Письма Йони: портрет героя

0

Дата 4 июля 1976 года вошла в историю Израиля как день успешной операции спецназа в Энтеббе и как трагический момент гибели героя без страха и упрека — Йонатана Нетаниягу

 

Реувен ВЫГОДСКИЙ

 

Рожденье – это первый перевал,
Смерть – перевал, конец пути.
А ты по простоте своей мечтал
До перевала сотого пройти.

Расул Гамзатов

Йони – это Йонатан Нетаниягу, командир особого ударного антитеррористического отряда израильской армии, подполковник, возглавивший вошедшую в историю операцию "Энтеббе". О нем и его смелых друзьях сняты фильмы, написаны книги. Сборник писем, в которых выражено его отношение к жизни, вышедший на десятке языков, и по сей день перечитывает израильская молодежь, а история операции, актуальная и нынче, изучается в военных академиях.

Но прежде о самой боевой операции по спасению заложников в далекой Африке, в трех тысячах километров от берегов Израиля. Все было так. В июне 76-го группа палестинских террористов, в которую входили и два немца, которых потом называли "технологами" преступления, захватила французский авиалайнер, взявший курс из израильского аэропорта на Париж. На его борту находились более трехсот пассажиров, среди которых 106 израильтян, собиравшихся провести безмятежный летний отдых на берегах Сены. Во время промежуточной остановки в Афинах на борт корабля поднялись несколько новых пассажиров. Они предъявили паспорта арабских стран. Как позже выяснилось, документы были фальшивые, а люди в куфиях оказались палестинцами.

Вскоре после взлета эта группа, выхватив оружие, выкрикивая арабские лозунги, объявила, что самолет захвачен. Арабы и их сообщники из "Бадер-Майнгоф" потребовали взять курс на ливийский город Бенгази, а затем лететь в Судан. Но Судан отказался принять, и тогда бандиты потребовали, чтобы был взят курс… на Уганду, до которой надо было лететь около 3000 километров. Они выставили требования освободить 53 их сообщника, находившихся в тюрьмах Израиля, а также Швейцарии, Франции и Кении.

…Самолет был захвачен и угнан 27 июня. Опасность, нависшая над пассажирами и экипажем самолета, загнанного в угандийский аэропорт, в самое сердце Черной Африки, достигла предела. Ицхак Рабин, в то время премьер-министр, понимал, что это грозит жизням сотен людей и, понятно, престижу нашего государства, отдал приказ немедленно начать действовать и заявил, что, если кто-то из людей погибнет, он подаст в отставку. Радиостанции всего мира не переставали передавать тревожные вести.

…Так случилось, что командир спецназа подполковник Йонатан Нетаниягу в те дни находился далеко в Синайской пустыне на тренировочных занятиях, где отрабатывались новые приемы борьбы с террором. И принял командование операцией по спасению заложников незадолго до вылета отряда к месту события. Он успел лишь на минуту заскочить домой, чтобы попрощаться со своей подругой Брурией, и пообещал ей, что скоро вернется.

…В воздух поднялись четыре огромных "Геркулеса" и Боинг-707. На первом находились Йонатан и его "правая рука" по спецподразделению Муки. Вместе они штурмовали "Сабену", участвовали в погоне за похищенным автобусом с детьми в Маалоте, в операции с трагическим завершением… Остальные "Геркулесы" несли тяжелую технику, лазерные системы, оборудование для связи и целое подразделение войск ЦАХАЛа. А в "Боинге" находился "летучий штаб" генерала Бени Пеледа, в функции которого входили действия по координации хода операции и с которым Нетаниягу поддерживал связь по радиотелефону. Все были так напряжены и сосредоточены на предстоящей задаче, что никому и в голову не приходило, что именно в Уганде, куда они сейчас направлялись, предполагал Герцль основать еврейское государство!

Едва первый "Геркулес" совершил посадку, Йони, не раздумывая, ринулся вперед, вытащив свой пистолет с глушителем. Бесшумный выстрел, и офицер угандийской охраны, стоявший на посту, падает на землю. В голове мелькает только одно: скорее освободить заложников! Вот, он видит их издалека, совсем рядом. Решительные действия бесстрашного командира увлекают его товарищей, спешащих оказать ему поддержку. Все развивается стремительно, как в кинофильме. Казалось бы, все идет по задуманному им плану. Но в этот момент сверху с КП раздается шквальный огонь. Снова залп. И первым, как поется в песне, погибает командир, который служил примером для всех спецназовцев, за которого они, не задумываясь, не раз рисковали жизнью, и продуманный им план удалось осуществить, когда его уже не было рядом…

 * * *

Через неделю мне будет двадцать три.

Я не жалею обо всем, что делал.

Я не боюсь того, что было и что будет.

Я верю в мою страну и в мой народ.

Я верю в тебя, любимая… Я верю в свои силы…

(Из книги "Письма Йони")

 * * *

В сборнике писем героя 303 страницы. Это внушительный том. Пересказать их невозможно. Переписка с членами семьи, с друзьями по оружию, с той, которую любил, длившаяся на протяжении 13 лет, выражает духовный мир сначала юноши, а затем зрелого и целеустремленного человека – лирический монолог, если хотите, исповедь. Используя библейское изречение, можно сказать, что Йони был "человеком меча и веры".

"И жизнь моя и смерть – в моих руках, — любил повторять он. – Я сравниваю себя с человеком, который проходит мимо бочки со взрывчаткой, полагая, что она не взорвется".

В сборнике, бережно изданном его братьями Биньямином и Идо, предстает перед нами яркая и сложная личность, в которой преобладают стойкость, решительность, граничащая с отчаянностью, и вера в людей, в свой народ. И душевные конфликты, внутренние кризисы, он не стремится затушевать или скрыть. И это подчеркивает глубину и цельность его натуры.

 * * *

Он родился в США, где его отец, выдающийся еврейский историк, израильтянин, подолгу работал над изданием Еврейской энциклопедии, затем семья вернулась домой, а позднее снова отец завершал работу в Штатах, и сын заканчивал обучение в гимназии в Филадельфии.

В одном из юношеских писем Йони мы читаем:

"Две вещи могут случиться с израильтянином в Америке – он или превратится в стопроцентного американца, или станет настоящим израильтянином по крови и по духу, каким до того не был. Я жду минуты возвращения, чтобы начать заново жизнь".

С каким вдохновением писал он родителям в Филадельфию о том, как он, "зеленый новичок", входил в израильскую среду. Здесь переплетаются восторги и разочарования, ирония и гордость, а главное, подчеркивал он, что все здесь свое – и радости, и печали. Он использует каждую возможность, чтобы глубже познать страну и ее людей.

"В первый день похода прибыли к Масаде. Подошли к ней не со стороны моря, а с запада, со стороны гор. Карабкались по могучим горам, как вдруг на фоне Мертвого моря предстал перед нами во всем великолепии утес Масады. Когда видишь Масаду, то понимаешь, почему так трудно было врагам одолеть ее защитников".

Один из друзей юности Йони вспоминал:

"Он знал каждый уголок Израиля "по ТАНАХу"! Где бы мы ни бывали, он всегда рассказывал, что было на этом месте тысячи лет назад. И бывалые знатоки, старожилы узнавали от него, совсем юного парня, то, что порой сами не знали".

И в письмах его это выглядит очень впечатляюще и убедительно.

"Мой путь пройдет по плодородным долинам и среди прекрасных садов, по горам и скалам, даже по пустыням, но при всех переплетениях это будет все тот же путь, знакомый и вечно таинственный…"

Путь Йонатана Нетаниягу вознес его на вершины самых высоких гор, в ту июльскую ночь 1976 года, последнюю в его короткой жизни. А было ему всего 30.

 * * *

Долго в стране не прекращалась дискуссия: не совершил ли Йони, человек аналитического склада ума, опрометчивый шаг, не поторопился ли, своим выстрелом опередив ход событий. И вообще имел ли право опытный в борьбе с террором офицер-десантник, прошедший Шестидневную войну на Голанах, действовать так стремительно?

Сейчас, много лет спустя, когда мир охвачен террором, всем ясно, что первый залп, как сигнал к атаке, за которым следует сама атака, может нередко решить исход борьбы с лютым врагом цивилизованного мира, предотвратить бесчисленные жертвы. И Йонатан Нетаниягу своим бесстрашием подал людям сигнал.

В письме, написанном за пять дней до гибели, слышны мотивы внутренней борьбы большого и сильного человека:

"Я переживаю глубокий внутренний кризис. Вспоминаю безумный и жалкий вопль из пьесы – остановите мир, я хочу выйти.

Но невозможно остановить сумасшедший шар, с которым мы вместе движемся, и потому, хочешь – не хочешь, живой или мертвый – ты здесь".

Живой или мертвый?

Прочитав его "Письма", понимаешь, что живой, ощущаешь его живым.

P.S.

Книга эта была переведена на многие языки мира, издана десятками тысяч экземпляров. На русском впервые вышла в свет в начале восьмидесятых. Я тут же через газету познакомил с ней читателей за океаном, что помогло русскоязычным эмигрантам в Штатах узнать о герое и об атмосфере тех лет, а затем, кажется, в 84-м, записал главы из нее на радио "Коль Исраэль", и редакция получила немало писем, в которых выражалась симпатия к герою книги и к эпохе, описанной в ней.

КОРОТКО ОБ АВТОРЕ

Реувен (Рувим) Выгодский — бывший ленинградец. Пережил блокаду, работал на радио, вёл репортажи с боевых точек, участвовал в создании документальных фильмов о борьбе и победе под Ленинградом.

С 1953-го года работал в Москве. Диктор радио, озвучил более 100 фильмов хроники ЦСДФ. Двадцать с лишним лет был диктором киножурнала "Новости дня", вёл еженедельную развлекательную программу на "Маяке".

После репатриации работал на израильском радио, печатался в газетах.

Скончался в мае 2008 года.

Шаровая молния над Энтеббе

Жизнь во спасение

Добавить комментарий