Мири ЯНИКОВА | Поколение исхода

0

От Симхат-Тора до Симхат-Тора…

 

Продолжение. Начало: 1, 2

Мой второй учитель иврита Авигдор Левит — уж точно личность неординарная. Начать с того, что в 16-летнем возрасте он был привезен родителями из Израиля в Россию «строить коммунизм». Поэтому он был очень востребован в качестве носителя аутентичного, настоящего «израильского» иврита. Он вел продвинутые группы учеников.

Мы приезжали в его квартиру, расположенную в Люберцах, и, устроившись вокруг стола и попивая чай с печеньем, вели разговоры обо всем, чаще, конечно, об Израиле. Эти разговоры постоянно сбивались на политические споры, в которых все ученики дружно выступали против учителя, политическая ориентация которого станет ясна, если упомянуть о том, что подругами его юности когда-то были Шуламит Алони и Ора Намир. Польза этих споров заключалась в том, что велись они на иврите, и учитель не давал скромникам, вроде меня, отмалчиваться в углу, а все время вызывал на разговор. Таким образом мы набирали словарный запас и учились правильной речи (о том, что по нынешним временам она была иногда не самой «правильной», мы узнали потом, уже в Израиле, но вины учителя тут нет, он преподавал тот иврит, на котором говорил сам лет тридцать назад). Естественно, мы учили и грамматику, — каждый раз, когда в речи Авигдора проскальзывало что-то новое для нас, он брал мел и приступал к объяснениям.

Я благодарна ему за полученные знания. Была только одна проблема, и заключалась она в том, что к знаниям в данном случае прилагались приключения, без которых я бы свободно обошлась.

Однажды он открыл мне дверь со словами: «А у нас гости!» Взглянув на «гостей», я моментально поняла, что моя относительно спокойная жизнь закончена навсегда. Гости носили милицейскую форму. Они пробыли «в гостях», наверно, около часа, дождались прихода всех учеников и аккуратно переписали наши паспортные данные. Паспорта мы носили с собой, поскольку такая ситуация гипотетически ожидалась всегда, хотя при этом мы очень надеялись, что они не понадобятся. Понадобились. После ухода «гостей» Авигдор обвел свою притихшую «паству» суровым взором и сказал (ну, конечно же, на иврите!): «Теперь вы должны быть готовы к тому, что к вам ПРИДУТ».

Мое настроение в течение ближайших десяти дней представить несложно. Естественно, предсказание Авигдора сбылось, и они ПРИШЛИ. Однажды на работе ко мне подошел парторг и довольно добродушным тоном предложил зайти ненадолго в «первый отдел», потому что меня там ждут. Ждал меня молодой человек, похожий на Есенина (больше ничего о нем не знаю, потому что к тому времени я еще понятия не имела о специально разработанных правилах поведения в подобных ситуациях). На протяжении разговора с ним я ощущала себя то ли в дурном сне, то ли внутри дурацкого кинофильма, снятого по бездарному сценарию. Но этой «беседой» дело не ограничилось. Выяснив, очевидно, в отделе кадров мой рабочий телефон, он принялся мне названивать. Сотрудницы-соседки по комнате, будучи, естественно, не в курсе происходящего, получали большое удовольствие, выслушивая мои с ним телефонные беседы, и комментировали в том смысле, что я слишком сурово обхожусь с «несчастным поклонником», и почему бы мне с ним не встретиться, если он так хочет. В гробу я видала таких «поклонников»!

Однажды мы с компанией, которую я к тому времени уже завела «на горке», поехали в Битцево, просто отдохнуть на природе и устроить небольшой пикник. Едва мы достали волейбольный мяч, из леса стройными рядами вышли несколько одинаковых молодых людей высокого роста и предложили нам сыграть. Таким образом, две спонтанные волейбольные команды образовались в данном случае отнюдь не случайным образом. Как мы играли! Наверно, никто из нас до того ни разу в жизни настолько не выкладывался в спортивной игре. Это был настоящий бой. Но, к сожалению, они победили, хотя и не с таким уж большим отрывом. Все-таки у них, наверно, проводились на работе тренировки, а может быть, против нас специально выставили сборную московского КГБ по волейболу… А после этой прогулки раздался очередной звонок от моего «куратора»: «Имейте в виду, если я еще хотя бы раз увижу вас в спортивной форме в районе Битцевского лесопарка, пеняйте на себя!»

Эта история хорошо иллюстрирует обстановку, в которой мы жили. Устроить пикник, конечно, теоретически никто не мог запретить, но при этом постоянно ощущалось и навязывалось присутствие Старшего Брата.

А к Авигдору Левиту милиция стала приходить через урок. Нам устроили настоящую «войну нервов».

В эти дни я однажды столкнулась случайно в метро с Марком. Он спросил меня: «Почему они тебе звонят?» — «Откуда я знаю? Узнали телефон и звонят. Да уже давно не звонили, надеюсь, наконец, отстанут.» — «Ты не должна была допустить, чтобы они тебе вообще звонили!»- «Интересно, как это? Что тут от меня зависит?» — «Есть способ их отвадить. Разговаривать с ними можно только по определенной системе, которая описана в книгах Альбрехта. Я тебе дам почитать.»

«Система» Альбрехта избавляла неоднократно в будущем меня, как и многих других, от сомнительного удовольствия вести беспредметные беседы с «кураторам». Она состояла из нескольких пунктов. Прежде всего, у господина, выразившего желание с тобой «беседовать», нужно было попросить предъявить повестку, которой ты вызываешься свидетелем по чьему-то конкретному делу. Нет такой повестки? Просто поговорить? Вот между собой и говорите. На этом, в принципе, можно встать и уйти, и, по закону, у них не будет ни малейшего права тебя задерживать. В случае если они повестку заготовили по всем правилам, дальше нужно было требовать их рабочие удостоверения (и тщательно переписывать в блокнотик фамилии и должности). Если и этот «экзамен» они проходили безропотно, нужно было осведомиться, а где же протокол… Там были еще и другие пункты, но практически дальше этой стадии дело обычно не заходило.

«Система» оказалась истинным спасением, настоящей палочкой-выручалочкой. В ответ на очередной звонок «куратора» мне на работу я произнесла: «Если вы желаете со мной общаться, высылайте мне повестку свидетелем по делу. Кстати, а по чьему делу я у вас прохожу?». После этой тирады на другом конце провода послышался разочарованный стон, и меня надолго оставили в покое.

Очевидно, в качестве компенсации за пережитую нервотрепку Марк привел меня однажды на так называемый «дибур», и дальше я уже старалась не пропускать ни одного подобного мероприятия. «Дибурами» назывались тщательно законспирированные встречи учителей иврита, на которых часто присутствовали гости-израильтяне. В данном случае я говорю о «тщательной конспирации» без всякой иронии — обычно заранее ни одному человеку не было известно, где будет проходить очередная встреча, — решение об этом принималось накануне, в субботу вечером «на горке». «Дибуры» обычно проходили на квартирах Левы Городецкого или Миши Некрасова, а иногда у Жени Гречановского. Не всегда у нас были заграничные гости, чаще мы просто слушали сообщения кого-то из постоянных участников. Но если появлялись иностранцы, сценарий сразу же менялся. Иногда это были люди, которые приезжали к нам с подготовленными лекциями или выступлениями. Но часто гостями оказывались обычные израильтяне, не побоявшиеся сунуть голову в самое логово монстра. Из них я помню одну киббуцницу, совсем молодую румяную девушку, внешность которой просто олицетворяла собой юность и здоровье. Мы, бледные дети севера, таращились на нее как на воплощение свободы, радости и беспечности. «Таращились» конечно, в основном, преподаватели иврита мужского пола, а я только прикидывала, что такого эффекта не достигнешь никакими румянами, потому что, чтобы так выглядеть, нужно вырасти на свободе. А еще помню одну француженку, точнее, французскую еврейку по имени Лидия, от которой весь мужской состав «дибура» был просто физически не в состоянии отвести глаз. Так и сидели кружком вокруг этого центра притяжения, беседуя на иврите (который, собственно, и был целью) с этой легкой, свободной, грациозной феей. А я опять думала о том, что феи растут только на свободе, а в нашем климате чахнут. Подобная женщина на улицах Москвы была бы чуждым элементом, инопланетянкой, да и опасно ей было бы вообще по Москве ходить… Кстати, в те годы была история с одной иностранкой, храброй женщиной, приехавшей в гости к московским отказниками и решившей в качестве экскурсии посетить метро. Когда толпа ее закрутила и понесла в совсем не нужном ей направлении, с ней случилась настоящая истерика. Ее пришлось спасать и откачивать…

Моя жизнь, тем временем, приближалась к поворотному пункту. Мне уже было более чем ясно, что я собираюсь ехать в Израиль, и других вариантов для меня не существует. И тогда я решилась на разговор с родителями, и, как ни странно, довольно легко получила их благословение. Но с одним условием…

Продолжение следует…

Добавить комментарий