Шабат великодушный

0

Кулинария с философским уклоном

Анатолий ГОЛОВКОВ

Когда варится чолнт, — а бабушка ставила его с пятницы вечера и томила всю ночь, — запах в доме стоит такой, что уснуть невозможно!

Еще с утра я торчал на кухне, кусочничая и получая ложкой по лбу. Не больно, смешно.

 

 

 

 

 

 

И смотрел, как бабушка моя Мойра Моргулис резала кубиками лук, морковь, картофель, перетирала чеснок с имбирем.

А помидоры кружочками.

Всё это она обжаривала на сильном огне и прибавляла туда замоченный нут или чечевицу.

Дедушка Борух нарезал баранину кусочками, а вяленую говяжью вырезку — тонкими ломтями. Всё это огни соединяли с овощами, подливали бульону. И снова томили под крышкой около получаса.

Отдельно, в марлевом мешочке, варился рис.

В местечке не было синагоги, но они соблюдали Субботу. И поэтому раздача чолнта — его иногда называли хамином, — казалась волшебством. Я до сих пор не уверен, суп это или жаркое. Но вкуснотища непередаваемая!

Чолнт вносили в кузнецовской супнице, ставили в центр стола. Дедушка в кипе кромсал жгучие перцы, нарезал лимон. И вот каждому сверху ложку риса, пару кусищ мяса. Да всё это с дольками лимона и алыми стружками перца.

Уже горели свечи, на белейшей скатерти стояло вино, высились бокалы.

"Пора обедать", — говорил обычно дед. И бросал взгляд на бабушку почему-то с такой виноватой улыбкою, которая и теперь у меня перед глазами. Бабушка сразу несла кувшин и таз.

Фаянсовый кувшин с васильками на боку.

Всем поливала мыть руки.

Потом они что-то бормотали на иврите и ломали золотую халу.

За окном жужжали осы и качались табаки.

Слов нет передать, как вкусно было макать кусочки халы в соус и наслаждаться.

Глаза стариков становились мудры и спокойны.

Добавить комментарий