Какое из наших окон смотрит на Иерусалим?

0

О романе Бориса Клетинича "Мое частное бессмертие"*

Сари ШВАРЦМАН

 

«Bunicuțo, care din ferestrele noastre au vederea spre Ierusalim?»

(«Бабушка, а какое из наших окон смотрит на Иерусалим?» – рум.).

Эту книгу мне захотелось прочитать тотчас же, как только узнала о ней в «Таинственной карте» Галины Юзефович.

Об авторе я никогда не слышала, поэтому вначале пару слов о нем.

Борис Клетинич родился в 1961 году в Кишиневе. Окончил ВГИК (сценарный факультет, мастерская Е.Габриловича, Л.Голубкиной, С.Лунгина) в 1983 году. Публиковался в журналах "Новый мир", "Юность", "Киносценарии", "Зеркало", "22". Автор стихов, киносценариев и вот этого романа.

"Надо попасть в дыхание этой книги и не спешить, не пролистывать. А читать и проживать!" — прочитала я в одной из статей о нем.

У меня не вышло. Я не могла не спешить. Я читала и не могла остановиться. Мне хотелось съесть, выпить эту книгу одним глотком.

Оргеев, 1931. Кишинев, 1933. Палестина, 1934. Кишинев, 1972. Рыбница, Харьков, 1935. Одесса, 1971. Москва, 1978. Ленинград, 1935. Констанца, 1940. Черновцы, 1958. Амстердам, 1976. Багио, Филиппины, 1978. Кишинев, 1983.

Юная девушка, 15-летняя Шанталь, первая красавица захолустного бессарабского городка, пишет в дневнике:

"Миръ был сотворён заподлицо со мной, и не раньше, чем я родилась".

Она мечтает поступить в кишиневскую школу медсестер.

А 35 лет спустя о себе рассказывает ее подросший внук Витя. Тем самым языком школьного жаргона, который я помню из своего собственного детства.

«Играли на поле 28-й школы. Столько команд в формах – в глазах рябит… Но я просидел полные 2 игры в запасе. Хотя Крецу только костылил и в драки лез, и Аурел играл как ж-па. А уж Волчок в воротах какие пенки ловил, я молчу. И Апель только угловые подавал вместо того, чтоб вести команду за собой. Наши сдули 0:4, 0:7. Добровольно никто не заменился. Оставался последний матч. Я решил не ждать у моря погоды и выбежал под шумок со всеми…».

Бабушка и внук, Шанталь и Витя, они никогда не видели друг друга. Нo пересеклись в пространстве.

Вихри времени закручивают события. Ho в романе не одна главная героиня и не один главный герой. В какой-то момент передо мной выстроились целые семейные сети. Персонажи перемещались во времени и сменяли друг друга. Один герой перехватывал повествование у другого, время перескакивало на 30 лет вперед и вдруг откатывалось на десятилетия назад. Они перебирались через республики и границы, жили в блокаде и репрессиях. Любили, не любили. Предавали, выживали, писали стихи, играли в шахматы и в футбол, стучали, клеили девчонок, строили карьеру, любили.

Я читала роман и передо мной вставали мои родные, домашние.

Это моя бабушка в далеких 30-х носила передачи брату-подпольщику, заключенному в румынскую тюрьму. (50 лет спустя, перед самой смертью, она вспомнила свои единственные в жизни сережки, которые продали, чтобы вызволить брата из застенков сигуранцы. "Meine Оhrringe! Ich will meine Оhrringe zurück!")

Это моя мама 9-летней девочкой, вместе с родителями, соседями и тысячами других людей приветствовала колонну советских солдат, входящих в Черновцы 28 июня 1940 года (oна еще не знала, что через год румынские жандармы будут высылать их в лагеря смерти в Транснистрию).

Это мой папа и его друзья пришли в 1940 году в Бендерский райком (новое слово "райком") и сказали: "Запишите нас в комсомол!". Строгий человек в кителе ответил им:

"Молодые люди, в комсомол не записываются. Звание комсомольца надо заслужить!" (Mой папа и его друзья так и не стали комсомольцами).

Это мой родной румынский дядька 26-летним парнем переплыл Прут, чтобы воевать на стороне Советской Армии. (35 лет спустя он будет во весь голос кричать на улице Бухареста: " Îţi Place Socialism?" — "вам нравится социализм?")

Это у моего двоюродного прадедушки — мелкого предпринимателя, буржуина! — советская власть экспроприировала бизнес — магазин пуговиц, пряжек и прочей фурнитуры для портних. (Через два года он и его жена, сгинут в безвестном трудовом лагере на просторах Сибири)

Роман в большой степени автобиографичен. В одном из интервью автор сообщает:

"В основании всех линий романа лежат сведения из реальной жизни — документы, истории людей".

И действительно, многое прописано с достоверностью дневника, рапорта. Для меня были узнаваемы описания Кишинева 70-80-х — белый город, его улицы, магазины, дома.

А еще я люблю такие книги, читая которые, лезешь в Википедию.

В этот раз я рылась в Википедии много.

Читала про галлогруппы, узнала про племя роксоланы, про древних сарматов, про фракийское племя гетов и про гето-даков. И если про древних даков я слышала (античное государство Дакия, румынская машина Dacia), то о гетах узнала впервые. Прочитала еще и статью про Геродота.

Ну и конечно, порыла инфу про Корчного.

Я очень хорошо помню два матча Корчного и Карпова, в Багио и Мерано. Два матча, два противостояния. В романе очень подробно рассказывается об истории жизни Корчного. Какой же он был эгоцентрик, инфантил, и при этом грандиозный боец и бесстрашный проводник правды и справедливости.

Роман Клетинича вышел одновременно поэтичным и кинематографичным. Кинематографичным — и это не удивительно. Клетинич по профессии еще и сценарист. В некоторые моменты было ощущение, что где-то за кадром невидимая камера оператора. Она то отъезжает, то приближается и выделяет крупный план и мелкие детали.

Вообще получилась даже не семейная хроника. Получилась целая историческая сага, и знаете… от книги веет энергией и жизнелюбием. Мотивацией жить, самоосуществляться, искать и находить Высшую правду.

Одним словом, рекомендую. А уже тем, кто родом из Оргеева… Кишинева… Харькова… Одессы… Москвы… Ленинграда… и далее по списку, так особенно.

* «Волга» 1-4, 2017, «Arsis-books», Москва, 2019

Об авторе: Сари Шварцман родилась в г. Черновцы, окончила Киевский Национальный Университет технологий и дизайна. Живет в Хайфе.

Объяснение в любви

Добавить комментарий