Вечности нужна правда

0

"И увидев среди народа Израиля преступных доносчиков, подумал Моше: «Если так, то, быть может, недостойны они спасения»" (Раши)

Алекс ТАРН

Фото: Мемориал НИЛИ в одноименном парке в Рамат-Гане. Др. Авишай Тайхер, Википедия

Не знаю, хорошо это или плохо, но человеку трудно жить без ощущения принадлежности. Принадлежности к делу, к семье, к группе, к народу, к стране, к человечеству. Принадлежность дает людям чувство защищенности, чувство смысла. Жизнь без смысла – словно и не жизнь, а так, пустой пластиковый пакет из супермаркета, гонимый ветром по автостоянке. Если бы только не было временами так стыдно не только за себя, но и за дело, за народ, за человечество… Это случается, и нередко. К примеру, русским рано или поздно будет нестерпимо стыдно за то, что происходит с ними сейчас. Вот и мне стыдно за свою принадлежность к народу, с которым более века тому назад случилось НИЛИ. Исправить этого уже нельзя, можно лишь повиниться. Увы.

Я заранее прошу прощения у тех, кому хорошо знакомы многие детали моего рассказа, но обстоятельства дела требуют воссоздания более-менее полной картины. Историю НИЛИ долго замалчивали; люди, напрямую замешанные в этой кровавой грязи, со временем вошли в элиту израильского общества, заняли влиятельные позиции в культуре, профессуре, политике – и даже в президентской спальне. Официальные версии событий 1915-1917 гг. на протяжении многих лет изобиловали преднамеренными искажениями, пересказом нелепых фантазий, клеветой и ложью. Затем стали просачиваться другие свидетельства – зачастую столь же неправдоподобные.

В последнее время о НИЛИ говорят с не меньшей страстью и горечью, чем девяносто, шестьдесят, сорок лет тому назад. И это неудивительно: проявившаяся в этой истории и весьма свойственная нашему народу гнусная тяга к доносительству, которая некогда так поразила Моше Рабейну, жива и поныне, спустя тысячелетия. Чтобы убедиться в этом, достаточно включить телевизор – его экран пестрит самодовольными лицами доносчиков, наушников, предателей. Именно поэтому так важно и сейчас почаще напоминать о «Сезоне», об «Альталене», об автобусе №300… — и, конечно, о Саре Ааронсон и Неемане Белкинде, Авшаломе Файнберге и Йосефе Лишанском, да будет память о них благословенна. Напоминать о НИЛИ. Потому что только так «Нецах Исраэль Ло Ишакер». Чтобы не солгать, Вечности нужна правда.

Аарону Ааронсону в 1915 году исполнилось 39. Без сомнения, это был один из самых выдающихся людей в истории ишува. Сын выходцев из Румынии, переселенцев Первой волны (1882), основавших Зихрон Яаков, любимую мошаву Ротшильда, он настолько выделялся своими талантами даже в той, не располагавшей возможностями к их проявлению среде, что уже в 15-летнем возрасте был отправлен бароном на учебу во Францию, в сельскохозяйственную школу. Аарону хватило четырех лет обучения, чтобы стать прославленным на весь мир ботаником, впервые описавшим открытый им же «материнский подвид» дикорастущей пшеницы, праматери известных сортов (1906). Университет Беркли предлагал ему профессорскую должность, его лекции в Америке и Европе пользовались огромным успехом. Но Ааронсон предпочел использовать завязанные им знакомства для мобилизации средств на открытие экспериментальной фермы в Эрец Исраэль, в Атлите (1910). Это была первая научная сельскохозяйственная лаборатория на Ближнем Востоке.

Ученый с мировым именем, он вполне мог бы продолжать заниматься любимым делом, если бы не бедственное положение ишува, в том числе, и родного Зихрона. С началом Первой мировой войны Ааронсон поставил свои связи и свой авторитет на службу Стране. Пожалуй, он был самым удачливым добытчиком американской помощи. Связь с американским послом в Куште Генри Моргентау Аарон поддерживал при помощи своей младшей сестры Сары, которая проживала в то время с мужем в турецкой столице. Вместе с Руппином и Коэном он руководил Комитетом помощи, который фактически спас еврейский ишув от голодной смерти.

Одновременно со всем этим Ааронсон возглавлял штаб по борьбе с саранчой, гигантские стаи которой обрушились на Страну зимой 1915-го. Эту должность наряду с широчайшими полномочиями Ааронсон получил из рук турецкого губернатора Иерусалима Джемаль-паши, с которым сильно сблизился в то время. Все это свидетельствует о том, что не было в те годы в ишуве никого, кто пользовался бы столь большим и заслуженным влиянием и авторитетом. Вместе с тем, Аарон Ааронсон и сформировавшаяся вокруг него группа молодых парней сильно отличалась от тех, кто заправлял тогда общепризнанными еврейскими учреждениями Нового ишува. Эти учреждения (Эрец-исраэльское бюро Сионистской организации, Комитет руководства ишувом, советы крупных мошавов и др.) пребывали под сильным влиянием социалистических группировок (преимущественно российского происхождения), а именно, двух партий пролетарского толка – Хапоэль Хацаир и, особенно, Поалей Цион и ее военизированной милиции Хашомер.

В контексте этой истории очень важно понимать, что гармонии между «русскими» (иногда их называли еще «московами») и молодыми уроженцами Страны не было и в помине. Напротив, имела место открытая вражда. Детям мошавских фермеров были абсолютно чужды речи «русских» о пролетарской революции и передовой роли рабочего класса. Со своей стороны, члены партии Поалей Цион автоматически клеили на мошавников ярлык «мелкой буржуазии» со всеми вытекающими последствиями. «Русские» презирали мошавников за неотесанность, необразованность и бездуховность, мошавники ставили «русским» в вину их заносчивость, пустое теоретизирование и незнание здешних реалий.

Были и другие, вроде бы мелкие, но чувствительные причины. Так, члены Хашомера уделяли большое внимание своему внешнему виду – во-первых, этого требовал устав, во-вторых, ребятам хотелось внести хотя бы немного романтики в трудную и неблагодарную работу по охране мошавов. В итоге, они красовались верхом на хороших лошадях, одетые на манер бедуинского шейха, с ружьем, кинжалом и плетью. Глядя на этот маскарад, молодые фермеры лишь презрительно фыркали. Однако, к несчастью, бравый вид и хорошо подвешенный язык «хашомера» оказывали совершенно убийственное воздействие на мошавных девушек. Поди после этого смирись с «русским» нашествием…

Следствием этого стало образование в 1913 году организации «Гидеоны», которая была призвана составить оппозицию наглым пришельцам-«московам». Эта идея пришла в голову Александру Ааронсону, младшему брату Аарона и его приятелю Авшалому Файнбергу, уроженцу Гедеры. Как известно, библейский Гидеон избавил народ Израиля от Амалека – это дает некоторое представление о том, какими глазами смотрели молодые фермеры на «русских» социалистов. Группа просуществовала недолго и распалась с началом Первой мировой войны, поскольку большинство «гидеонов» ушли добровольцами в турецкую армию.

Это тоже очень интересно: в начале войны молодежь мошавов была объята патриотическим подъемом и честно стремилась сражаться за турецкую родину. Их соперники из Второй алии тоже записывались в армию, но совсем из других, чисто практических соображений. Поэтому, когда выяснилось, что турки собираются использовать еврейских солдат не в боевых частях, а на унизительных строительных работах, вместе с преступниками и дезертирами, реакция добровольцев была в принципе разной. «Московы», пожав плечами, стали всеми силами уклоняться от службы: они так или иначе не ждали многого от турецких властей. Зато «гидеоны» были поражены обидой в самое сердце. Их самые лучшие, искренние побуждения оказались обмануты и оскорблены недоверием.

На этой основе и возникла группа, названная впоследствии НИЛИ. Прямое продолжение «Гидеонов», она стала, по сути, первой политической организацией уроженцев Страны. Этот ключевой момент часто упускается из виду. Партия не была принесена в Эрец Исраэль извне, как Хапоэль Хацаир и Поалей Цион – она целиком и полностью выросла из местной почвы. НИЛИ представляла собой прямую оппозицию социалистам Ицхака Бен-Цви, Исраэля Шохата и Давида Бен-гуриона, а потому столкновение между ними было в принципе неизбежным. Неизбежным и неравным, ведь российские социалисты были весьма искушены в борьбе с политическими конкурентами и умели пользоваться оружием провокации, которое казалось недопустимым наивным детям мошавов.

Автором идеи был все тот же Авшалом Файнберг, один из первых «гидеонов». Именно он пришел к Аарону Ааронсону с предложением объявить тайную войну неблагодарному Оттоманскому отечеству. Незадолго до этого турки провели массированные обыски во всех мошавах, в том числе, и в Зихроне. Но особенно туго пришлось соседней Хадере. 18 января 1915 года мошаву окружила турецкая солдатня вкупе с арабскими погромщиками из соседних деревень. Стали хватать всех, кто попадался под руку, бить и грабить. Выяснилось, что за несколько дней до того молодежь Хадеры отправилась в повозках на ближний морской пляж. Дело было вечером, и ребята взяли с собой фонари. Это стало пищей для пылкого арабского воображения: в турецкую полицию поступил донос, утверждающий, что евреи сигналили вражеским английским кораблям, приглашая их пристать к берегу и что повозки были наполнены фуражом, без которого ну никак не могли обойтись коварные британцы. Зачем на корабле фураж, так и осталось неизвестным – возможно, его предполагаемыми потребителями должны были стать лошадиные силы английских корабельных двигателей.

Так или иначе, все мужчины несчастной мошавы были арестованы и подвергнуты допросу с пристрастием. В военное время турки не церемонились, и один из арестованных умер, не выдержав пыток. Аарон Ааронсон ринулся искать защиты в Бейруте у губернатора вилайета. Тем не менее, две недели спустя 13 хадерских парней – среди них и Авшалом Файнберг – были отправлены в иерусалимский военный трибунал. Конец истории был типичным для оттоманского правосудия. Иерусалимский губернатор Джемаль-паша весьма ценил Ааронсона за эффективную организацию борьбы с саранчой и потому благосклонно отнесся к его просьбе отпустить невиновных. Ребята вернулись домой, но сердца их пылали жаждой мести. Как-никак, дело кончилось смертью мошавника, пытками и разграбленной мошавой, хотя был у этой истории и еще один результат, который турки никак не могли предвидеть.

Своим наветом арабы подали Файнбергу практическую идею, которую он и выложил Аарону. Во-первых, Авшалом предлагал установить немедленный контакт с англичанами и предложить им разведывательные услуги в обмен на пулеметы. Во-вторых, следует найти удобный участок берега, куда могут подойти британские корабли с целью получения информации и выгрузки оружия. И, наконец, в третьих, вооружив «гидеонов», можно будет в условное время захватить плацдарм для высадки английского морского десанта с целью последующего захвата всей Эрец Исраэль.

Файнбергу в тот год едва исполнилось двадцать шесть, зато Аарону Ааронсону должно было вот-вот стукнуть сорок. Он постарался охладить пыл своего молодого товарища, но не отверг идеи в принципе. В апреле 1915 года на встрече Авшалома Файнберга с Аароном и Александром Ааронсонами было решено искать контакты с британской разведкой. Так началась НИЛИ – в тот момент еще безымянная.

Продолжение:

Не зная имени своего детища

У блудницы Рахав

О предателях, героях и праведниках

Добавить комментарий