Игры «фаворита луны», или Всегда Шекспир 

0

Казалось бы – все сказано. Про классика нашего Уильяма Шекспира. И – все до сих пор неясно. Тома литературы о нем выстроились  от земли до звезд, океаны слов омывают тему — но всем авторам, ученым –шекспироведам  почти ничего так и не открылось

Инна ШЕЙХАТОВИЧ

Фото Эстер Эпштейн

Кто он был? Был ли на самом деле? Сын перчаточника, муж Энн, гений и ростовщик, сокровенная тайна старой безумной планеты… И сколько  будут живы люди на земле (если только они не сожгут музеи и театры, и не уйдут в пещеры), будет звучать его слово. И слово это полно божественного смысла. В одном фильме я недавно услышала гениальный диалог:

— У  вас нет  ничего святого…

— Нет, есть! Иоганн Себастьян Бах. Он мой бог. И —  в отличие от вашего – он гораздо менее вымышленный.

Думаю, Шекспир рядом с Бахом, и мы под их защитой. И в окружении тех людей, кто разделяет с нами эту дивную религию.

…Был вечер, и над Яффо стояла белая фарфоровая тарелка луны.  Я пошла в арабско-еврейский театр («арави-иври»), в «Альсарайю», смотреть моноспектакль Дори Энгеля «Я, Шекспир». Моноспектакль – это всегда риск. Минное поле. Поле боя. Не за кого спрятаться. Территория обстреливается со всех сторон.  Зрители к моноспектаклям относятся скептически. Вроде как один человек берет на себя смелость развлекать целый вечер,  будто он так разнообразен и интересен, что нельзя это пропустить, непременно надо посмотреть, просто невозможно  остаться дома, в покое и уюте. Моноспектакли бывают самые разные. Этот – поразительный…

«Я, Шекспир» — так назвал автор пьесы и режиссер Дори Энгель свой спектакль. Сценограф и художник по костюмам Мелани Ломбард лаконично и легко расставила ориентиры: сундук с реквизитом, вешалка с театральными костюмами, зеркало.  То ли задворки мира, то ли гримерка. То ли – жилище бездомного актера-драматурга. Который покинул дом и семью в городишке Стратфорде и ушел постигать и завоевывать планету.

Дори Энгель выстроил свой монолог в лицах логично и безошибочно: актер, играющий Шекспира, то есть – живущий свой час на сцене в образе Шекспира раздваивается,  становится одновременно и Шекспиром и  его героем.  Будто говорит от имени минимум двоих – Шекспира и Гамлета, Шекспира и Шута, Шекспира и Просперо.   Собственно, с мага  Просперо, героя последней пьесы Шекспира, рассказ начинается и им же завершается.

В начале Шекспир-Просперо  полон сил, сомнений, надежд, впечатления его переполняют. А в финале, который наступает слишком быстро, не успеваешь оглянуться (так ведь и жизнь наша, этот трагичный театр, «повесть, которую пересказал дурак»), он строг и отрешен, печален, говорит, что сломает свой посох и сожжет книги.  Готов опустить занавес.  Войти в лес тишины, в пустыню молчания. Дурашливо и саркастично, не веря самому себе и злобно издеваясь над простофилями, актер играет короля Ричарда III.  А его Шуты, эти молодцы-ловкачи, эти смельчаки, которые отваживались говорить королям правду, эти антиподы и в то же время скрытые в королях  просторы зазеркалья…

Дори Энгель играет отчаянно и остро, задушевно и благоговейно.  Нежно и самоубийственно. И королей, и шутов, и печаль Уилла, скитальца и эгоиста, сначала без угрызений совести оставившего жену и детей, а потом утратившего сына, и горько плачущего от невозможности  повернуть время вспять. Ведь даже гениям, любимцам богов это не под силу. Он беседует с черепом, как с другом, собратом – Йорик ведь был  собратом, актером… А вот он грустно, задумчиво,  чуть отстраненно проводит пальцами по портрету золотокудрого юноши, цветущего и прекрасного. По портрету лорда Саутгемптона.  Все в недомолвках — и все сказано, показано.

Дори Энгель – Шекспир с вожделением и отвращением держит в руках корону, и погремушку комедианта, переодевается и молниеносно перевоплощается  в таких разных, совершенно противоположных друг другу людей – и наполняет их реплики, их голоса чем-то единым, сходным, будто одна мелодия сохраняется во всех этих характерах. Объединяет их.

Мы – люди, и это обеспечивает, обосновывает наше родство. Мы  страшны и прекрасны, ничтожны и преисполнены великих помыслов. Мы – странные путники, пленники собственных цепей, «фавориты луны». Шекспир- Энгель сначала наносит почти невидимые штрихи, пользуясь коробочкой с театральным гримом. Черточки, пятна. А потом они приобретают  все более отчетливую  форму, меняют внешность, пролегают морщинами, старят, преображают лицо, дорисовывают душу.

Музыкальная тема, предложенная Надавом Викинским, точна и атмосферна. Загадочна. Втягивает зрителя в свою воронку. Свет, волшебный, нездешний, как на другой планете или далеком острове ( художники по свету Михаил Чернявский и Инна  Малкин), достраивает  шекспировскую уникальную страну.

Просперо, этот узник и владыка, свободный дух и бренный смертный, стоит с посохом в луче света.  Он устал, хотя и свободен. Он завершает – потому что иного земным созданьям не дано. Они конечны. И Просперо  звучит, дышит, напоминает о себе из океана времени, из давних дней,  которые не вернутся – но навсегда останутся в памяти. Ибо талант и творчество вечны.

Спектакль «Я, Шекспир» выстроился, прозвучал, вздохнул  светло и мощно. Удивил мудростью и  яркостью. Кратко и полновесно произошел.  И тронул своей  интонацией. Мне повезло его увидеть.

Добрались до Уильяма нашего, Шекспира

Добавить комментарий