Мама — ребе? Что ж такого!

0

«Не женское дело» Алины Трейгер. Беседа с раввином Еврейской общины Ольденбурга

Михаил ФРЕНКЕЛЬ

 

…Прихожане оторвали глаза от молитвенников и смотрели на раввина Трейгер. Раввин пел псалмы молитвы Шаббата. Точнее – пела, потому что раввина Ольденбургской единой иудейской общины зовут Алина. И она первая за послевоенные годы женщина, получившая звание раввина в Германии. Раввина реформистского направления иудаизма.

4 ноября 2010 г. президент колледжа им. Авраама Гейгера при Потсдамском университете раввин Вальтер Якоб возложил руки на плечи Алины Трейгер и еще двух ее соучеников, получивших раввинское образование в этом учебном заведении. Под торжественную мелодию сюиты «Музыка фейерверка» выдающегося немецкого композитора Георга Фридриха Генделя они вошли в берлинскую синагогу на Песталоцциштрассе. Там в присутствии 600 гостей состоялось вручение смихи. На торжестве было множество журналистов, поскольку его почтил своим присутствием тогдашний президент ФРГ Кристиан Вульф. А пришел он в синагогу как раз из-за Алины Трейгер. Ведь ее посвящение в раввины смело можно назвать историческим событием. До этого в раввины в Германии была посвящена только одна женщина. Звали ее Регина Йонас, и смиху она получила в 1935 г. в пику правившим тогда в Германии нацистам. Регина верила, что в стране с такими большими культурными традициями нацизм и антисемитизм – явления временные, и говорила об этом своим прихожанам. Однако в последующие годы трагическая действительность уничтожила духовную еврейскую жизнь в Германии. А сама Регина Йонас в 1942 г. была арестована и через два года погибла в Освенциме.

Вот почему посвящение Алины Трейгер в раввины расценивалось в нынешней Германии на самом высоком уровне как еще одно проявление еврейской духовности в стране, власти и общественность которой вот уже многие годы, признав страшные преступления прошлого, заявляют о своем желании возрождать еврейскую жизнь в новом демократическом государстве.

И вот мы с Алиной сидим в уютном кабинете в синагоге, пьем чай и ведем беседу.

– Я родилась в Полтаве в нерелигиозной семье. Да, в те советские времена вообще мало кто был связан с религией. Но при этом мой отец, в отличие от некоторых наших знакомых, не скрывал, что он еврей. Постоянно шутил на эту тему.

 – Да, еврею в галуте без юмора нельзя. Он помогал не терять себя в любых ситуациях.

– Вот-вот. Папа как раз и был человеком, умевшим с помощью шутки, веселого слова выруливать из сложных жизненных ситуаций. И в этом я его прилежная ученица.

 – Доброта не означает слабость. Доброта – проявление мудрости.

– Именно так я и считаю. А раввин не может быть глупцом. Иначе это не раввин.

 – Ну, положим, мне приходилось встречать разных раввинов. Но вы правы в том, что тот, кто призван учить людей жить по совести, должен быть мудрым человеком.

– Во всяком случае, стремиться к этому.

 – Скажите, а с антисемитизмом вам приходилось сталкиваться?

– Я была Алина Фуловна Трейгер. Фамилия и отчество говорили сами за себя. Да и внешность…

 – Очень даже симпатичная.

– Но вполне еврейская. Поэтому были в школе некоторые проблемы. Но, знаете, не с одноклассниками. А с одной учительницей. Ничего, пережила эти проблемы.

 – Когда вы включились в еврейскую жизнь?

– Это произошло уже в независимой Украине, когда по всей стране стали создаваться еврейские организации и общины различного направления. У нас в Полтаве тоже была создана община. Людям, организовавшим ее, прогрессивная ветвь иудаизма оказалась ближе, поэтому наша община «Бейт-Ам» и стала изначально прогрессивной. А возглавил ее Анатолий Мучник.

 – Я был хорошо знаком с ним. Мы часто встречались на конференциях и съездах как в Украине, так и в Израиле. Несколько раз подолгу беседовали о том, что такое еврейство и как мы должны о нем рассказывать людям.

– Анатолий Моисеевич был мудрым человеком. Я многому у него научилась. Он мне помогал и, можно сказать, опекал меня. Я с красным дипломом окончила музыкальное училище по классу фортепиано. К тому же у меня начали проявляться организаторские способности. И я стала проводить в общине различные культурные мероприятия. Когда они удавались, была очень рада. В какой-то момент я решила продолжить учебу. Задумалась: где? И тут получила предложение учиться в Москве в Институте прогрессивного иудаизма «Махон». Я туда поехала. А окончив учебу в «Махоне», решила продолжить еврейское образование. Так я оказалась в Германии. Решила поступить в Потсдаме в колледж им. Авраама Гейгера. Но все шесть экзаменов нужно было сдавать на немецком языке, которого я тогда не знала. Пришлось вначале учить язык.

 – А, к слову, сколькими языками вы владеете?

– Украинским, русским, ивритом, английским и немецким.

 – Что ж, неплохо. Для работы достаточно?

– Вполне. Вскоре я все-таки поступила в колледж. Он интересен еще и тем, что здесь изучаются не только религиозные, но и светские дисциплины. Так что кроме раввинской смихи у меня есть высшее образование по философии и психологии.

 – А теперь позвольте задать очень важный вопрос. Почему все-таки вы стали раввином? Ведь могли, получив хорошее образование, просто работать в какой-то еврейской организации на хорошей должности…

– Больше уделять времени мужу и детям…

 – Вы хорошо уловили интонацию вопроса. Да, я его задаю не от себя, а как бы от многих евреев, которые до сих пор относятся к женщине-раввину с предубеждением. Хорошо помню, как во время субботней молитвы на крупном международном конгрессе в Вашингтоне, завидев женщину-раввина, готовившуюся провести службу вместе с коллегой-мужчиной, часть делегатов демонстративно покинула зал.

– Да, принимая решение стать раввином, я хорошо понимала, что проблемы будут. Но, отвечая на ваш вопрос, прежде того, чтобы сказать о себе, я бы хотела немного поговорить об истории иудаизма и его сегодняшнем дне.

Я бы определила иудаизм не просто в рамках религии, а расширила бы рамки и определила его как образ жизни евреев, образ их мышления, веры и традиции. Поэтому, когда в конце XVIII в. в Европе открылись ворота еврейских гетто, иудаизм должен был ответить и на этот вызов истории. Точно так же, как за несколько десятилетий до того иудаизм ответил миру возникновением хасидизма. Изначально хасидизм был ответом иудаизма на вызов времени и стал привлекать малограмотных евреев черты оседлости к религии, к еврейскому самосознанию. А реформистское течение было ответом иудаизма на ситуацию, когда евреи получили гражданские права и перед ними открылся весь мир. Оно стремилось привлечь высокообразованных евреев к иудаизму, удержать их в его рамках.

Развитие хасидского движения получило главный толчок в 1760-е гг. Примерно в это же время в Европе начался расцвет во многих областях науки. И именно тогда раввин из Берлина Мозес Мендельсон сделал первый шаг в рамках реформы – он перевел Тору на немецкий язык. Сегодня это принято во многих еврейских общинах мира – перевод Торы на язык, на котором говорят местные евреи. Существуют сидуры с параллельным текстом на иврите и на языке тех стран, где проживают евреи. Это помогает им лучше понимать священные тексты. Этот шаг раввина Мозеса Мендельсона мы называем предтечей реформистского иудаизма. Но само реформистское течение сделало более радикальные шаги, особенно на первых этапах своего становления. А слово «ортодоксальный» применялось реформистами по отношению к тем евреям, которые отрицали науку. То есть сам этот термин первоначально стал применяться реформистскими евреями по отношению к соплеменникам, которые не воспринимали прогресс.

Главное, что принес с собой реформистский иудаизм, – это признание науки как инструмента познания Бога и Божественного замысла. Хотя еще Маймонид признавал роль науки в познании Бога через познание мира. Начиная еще с XII в. иудаизм положительно относился к наукам. Реформисты в отличие от ортодоксов полагают, что раввины должны получать не только религиозное, но и светское образование. Не отрицая науку, а опираясь на ее достижения, можно открыть современный мир. Еврей не может уподобляться страусу, прячущему голову в песок. Он должен признавать очевидные факты. Галаха – свод еврейских законов – никогда не была замкнутой системой, а всегда развивалась. Да и иудаизм в целом никогда не был застывшей религией. Когда мы с вами говорим о традиции, то должны четко осознавать, что традицию создают люди, и она развивается и изменяется.

 – Вспомним Тевье-молочника, который возмутил ортодоксов, когда на свадьбе дочери подхватил жену и пустился с ней в пляс. А ведь тогда мужчине нельзя было танцевать с женщиной – только мужчина с мужчиной и женщина с женщиной. Это очень яркий гуманистический момент в книге знаменитого писателя.

– И как раз в этом эпизоде Шолом-Алейхем отразил вызов времени. Потому что время уже было другое. Евреи, даже в маленьких местечках, не хотели возвращаться в гетто. Евреи жили в широком мире. Это не значит, что мы должны были отречься от наших законов, традиций. Это значит, что наши традиции помогали нам прийти в эпоху просвещения, принять вызов современности и оставаться евреями. Каким образом реформистский иудаизм ответил на эти вызовы? Он уравнял мужчин и женщин в религиозных правах. Потому что для некоторых понятие «религия» сводится к формальности ритуала. Наша цель – показать человеку, что иудаизм и его любое проявление – это свобода мышления и свобода выбора. Я верю в яркую мысль из Талмуда: люби Бога в людях, которых он создал по образу и подобию своему. И вот это высокое отношение к людям и является проявлением реформистского иудаизма, в том числе и равные религиозные и социальные права мужчин и женщин.

 – Еще раз повторим, что ортодоксов особенно раздражает, что у реформистов женщина может быть раввином.

– Слово «раввин» означает «учитель», и у нас есть прекрасный пример рабби Мейера – соученика рабби Акивы. У рабби Мейера была жена, которую звали Брурия. Вот она и является прообразом современной женщины-ученого. Еще раз напомню: слово «раввин» означает «ученый человек», «учитель».

 – Согласен с вами в том, что раввин – это не «его преосвященство», как в христианской религии, которому нужно целовать руки, кланяться в пояс, а то и падать перед ним на колени. Раввин – это учитель мудрости в бейт-кнессете. Но раввин не является прямым связным с Господом, и каждый еврей может сам, без посредника, обратиться к Всевышнему.

– Да, это так. Если мы с вами вспомним ситуацию в школах в годы нашей учебы, да и нынешнюю, то увидим, что 90% учителей – это женщины. И мы вправе задать вопрос: почему же иудаизм лишает женщину права быть учителем? Я считаю, что в современном мире как отец, так и мать прививают ребенку определенные моральные принципы и оба способствуют его интеллектуальному развитию. В Торе нигде не сказано, что женщина не может выполнять какие-то определенные заповеди. Все это размышления ученых мужей, которые увидели ту или иную фразу и из нее сделали вывод о том, что женщина освобождается от выполнения повелительных заповедей, связанных с определенным временем. Например, женщина не надевает талит. Почему она не может его надевать? Вразумительного ответа на это «ученые мужи» не дают.

В современном мире женщины имеют не менее высокий уровень образования, чем мужчины, и могут дать фору многим из них. Сегодня есть немало женщин, которые достигли больших успехов в науке, в бизнесе, в других сферах. Поэтому, когда говорят, что в синагоге женщина должна находиться на втором этаже или за перегородкой, на самом деле это отражение устаревшего сознания мужчин, продолжающих пребывать в своего рода интеллектуальном гетто. Они продолжают видеть в женщине только домохозяйку, мать своих детей. Такой мужчина считает, что является собственником этой женщины, и обращается с ней как с объектом, а не как с субъектом.

 – Помнится, весть о том, что вы получили звание раввина, вызвала неоднозначную реакцию в еврейском сообществе Украины. Были те, кто отнесся к вам с симпатией. Но имелись и другие. Было высказано и такое мнение: «У вас есть, например, кольцо с бриллиантом. Вы же не будете им колоть орехи. Вы его очень дорого цените. Здесь та же самая ситуация. Мы слишком высоко ценим женщину, чтобы оторвать ее от самого главного – семьи и детей. Мы также противники того, чтобы женщины делали карьеру. Главная карьера женщины – это ее семья. Не потому, что мы считаем женщину ниже. Наоборот, считаем ее выше».

– Настолько «выше», что отсылаем ее на балкон молельного зала.

 – Ну, конечно же. А то красивое лицо или стройная фигура могут отвлечь мужчин от общения с Богом.

– Если же без иронии, то я считаю подобные сентенции верхом неискренности. Еще эти люди говорят: «Женщине не нужно учить Тору, она сама по себе ближе к Богу, чем мужчины, поэтому и так все знает». На самом же деле за этими красивыми фразами кроется желание держать женщину на кухне, не давать ей возможности проявлять себя в других сферах. И это в то время, когда женщины сегодня уже доказали, что могут делать практически всё. Даже возглавлять правительства таких влиятельных стран, как, например, Германия или Великобритания. Еще раз повторю: не стоит принимать всерьез все эти циничные рассуждения о «бриллиантах».

 – Кстати, придя как-то на торжество в одну из киевских синагог, я увидел, что в молельном зале находится женщина. И не где-нибудь в сторонке, а восседает в первом ряду у самого арон-кодеша. Но эта женщина была послом Израиля в Украине. Как говорилось у Шолом-Алейхема: «Если нельзя, но очень хочется, то можно». Получается, что женщина-посол может присутствовать в зале во время молитвы, а женщина-раввин – нет.

– Типичный случай двойных стандартов. Но они имеют место не только в общинах постсоветского пространства. Я действительно первая женщина, получившая смиху в Германии. Но до меня здесь, в Ольденбурге, уже служила женщина-раввин. Правда, она была гражданкой Швейцарии и раввином стала в США. И вот когда она приступила к работе, тогдашний председатель Центрального совета евреев в Германии Игнац Бубис заявил о том, что не примет участия в богослужении, которое будет проводить женщина-раввин.

 – Лет 20 назад я брал у Бубиса большое интервью. Мы говорили о многом, но вопрос о том, может ли женщина быть раввином, не обсуждали. И что, в Германии и сегодня бытует подобное мнение?

– Не могу дать однозначного ответа. Но, представьте себе, со многими ортодоксальными раввинами у меня совершенно нормальные отношения. В ортодоксальных кругах Германии, слава Богу, меняется отношение и к женщине, и к собратьям-евреям из других направлений иудаизма. Возможно, на поведение ортодоксов влияет и то, что официальная государственная политика в религиозной сфере предполагает уважительное отношение ко всем конфессиям и течениям.

 – Все послевоенные годы германские власти, а также большинство политических партий и общественных организаций заявляют о том, что Холокост был страшным преступлением, и признают вину немцев за его осуществление. Скажите, насколько, по вашему мнению, это искренне?

– Мой опыт говорит о том, что у многих немцев это искренние убеждения. Они ведь понимают, что злодеяния нацистов жестоко аукнулись и немецкому народу. И поэтому немцы не хотят, чтобы это когда-нибудь повторилось.

А еврейская община Германии сегодня очень едина. Есть много путей быть религиозным евреем. Не только, образно говоря, носить черную шляпу.

Если же вы спросите, в чем я вижу свою главную задачу, то она проста – дальнейшее возрождение еврейской жизни в Германии. Я хочу, чтобы новое поколение с детства знало, что такое еврейская культура и история, чтобы молодежь осознавала суть еврейских праздников и отмечала их. И очень важно, чтобы юные евреи осознали свою еврейскую самоидентификацию, живя в свободном демократическом обществе, а не опасаясь повторения тяжелых событий, которые пережило старшее поколение. У нас ведь до сих пор есть люди, которые боятся признаться в том, что они евреи. Я хочу, чтобы у молодежи подобных страхов никогда не было.

 – Немного о личном. Легко ли уживаться в одной семье двум раввинам?

– Да, мой муж Йона тоже раввин. И, знаете, наверное, поэтому нам никогда не бывает скучно друг с другом. У нас порой имеются разные точки зрения на теологические вопросы, и мы их бурно обсуждаем. А в принципе живем дружно.

 – Так дружно, что родили уже двух малышей.

– У нас два сына. Старшему, Рэфаэлю, скоро будет пять лет, младшему, Биньямину, – годик. Мы их очень любим. И то, что я вам говорила как раввин, могу повторить как мать: я буду стараться делать все для того, чтобы наше новое поколение в Германии не знало страхов прошлых лет и росло, не боясь осознавать себя евреями.

"Еврейская панорама", Берлин

От графской защиты до Хрустальной ночи

Добавить комментарий