Не леди Макбет Вологодского уезда

0

Гибель поэта Николая Рубцова, в которой обвинили его невесту и коллегу Людмилу Дербину, в свое время вызвала антисемитскую вакханалию

 

Дело было в застойные времена, когда официальные СМИ (а иных тогда и не существовало) могли клеймить сионизм, но выступать с юдофобских позиций не смели. Блогов тогда, разумеется, тоже не было. Как же широкая публика могла узнать, что Рубцов стал жертвой еврейского заговора?

Первоисточником всех этих разговоров стал поэт Станислав Куняев, известный своим непоколебимым антисемитизмом и жидоедством в литературных кругах. А роль блогов выполняли творческие встречи его соратников с читателями. Молва прокатилась по всей Руси великой и Николая стали изображать как объект жертвоприношения. Внимание акцентировалось на фамилии его невесты, но не девичьей, а по ее бывшему мужу — Грановская. Судя по всему, Людмила Дербина к этому моменту попросту не успела поменять паспорт, вот и пошла по этапу с "сомнительной" фамилией. Хотя далеко не все Грановские были евреями — например, знаменитый историк Тимофей Николаевич, который был ближайшим другом Н.П.Огарёва и А.И.Герцена.

Рубцова, замечательного поэта, как позднее певца Игоря Талькова, превратили в символ, а Дербину — в орудие злобного иудейского заговора. И в данном случае для нас не имеет никакого значения, еврейка ли она по национальности или нет — главное, что ее таковой назначили поэт, в либеральных и еврейских кругах именуемый Воняевым, и иже с ним.

Кстати, сама вологодская поэтесса называет себя русской, и дух ее стихотворений вполне соответствует этому.

Отголоски юдофобского шума донеслись до одного из сотрудников нашей редакции спустя десятилетие после трагедии в далеком от Вологды Ташкенте. Еще совсем юным, двадцатилетним, участвовал он в семинаре молодых писателей, и среди тем, озвученных в повестке дня ведущим, значилась и годовщина убийства Рубцова.

Когда дело дошло до этого пункта, утомленные слушаньем по большей части не особо талантливых стихов коллег, юные дарования оживились при словах куратора:

— А теперь поговорим о Николае Рубцове, который стал ритуальной жертвой общеизвестного кровожадного народца. Все мы помним, как и кем был распят Иисус Христос, знаем, кто добавляет в мацу кровь христианских младенцев…

Поскольку не меньше трети присутствовавших в зале были представителями того самого "народца", а немалая часть — вполне разумными интернационалистами, раздались возгласы протеста. Ведущий, поняв, что он не учел специфичность аудитории, поспешил сменить пластинку и заговорить о национальных особенностях поэзии Рубцова.

Сей писатель, так и не снискавший всесоюзной славы и уже больше двух десятилетий пребывающий в лучшем из миров, из уважения к его детям, здесь упомянут не будет. Да и столь ли это важно — он-то был один из многих членов советского Союза писателей, кому мешало засилье "народца"…

В эти дни, когда Рубцову могло исполниться 85 лет, а с момента его смерти, случившейся в пьяном угаре, прошло полвека, есть смысл вспомнить об этой истории и, в том числе, предоставить слово той, кого обвиняют в ее убийстве.

Начнем с фактов, изложенных в юридическом издании pravo.ru.

"НАДЕЖДУ РУССКОЙ ПОЭЗИИ" НИКОЛАЯ РУБЦОВА УБИЛИ ИЛИ ОН УМЕР САМ?

19 января 1971 года оборвалась жизнь 35-летнего поэта, которого писатель Федор Абрамов назвал "блистательной надеждой русской поэзии". В одном из стихотворений он предсказал дату своей смерти: "Я умру в крещенские морозы…" (в православии Крещение Господне отмечается 19 января. – Ред.). По обвинению в умышленном убийстве Николая Рубцова Вологодский горсуд приговорил к 8–летнему лишению свободы с отбыванием наказания в колонии общего режима Людмилу Грановскую, с которой Николай Рубцов в феврале намеревался оформить брак…

Но большинству почитателей поэта она больше известна как Людмила Дербина. Под этим именем много лет спустя после смерти Николая Рубцова она написала воспоминания "Как это было"…

"Я, КАЖЕТСЯ, УБИЛА ЧЕЛОВЕКА"

"Прошло 27 лет с того рокового крещенского утра, когда Николай Рубцов остался неподвижно лежать на полу своей комнаты, а я, еле живая, насмерть перепуганная, бросилась в милицию. Там долго колотилась в дверь.

Вышел заспанный милиционер.

— Я, кажется, убила человека.

— Какого человека?

— Николая Рубцова.

— Как ты его убила?

— Задушила…

Этим словом я подписала себе приговор.

Все закрутилось, исходя из этого моего „задушила“. В тот момент я действительно была уверена в том, что задушила Рубцова…"

СУД ПО УГОЛОВНОМУ ДЕЛУ ЛЮДМИЛЫ ГРАНОВСКОЙ БЫЛ ЗАКРЫТЫМ. ПОЧЕМУ?

В 1971 году автор этих строк (на сайте его имя нам найти не удалось — прим. ред.) жил в Мурманской области и работал в газете, которая в свое время публиковала первые стихи начинающего поэта Николая Рубцова — матроса Северного флота. Несколько сотрудников редакции еще помнили его молодым, только начинавшим разбег для головокружительного поэтического взлета. В журналистской и писательской среде Мурманской области оказалось немало и тех, кто знал Рубцова по учебе в Литературном институте им. Горького.

Первое известие о том, что Рубцова не стало, пришло в Мурманское отделение Союза писателей СССР от вологодских коллег: "Колю Рубцова во время ссоры задушила сожительница". Многие испытали настоящий шок — несмотря на ревнивое отношение творческих людей к успехам друг друга, Рубцов уже при жизни многими почитался одним из небожителей современной русской лирической поэзии.

Едва ли не вся пишущая братия Мурманска горестно поминала Рубцова, теряясь в догадках о том, что же привело к этой страшной жизненной драме?

Ответы на эти вопросы должен был дать суд. Однако всех, кто хотел узнать подробности из газет или побывать на процессе лично, ждало разочарование: судебное заседание, на котором в начале апреля 1971 года рассматривалось уголовное дело в отношении Людмилы Грановской, обвиняемой в умышленном убийстве Николая Рубцова, проходило в закрытом режиме.

Это лишь умножило число слухов вокруг обстоятельств смерти поэта. На свет появлялись все новые и новые версии случившегося, которые обсуждались в тесных дружеских кружках…

К РУБЦОВУ ТЯНУЛИСЬ ДЛИННЫЕ РУКИ "КОМПЕТЕНТНЫХ ОРГАНОВ"?

Было бы удивительно, если бы подспудно не появилась, например, версия о том, что в смерти Рубцова замешан КГБ. Ведь характеризовал же Николая Рубцова писатель Виктор Астафьев как поэта, "посланного прославлять землю свою, природу русскую и людей ее забитых и загнанных временем в темный угол…".

В те же дни, как черт из табакерки, выскочил нелепый, тем не менее, обсуждавшийся слушок, что руками Грановской совершено "ритуальное" убийство наследника русского поэта Сергея Есенина.

Позже имела хождение "по дворам" и такая версия: Николай Рубцов был задушен в момент сексуальной близости со своей "садомазохистской партнершей".

Между тем, на закрытом процессе все же присутствовал один газетчик. Кто он, и как прошел все "кордоны"?

Кого увидел на скамье подсудимых единственный журналист, попавший на судебное заседание Виктор Вениаминович Коротаев, известный вологодский поэт и старший собрат Рубцова по лирическому цеху (ныне покойный), работал тогда в газете "Вологодский комсомолец". На судебное заседание он был допущен по командировочному предписанию, предусмотрительно выписанному в редакции.

В 1994 году в свет вышли "Воспоминания о Николае Рубцове", составителем которых стал Виктор Вениаминович. В сборнике есть и его строки, которые он не мог опубликовать в "молодежке" в 1971-м: "Подсудимая сидит за барьером, под охраной серьезного пожилого милиционера. Молодая еще, пышноволосая, глаза по луковице, грудастая, бедрастая, а голос мягок, чист и глубок. Как у ангела.

И все-таки этот ангел совершил дьявольское дело – сгубил редчайший русский талант, лишил всех нас светлого друга, осиротил близких и родных. Да и всю нашу землю – тоже. И если мы не произносили пока вслух имя этого ангела-дьявола, то лишь из жалости к его родителям, дочери, из простого чувства сострадания, а может быть, и излишней деликатности…"

ДЕРБИНА ВОСПОМИНАНИЯМИ О РУБЦОВЕ РЕШИЛА НАПОМНИТЬ О СЕБЕ

Сама Дербина (Грановская) отношение к себе со стороны поклонников Рубцова никогда не считала "деликатным". В 1998 году она обратилась в Вологодский областной суд:

"Несправедливое решение суда послужило хорошей платформой для разного рода клеветников, которые договорились до того, что я агент КГБ и была подослана к Рубцову. Травля обострилась, когда в 1993 году были опубликованы мои воспоминания о Николае Рубцове, а в 1994 году был издан сборник стихов „Крушина“, имеющий среди читателей несомненный успех. Я полностью отрицаю вину в умышленном убийстве Рубцова"…

Верховный Суд РФ затребовал дело из областного суда и после его изучения пришел к выводу, что оснований для опротестования приговора 1971 года нет (Грановская была осуждена по статье 103 УК РСФСР — умышленное убийство без отягчающих обстоятельств).

Кассационная жалоба адвоката Грановской о переквалификации действий подзащитной на статью 104 УК РСФСР (умышленное убийство, совершенное в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения, вызванного насилием или тяжким оскорблением со стороны потерпевшего) областным судом была оставлена без удовлетворения.

ПИТЕРСКИЕ СУДМЕДЭКСПЕРТЫ — ПРОТИВ СВОИХ ВОЛОГОДСКИХ КОЛЛЕГ

Однако, несмотря на решения трех судебных инстанций, Дербина продолжила воинственно защищать свое "доброе имя", пытаясь найти союзников через печать и телевидение.

А в конце 2000 года она обратилась к питерским судмедэкспертам. Их заключение некоторые средства массовой информации (в частности "Комсомольская правда") назвали сенсационными…

НЕ УМЕР ДАНИЛА, ТАК БОЛЯЧКА ЗАДАВИЛА?

Собственно, питерский следственный эксперимент, опровергавший выводы вологодских судмедэкспертов о том, что смерть Н.М.Рубцова наступила от механической асфиксии (сдавливания органов шеи пальцами рук), правовых последствий не имел.

Он интересен только тем, что события крещенской ночи 1971 года два авторитетных эксперта моделировали главным образом по рассказам заинтересованной стороны — Л.А.Дербиной. И к какому выводу пришли независимые эксперты? Рубцов умер от сердечного приступа в результате перенапряжения, связанного с "освобождением от рук нападавшей…" и ее "отталкиванием…".

Что же произошло на квартире Николая Рубцова в ночь с 18 на 19 января 1971 года?

ПОЧЕМУ "ЗАВЕЛСЯ" ПОЭТ

В уголовном деле Л.А.Грановской нет свидетелей финала трагедии. Обвинительное заключение строилось на показаниях обвиняемой, полученных следствием, и заключении судмедэкспертизы. Зато события, непосредственно предшествующие трагедии, хорошо известны.

18 января Рубцов и Грановская зашли в паспортный стол: перед предстоящим через месяц бракосочетанием Рубцов решил прописать будущую супругу у себя. Однако Грановской в прописке было отказано – по существующим нормам на нее и ее малолетнюю дочь от предыдущего брака не хватило жилплощади…

Затем Рубцов встретился со знакомыми журналистами, которые пригласили его отметить какое-то событие. Грановская присоединилась к компании позже, но не пила. За столом Рубцов приревновал ее к одному из участников застолья. Его еле успокоили. Застолье продолжилось в квартире поэта. В Рубцове снова взыграла ревность. Гости предпочли уйти по добру по здорову…

Под утро Людмила Грановская, как она пишет в своих воспоминаниях, уже "колотилась в дверь" милицейского участка на улице Советской…

Вообще, воспоминания Дербиной долгие годы были единственным (и поэтому сомнительным с точки зрения объективности) источником информации о том, что же произошло, когда они с Рубцовым остались дома одни.

Почему?

Читайте в тему:

Выходят на арену стукачи…

МАТЕРИАЛЫ УГОЛОВНОГО ДЕЛА БЫЛИ ЗАСЕКРЕЧЕНЫ

О том, что суд был закрытым, мы уже говорили. Но были засекречены и сами материалы уголовного дела, с которых до сих пор этот гриф не снят (а по некоторым данным, дело вообще таинственным образом исчезло из архива). Именно это обстоятельство, как считают некоторые исследователи биографии Рубцова, позволяли Дербиной навязывать общественности только свою версию трагических событий, не оставляя места другим.

Однако в 2005 году материалы уголовного дела вдруг появились в свободном доступе. Известный вологодский предприниматель Михаил Суров опубликовал их в своей 700-страничной книге "Рубцов. Документы, фотографии, свидетельства" (как к нему попало уголовное дело, можно только догадываться).

И сразу обнаружились нестыковки между показаниями Грановской на следствии и более поздними "мемуарами", как она сама их называет. Какие?

ЧЕГО ИСПУГАЛСЯ НИКОЛАЙ РУБЦОВ

Противоречий много. Остановимся на последних минутах жизни Рубцова, как их описала Дербина в своих воспоминаниях:

"Рубцов тянулся ко мне рукой, я перехватила ее своей и сильно укусила. Другой своей рукой, вернее, двумя пальцами правой руки, большим и указательным, стала теребить его горло. Он крикнул мне: „Люда, прости! Люда, я люблю тебя!“ Вероятно, он испугался меня, вернее, той страшной силы, которую сам у меня вызвал, и этот крик был попыткой остановить меня…"

И далее:

"Сильным толчком Рубцов откинул меня от себя и перевернулся на живот… Я увидела его посиневшее лицо… Но я не могла еще подумать, что это конец. Теперь я знаю: мои пальцы парализовали сонные артерии, его толчок был агонией. Уткнувшись лицом в белье и не получая доступа воздуха, Николай Рубцов задохнулся…"

Перед тем, как пойти в милицию, она помыла руки….

Несколько иначе этот эпизод звучит в ее устах на первом допросе:

"Я стала успокаивать его, уложила на кровать. Он ударил меня ногами в грудь и вскочил, уронив при этом стол. Оба мы упали на пол. Я разозлилась, схватила его за волосы. Рубцов старался схватить меня за горло, но я укусила его за руку, а затем схватила за горло и стала давить его. Мне было безразлично, что будет дальше. Я сильно давила Рубцова, пока он не посинел, и после этого отпустила его. Подняла тряпки с пола, вымыла руки и пошла в милицию".

Одни подробности из показаний исчезали, другие появлялись. Но пальцы на горле оставались…

Еще через 10 дней на допросе она снова описывает этот эпизод:

"Я схватила Рубцова в охапку и повалила на кровать… Но он босой ногой пнул мне в грудь. Я не упала, а только отшатнулась. Рубцов… вскочил, опрокинул стол, рванулся к двери из комнаты, но я схватила его в охапку и не пускала из комнаты. Рубцов сопротивлялся. Мы оба упали на пол, но я схватила Рубцова за волосы, каким-то образом оказалась наверху. Рубцов потянул руку к моему горлу. Я схватила руку Рубцова своей рукой и укусила. После этого схватила правой рукой за горло Рубцова двумя пальцами и надавила на горло.

Рубцов не хрипел, ничего не говорил – это длилось несколько секунд. Мне показалось, что Рубцов сказал: „Люда, прости. Люда, я люблю тебя. Люда, я тебя люблю“. Это были три фразы, он говорил их, а не кричал. Я взглянула на Рубцова и увидела, что он синеет, я отцепилась от него. Рубцов сразу перевернулся на живот. Еще, кажется, вздохнул, а затем затих…"

"Когда вы душили Рубцова, — спрашивает следователь, — то отрывали всю руку от его горла, или нет?"

Ответ:

"Я один раз отрывала руку, а затем снова схватила за горло. Горло у Рубцова было каким-то дряблым. Я давила Рубцова, то ослабляя силу зажима, то усиляя (так записано в протоколе. – Ред.) его".

ЧТО БЫЛО СКАЗАНО ПОДСУДИМОЙ НА СУДЕ О ПОСЛЕДНИХ МИНУТАХ РУБЦОВА

Из протокола судебного заседания:

"Он лег на кровать, я стояла около. Затем он обеими ногами пнул меня в грудь, глазами стал что-то искать, схватил меня, и мы упали на пол. Он хотел схватить меня за горло, я его руку сильно укусила. Потом взяла пальцами за горло и держала… Когда он перевернулся на живот, то воздух, видимо, не стал проникать. Я не догадалась его перевернуть…"

Через несколько десятилетий в титрах одной телепередачи она будет значиться как "вдова Николая Рубцова"…

СОРОК ЛЕТ НА ГОЛГОФЕ

А это — несколько сокращенное интервью журналиста Игоря Панина в "Независимой газете", опубликованного также в его Живом журнале igor-panin.livejournal.com десять лет назад.

Много мифов и легенд ходит об этой смерти, но мало кто пытался объективно разобраться в случившемся, а главное – выслушать непосредственного свидетеля – Людмилу Дербину. Женщину, ставшую его судьбой, знавшую его гораздо лучше других. Женщину, которую одни проклинают, сравнивая ее с Дантесом и Мартыновым, другие вообще предпочитают о ней не говорить. Так повелось, что личностью и судьбой Дербиной интересовалась в основном «желтая пресса» да самозваные «защитники Рубцова». Между тем, сама она – поэт, прозаик – человек талантливый и неординарный, что вызывает особое раздражение у ее недоброжелателей. Наверное, будет справедливо предоставить ей слово в эти дни, когда Россия вспоминает своего знаменитого сына.

ЛЕДИ МАКБЕТ ВОЛОГОДСКОГО УЕЗДА

— Людмила Александровна, вокруг имени Рубцова огромное количество мифов, давайте поговорим о них, благо, сейчас самое время. Вот я недавно услышал такую историю. Якобы он незадолго до смерти упорно работал над какой-то поэмой, считал это делом всей жизни. Принес рукопись в «Наш современник» Станиславу Куняеву, а тот поэму разругал в пух и прах, после чего Рубцов ее уничтожил и, решив, что исписался, практически перестал сочинять, все больше погружался в пьянство и бытовые скандалы, что в итоге и привело его к гибели. Мне это рассказал один поэт, ссылаясь на слова самого Куняева.

— Если бы существовала такая поэма, то я, разумеется, знала бы о ней. Не было ничего такого. Куняев очень много говорит лжи. Как-то я по телевизору увидела его беседу с тележурналистом Станиславом Кучером. И Куняев там сказал, что Рубцов бросил в меня спичку, а я подошла и его задушила. Видите, как все просто у него получается, да? А еще Куняев говорил, будто бы я ему неоднократно писала. Это неправда. Зачем мне ему писать, и о чем? Пусть он предъявит эти письма, пусть обнародует их, если они у него действительно есть! Он говорил обо всем этом так, как будто он истина в последней инстанции. А о Рубцове – с таким снисхождением, у него аж глаза светились от самодовольства. Он меня назвал леди Макбет! А как меня можно сравнивать с леди Макбет? Там-то замысел был злодейский, а в моем случае…

— Трагическая случайность.

— Мы же 8 января 1971 года подали заявление в ЗАГС, хотели официально узаконить свои отношения, думали о свадьбе. И тут все это происходит… Вы хоть представляете, что я почувствовала и чувствую до сих пор? Все эти сорок лет – я на Голгофе! Но я поняла, что, наверное, являюсь сильным человеком, раз выстояла. И буду стоять дальше, что бы ни говорили, какие бы небылицы обо мне ни сочиняли…

— А вот некоторые пишут, что никаких спичек, тем более зажженных, Рубцов в вас не бросал перед самой развязкой, что, мол, Дербина это сама потом придумала….

— Конечно, Дербина все придумала! Дело в том, что я ведь подмела эти спички-то, бросила в мусорное ведро…

— А потом не проверялся этот факт?

— А что они, в мусоре стали бы рыться? Нет, конечно. Там все было очень быстро и топорно. Но все эти факты, нестыковки следствия и прочее я давно уже описала в своих воспоминаниях. Там практически поминутно все расписано, и мне не хотелось бы сейчас заново обсуждать подробности Колиной смерти. Давайте лучше о нем, о тех же мифах…

ВИНОВАТА ЛИ Я?

— Хорошо. А как вам миф о том, что при вскрытии якобы было установлено, что сердце у Рубцова, при его-то щуплом телосложении, небольшом росте и весе, было размером с бычье?

— А вот это как раз не миф. Это правда. Сердце у него действительно было больное. Пил лекарства. А в начале 1971 года, буквально за две недели до трагедии, у него случился сердечный приступ в вологодском союзе писателей. И в ту роковую ночь, когда все произошло, — это ведь тоже был сердечный приступ! Я испугалась, когда увидела, что он просто умирает. Телефона у нас не было, а милиция – рядом. Я и побежала в отделение, чтобы оттуда вызвать «скорую». Сердце просто у него не выдержало, когда мы сцепились. Я потом уже подумала – как же так, почему так быстро, разве можно мгновенно задушить? Там же все длилось секунды… Но теперь кому что докажешь, да и нужно ли?

— То есть вы не собираетесь как-то опровергать официальную версию смерти, по которой Рубцов был вами задушен?

— Мне это не нужно. Никакой реабилитации я не хочу. Я живу обычной жизнью, занимаюсь своим делом. А представьте, если сейчас комиссия подтвердит, что он действительно умер от инфаркта, и я буду оправдана – какой вой поднимется?! И без того в напряжении живешь, угрозы получаешь… Я буду реабилитирована посмертно, и в этом не сомневаюсь.

ХОДЯТ СЛУХИ ТУТ И ТАМ

— Мне тут попалась книжица одна, в которой говорится, что у Рубцова было надорвано ухо, и что это есть тайный масонский знак. То есть намек на то, что убийство было ритуальным. Правда, в той же самой книжке говорится, что вы расправились с ним по приказанию темных сил и с помощью злых чар…

— Это просто больные люди. Есть такие, которые травят меня не просто годами – десятилетиями. Сочиняют подобные книжки, публикуют псевдонаучные статьи. Но что я могу сделать? Пусть пишут про масонский заговор и темные силы, если им так нравится… Хотя полно и вменяемых вроде бы людей, которые тоже выдумывают несусветную чушь. Читаю в интернете одного автора, так и не ставшего писателем, который сейчас утверждает, что это он познакомил меня с Рубцовым. На самом деле меня с Колей познакомила Вера Бояринова в общежитии Литинститута, и было это 3 мая 1963 года. И сколько таких слухов и сплетен. Пишут, что я будто бы пила наравне с Колей и его друзьями. Да если бы я пила, то давно бы уже где-нибудь под забором сдохла! Я не пила и не пью, веду здоровый образ жизни, потому-то до сих пор жива, и пишу то, что хочу писать. Совсем недавно вышла книга писем ко мне – это избранные письма за сорок лет, которые мне присылали люди из разных уголков страны. Она называется «Нам не дано предугадать…» и пользуется большим успехом у читателей, как и книги моих воспоминаний о Рубцове. Стихи мои давно уже популярны, многие из них положены не музыку. А все эти фантазеры, пишущие обо мне чепуху, – что они могут предъявить?

— Мотивы людей, которые хотят примазаться к чужой славе и распускают сплетни, как-то еще можно объяснить. Но зачем это было нужно Виктору Астафьеву, который, помнится, тоже не очень хорошо отзывался о вас в прессе.

— А я сама удивляюсь, зачем ему это было нужно. И то, что он писал обо мне, разумеется, ложь. Ненависть ко мне со стороны семьи Астафьевых труднообъяснима. Они меня сразу невзлюбили. Как будто я им перешла дорогу в чем-то. Коля мне сказал однажды: «Знаешь, Астафьевы хотели выдать за меня свою Ирку, дочку». Я отвечала: «Да что ты, Коля, я не поверю никогда». А он мне: «Почему? Я что, плохой жених?! Я поэт, красавец, богач!» Ну, знаете, вот так это все у него со смешком, юморной же был. Но я уже потом стала верить его словам, когда эта астафьевская ненависть только усиливалась. Но как там уж было на самом деле – не знаю.

— Почему вообще столько нападок на вас? Ведь вы же пострадали не меньше, а в какой-то степени и больше Рубцова. Жить с таким бременем, иметь стольких недругов и при этом до сих пор оплакивать любимого человека – это куда труднее, чем писать пасквили и копаться в чужом белье.

— Помимо желания примазаться к громкому имени, о чем мы уже говорили, здесь не последнюю роль играет зависть. Мы ведь с Колей были очень красивой парой, страстной, талантливой, выделяющейся на общем фоне, нам многие завидовали. А когда он погиб, стали отводить душу на мне. Кому не лень – все пинали и пинают. Но я считаю ниже своего достоинства отвечать им. Если бы я ввязывалась каждый раз в споры и склоки, пыталась бы оправдываться, изобличать во лжи и заставлять клеветников держать ответ за свои слова, что было бы? Тогда пришлось бы судиться и судиться…

— Было ли у вас с ним какое-то поэтическое взаимопроникновение, черпали ли вы друг у друга образы, темы?

— А вы читали мои стихи?

— Читал. Но все равно не могу не задать этот вопрос.

— Мы родственные души с Колей. Земляки. Русские. Такие северные люди. Конечно же, когда я впервые прочитала его стихи, то была потрясена. У нас с ним все и зародилось именно на почве поэзии. Но так, чтобы говорить о каком-то поэтическом взаимопроникновении… Нет, этого не было. У него – свое, у меня – свое. У него вообще такая черно-белая поэзия, цветного мало в стихах. У меня напротив – стихи все красочные. Не знаю, понятно ли объясняю, но я так чувствую. Трудно выразить словами. В то же время можно сказать об имевшей место поэтической перекличке. Мои стихи, кстати, ему нравились, он написал о них положительную статью. И этот факт до сих пор бесит моих недругов, отказывающих мне в поэтическом даровании.

— В чем феномен Рубцова? Ведь его практически никто не раскручивал, в отличие, например, от тех же «шестидесятников», многие из которых давно и прочно забыты.

— Он настолько родной, настолько свой русским людям, что нет ничего удивительного в его популярности. Его прижали к сердцу как Есенина. Я считаю, что это навечно. Пока в России будут проживать русские люди, во всяком случае.

— Образ Рубцова, как и Есенина, кстати, прочно ассоциируется с алкоголем, дебошами. Причем отмечается, что часто он сам провоцировал скандалы.

— За ним такое водилось. Однажды приезжаю из Бельска в Вологду, а он мне спокойно так сообщает, что в магазине каком-то после ссоры получил по голове бутылкой… Это характерно для него было. Но в то же время нельзя все объяснять его любовью к выпивке! Как надоело: «Рубцов – пьяница». Хоть трагедия с ним и произошла на почве пьянства, но я не могу назвать его алкоголиком. Да, он любил выпить, особенно в последний год жизни, иногда это продолжалось не день, не два, но и три, и четыре… Однако были периоды, когда он не пил вообще. Творческий человек, понятно же. Это такое напряжение. Кто-то умеет справляться с ним без алкоголя, а он не умел. Ему нужно было временами расслабляться. Я всегда буду защищать Рубцова, до конца! Пусть у нас произошла катастрофа в жизни, но это ничего не значит…

НЕ РОДИСЬ КРАСИВОЙ

— Его близкие и знакомые женщины писали о вас в своих воспоминаниях не самое приятное…

— А кто эти женщины? Они что, личности? Какой след они оставили в его жизни? Оставили? Назовите хотя бы одну личность среди этих женщин.

— Насчет личности не скажу, но на память приходит, допустим, мать его ребенка, Генриетта Меньшикова.

— Мать его ребенка, вот именно. Ну и что же? Он о ней рассказывал:

«Знаешь, мне в Николе не с кем было словом обмолвиться. Гетта хорошо баню топила, приедешь после своих странствий, отдохнешь, но…».

Вот так вот. И больше ничего о ней. Все понятно. И вот эти женщины, о которых ему даже нечего было сказать, потом начали обливать меня грязью… Я ему отдала всю себя, посвятила ему свою жизнь даже после того, как была признана убийцей, а что они для него сделали?

— Вы очень привлекательная женщина, как принято сейчас говорить (тогда так вряд ли говорили), «сексуальная». Это не только по фото заметно, но и многие вспоминают о вас как о роковой красавице, которая сводила с ума мужчин, не одного только Рубцова. А почему личная жизнь после него не сложилась?

— О какой личной жизни может идти речь? Да, я была еще довольно молодая, 38-летняя женщина, когда освободилась из мест заключения. Но женского счастья в жизни больше испытать не довелось. Других таких людей, с которыми настолько хорошо и интересно, я не встречала. Вам, наверное, трудно представить, но все эти годы после смерти Рубцова – я не расстаюсь с ним. Он живет во мне, со мной. Каждый день я вспоминаю его строчки, его лицо, образ. И хочу сказать: если и было какое-то очарование в моей жизни, то это только Николай Рубцов. Нас с ним не разделить. Как бы ни пытались нас выставить с ним врагами, — все это бесполезно. У нас с ним была любовь. Настоящая. Большая. Я осиротела без него.

— Я, наверное, сейчас скажу довольно бестактную вещь, но тем не менее. Вы хотели бы соединиться с ним после смерти, хотели бы быть похороненной рядом с ним?

— Да, он говорил: «Ты знаешь, Люда, я любил тебя». Почему-то он это в прошедшем времени говорил, видимо, предчувствовал свою смерть: «Уж кого любил, так это тебя. А если бы ты со мной еще легла, то мне было бы приятно. Ой, как мне было бы приятно…» Но нет, этого не надо. Не хочу, чтобы его могилу заплевали мои враги, если я рядом буду лежать. Ни в коем разе! Вот если после смерти я буду достойна как поэт, то хотелось бы сидеть рядом с ним в Тотьме, на лавочке, беседовать. Памятник там такой, где он одиноко сидит на лавочке. И ему без меня скучно. Я это знаю.

В ГОРНИЦЕ ЕГО СВЕТЛО…

Как и его кумир Сергей Есенин, Николай Рубцов прожил очень мало. Есенин наложил на себя руки в 30 лет, Рубцов умер в пьяном угаре в 35. Роднят их не только талант и самозабвенная "русскость" стихов, но и, увы, безбашенность и пьянство. А также то, что в смерти обоих поэтов русские "почвенники" и просто литературные юдофобы усердно ищут еврейский след.

Жаль, что так сложилась их жизнь. Оба могли создать еще немало шедевров.

Завершить эту публикацию мы хотим стихотворением Рубцова, которое считаем одним из лучших в его творчестве и которое, на наш взгляд, стало основой одной из лучших песен последних десятилетий, звучащих на русском языке:

В горнице моей светло.

Это от ночной звезды.

Матушка возьмет ведро,

Молча принесет воды…

Красные цветы мои

В садике завяли все.

Лодка на речной мели

Скоро догниет совсем.

Дремлет на стене моей

Ивы кружевная тень.

Завтра у меня под ней

Будет хлопотливый день!

Буду поливать цветы,

Думать о своей судьбе,

Буду до ночной звезды

Лодку мастерить себе…

Написано это было в 1965 году. Жить автору этого стихотворения оставалось меньше шести лет…

«Читатель мой, ты встретишься со мной…»

Добавить комментарий