И я читаю вслух родные имена…

0

Люди верили в товарища Сталина. Они не сомневались — всё будет именно так, как поётся в песне – яростный поход, блеск стали, а в итоге «враг будет бит повсюду и везде». На поверку же, всё вышло не по песенному…

Владислав КАЦ, Нетания

 

Песни о Красной Армии советский народ обожал во все времена, и власть всячески их пропагандировала. Начиная с 20-х годов, в числе других популярных песен повсюду звучала песня С.Покрасса на слова П.Григорьева (Горинштейна), один из куплетов которой недвусмысленно раскрывал цели и задачи СССР.

«Мы разжигаем пожар мировой,

Церкви и тюрьмы сравняем с землёй.

Ведь от тайги до британских морей

Красная Армия всех сильней!».

Не менее любимым массами произведением того же жанра долгие годы оставался бравурный «Марш танкистов». Впервые он прозвучал в кинофильме «Трактористы».

Талантливый поэт и сообразительный сочинитель Борис Ласкин ухитрился не только упомянуть в песне о товарище Сталине, но и почти дословно ввёл в один из куплетов известное высказывание Сталина. Вышло складно и значительно:

«Пусть помнит враг, укрывшийся в засаде,

Мы начеку, мы за врагом следим.

Чужой земли мы не хотим ни пяди,

Но и своей вершка не отдадим».

Может быть, не все граждане страны Советов знали наизусть слова той песни, но что касается припева, он был знаком каждому. Припев наполнял боевым задором сердца и души слушателей.

«Гремя огнем, сверкая блеском стали,

Пойдут машины в яростный поход,

Когда нас в бой пошлет товарищ Сталин,

И первый маршал в бой нас поведет».

Люди верили в товарища Сталина. Они не сомневались — всё будет именно так, как поётся в песне – яростный поход, блеск стали, а в итоге «враг будет бит повсюду и везде».

На поверку же, всё вышло не по песенному.

Не прошло и трёх недель с начала Великой Отечественной войны как войска Северо-Западного, Западного и Юго-Западного фронтов остались без танков, автотранспорта, артиллерии. Количество погибших и захваченных в плен военнослужащих не поддавалось учёту.

Из радиорепродукторов, с новой силой звучали песни о Родине, о Сталине и «Марш танкистов».

Похоронки на танкистов не отличались по содержанию от всех прочих: «убит в бою за социалистическую Родину…», в то время как фактически большинство танкистов убиты не были. Они сгорали вместе с танками, не имея возможности выбраться из них. Однако сообщать об этом родственникам не полагалось. Убит и весь сказ.

К концу сентября 1941 г. Красная Армия только в ходе семи основных стратегических операций потеряла 15.500 танков.

Без танков война могла закончиться очень быстро. Они были крайне необходимы пехоте, которая при отсутствии танков не имела возможности ни наступать, ни долго держать оборону.

Верховное командование нашло временный выход. В срочном порядке начали формирование отдельных танковых батальонов. Каждый такой батальон имел от 29 до 36 лёгких и средних танков. На 1 декабря 1941 года удалось отправить в действующую армию тридцать семь ОТБ (отдельных танковых батальонов). Чтобы противник не получил информацию об их количестве, батальонам были присвоены трёхзначные номера.

410-й ОТБ был придан 53 армии Северо-Западного фронта, в состав которой он вошёл 1 июня 1942 г.

Южнее деревни Вотолино Демянского района Ленинградской области танкисты сосредоточились совместно с частями 250-й стрелковой дивизии. В ходе предстоящего наступления они должны были выбить немцев из Вотолино и закрепиться там. Но чтобы приблизиться к деревне, предстояло преодолеть минные поля, густую сеть проволочных заграждений, а также, три линии траншей полного профиля, где наступавших ожидали немецкие пулемётчики, миномётчики, пехотинцы…

К первой линии немецких траншей пробивались пять суток. Траншеи были отвоёваны, но ненадолго.

Немцы подтянули дополнительные силы и мощным ударом вновь их отбили.

Наступательная операция сорвалась. Все части, в том числе отдельный танковый батальон, понесли значительные потери.

1 июня 1942 года командир танкового батальона капитан Охрименко отправил в Центральное бюро по учёту персональных потерь донесение и список погибших. В списке приведены имена танкистов, сгоревших в танках и убитых при попытке спастись из горевших машин — офицеры (5 человек), механики-водители (5 человек), командиры башен ( 4 чел.), радисты-стрелки ( 3 чел.).

Опасность подстерегала танкистов повсюду. У деревни Жабье на фугасной мине подорвался танк командира взвода лейтенанта Николая Калганова. От взрыва мины в танке сдетонировал боекомплект. Башню танка сорвало взрывной волной. В составе экипажа находился тридцатилетний механик-водитель старший сержант Симис Борис Израилович.

Осенью 1942 г. 410 танковый батальон получил приказ сменить участок обороны, чтобы сосредоточиться в районе деревни Цемена. Оттуда вместе с другими частями фронта батальону предстояло участвовать в операции 1-ой Ударной армии Северо-Западного фронта против Демянской группировки войск противника.

Как говорится, гладко было на бумаге…

Тогда никто не мог предположить, что деревня Цемена и прилегавшие к ней окрестности вскоре превратятся в арену жестокой бойни.

За короткое время противник разбил наведённую для танков переправу, затем накрыл атакующие войска столь плотным артиллерийским огнём, что пехота была вынуждена прятаться в немецких траншеях и воронках. Командование не желало вникать в ситуацию и продолжало гнать войска вперёд.

Сапёры по ночам наводили новые переправы, работая без отдыха в ледяной воде. Наутро немецкая артиллерия точными ударами разбивала переправы в щепки. Затем всё повторялось сначала.

Несколько танков, успевших воспользоваться переправой, сгорели на другом берегу вместе с экипажами.

Одна из берлинских газет поместила на первой полосе крупный снимок поля боя под Цеменой, на котором видно много наших подбитых и сожженных танков. Подпись под снимком: «Цемена. Сделано в Англии – уничтожено в России». По всей видимости служба Геббельса таким образом отреагировала на статью «В бой на английских танках», напечатанную газетой «Красная Звезда» 22 ноября 1942 года.

Новый год принёс новые неудачи. Советские войска, находившиеся в районе Цемены, вскоре оказались в плотном кольце окружения.

Общие потери ударной группировки под Цеменой составили убитыми, ранеными, больными и пропавшими без вести тысячи человек. Противнику удалось подбить и сжечь десятки советских танков.

Там, под Цеменой завершился боевой путь и 410-го отдельного танкового батальона. В последних боях батальон потерял пять боевых машин. Погибли 14 танкистов, включая всех командиров танковых рот.

25 января 1943 года офицер Штаба 1-й Ударной Армии Курбатов представил по команде «Именной список безвозвратных потерь рядового и начальствующего состава 1-й Ударной армии».

Список начинался с фамилии Ицков.

Рядовой 53-й армейской штрафной роты Ицков Эля Хаймович, 1898 год рождения. Призван Мокроусовским райвоенкоматом Саратовской области. Погиб 03.12.1942 г.

Жена Ицкова Р.М. жила в Саратовской области, колхоз им. Ульянова Фёдоровского района.

Первичное место захоронения рядового Ицкова – у деревни Ляховичи Залучского района Ленинградской области (ныне Старорусский район Новгородская обл.).

Шестидесятым в списке безвозвратных потерь 1-й Ударной Армии значился старший лейтенант Щорс Николай Николаевич, командир роты тридцатьчетвёрок 410 отд. танкового батальона.

Шорс родился в 1917 г. Призван Корюковским райвоенкоматом Черниговской обл. Убит 3 января 1943 г. Остался на поле боя.

Фамилия Щорс достаточно редкая и, вместе с тем, широко известная. Несколько поколений советских людей помнят «Песню о Щорсе» композитора Матвея Блантера, на слова поэта Михаила Голодного: «Шёл отряд по берегу, шёл издалека. Шёл под красным знаменем командир полка…». В советских республиках сотни колхозов носили имя Щорса. Художественный кинофильм «Щорс» режиссёра А.Довженко, крутили в сельских клубах и городских кинотеатрах.

Существует мнение, будто погибший командир танкистов Николай Николаевич Щорс был сыном легендарного командира 44-й дивизии Красной Армии Николая Щорса. (Интернет-альманах «Соборная сторона», Старая Русса). Но это всего лишь предположение, не подтверждённое фактами.

Официальной женой Щорса была Фрума Хайкина. Её биография, в изложении профессора физики Миннесотского университета Михаила Шифмана, вполне может послужить основой для сценария увлекательного кинофильма.

Приведу несколько строк из исследования учёного.

«В течение короткого времени Фрума была в плену у немцев, оккупировавших часть Украины. Она была привлекательной девушкой; ее яркие зелено-голубые глаза и темные вьющиеся волосы не оставили равнодушными немецких солдат — соревновались друг с другом за право сфотографироваться с ней для открыток, отправляемых домой в Германию".

Зимой 1917-18 года Фрума Хайкина появилась в городке Унеча Брянской области, где большевики сформировали спецотряд ЧК, начальником которого и была назначена маленькая хрупкая девушка, Фрума Хайкина.

Вот, что пишет некий П.М.Храмченко:

«…Это была решительная и смелая женщина. Она разъезжала в седле на лошади, в кожаной куртке и кожаных штанах, с маузером на боку, который при случае пускала в дело. … Под ее началом выявили всех, кто сотрудничал с гайдамаками [т.е. с гетманским режимом, правившим Украиной во время немецкой оккупации в 1918 г.] или сочувствовал им, а также бывших членов Союза Русского Народа (СРН) и расстреляли на Ореховке, на поляне за Горсадом…».

В 1918 году Фрума вышла замуж за Николая Щорса — командира местных большевистских партизанских отрядов. Вскоре Щорс получил назначение командиром «Украинского революционного полка имени товарища Богуна», затем — командиром 2-й бригады. С 1919 года Щорс — начальник 1-й Украинской советской дивизии.

30 августа 1919 года Николай Щорс был предательски убит во время боя.

Уже после смерти Щорса его законная жена Фрума родила дочь Валентину…

По версии некоторых биографов Щорса, в 1916 году у него был непродолжительный роман с женщиной, которую звали Вера Александровна Башкирова. Она, якобы, была гувернанткой детей Симбирского губернатора. Вроде бы даже сохранилась частная переписка между Щорсом и Башкировой. Николай Александрович Щорс оказался в Симбирске в 1916 году, после окончания курса военного училища. Он прибыл туда для продолжения службы.

Возможно, Николай Николаевич Щорс – он родился в 1917 году – и был сыном легендарного Щорса. Обнаружить факты, подтверждающие истинность такой версии, не удалось. Более того, мои попытки проследить родственные связи между старшим и младшим Щорсами привели к знакомству с биографией одного из создателей атомного оружия в СССР.

Дело в том, что Валентина Щорс, дочь прославленного героя, в 1943 году вышла замуж за капитана Красной Армии Исаака Халатникова, выпускника Днепропетровского госуниверситета. Война помешала способному парню приступить к занятиям в аспирантуре у профессора Льва Ландау. Вместо этого его направили учиться на офицера-зенитчика, после чего военная служба продолжалась в зенитно-артиллерийском полку, стоявшем на страже воздушных рубежей столицы.

В своём полку лейтенант Халатников очень скоро стал одной из главных фигур — начальником штаба полка.

Позволю себе привести небольшую цитату из книги Исаака Халатникова «Дау, Кентавр и другие»

«Наш полк находился недалеко от Москвы, всего на расстоянии тридцати-сорока километров. К тому же Институт Физических Проблем, где работал Ландау, и где я собирался продолжать свою научную деятельность под его руководством, находился на том же самом Калужском шоссе. Я заезжал туда время от времени, но все равно полноценно заниматься наукой на батарее было проблематично. По армейским канонам моя должность уже считалась номенклатурной. Так как я был рекомендован в аспирантуру, то в 1944 году П.Л.Капица через вице-президента Академии Наук академика А.И.Байкова добился зачисления меня в аспирантуру к доктору физико-математических наук Л.Д.Ландау. Ему было тогда тридцать шесть лет, и за спиной у него был арест.

Итак, было такое официальное распоряжение по Академии Наук, очень серьезный документ. Капица написал об этом письмо в Генштаб, но ответа не получил. А дальше события развивались следующим образом.

Но Капица никогда не сдавался и не проигрывал. Он не любил, когда ему отказывали и не успокоился, не получив ответа из Генштаба.

Летом 1945 года праздновалось 220-летие Академии Наук. Это было уже после бомбардировки Японии и после испытаний американской ядерной бомбы. Капица сидел в президиуме рядом с маршалом Вороновым, командующим артиллерийскими войсками. Капица его поддразнивал тем, что теперь, после создания атомной бомбы, артиллерия больше не будет богом войны. И среди прочего назвал меня, как человека, который физике нужнее, чем артиллерии. И вскоре появился приказ маршала Воронова о моей демобилизации. Собственно, раньше меня не отпускали потому, что моя должность уже считалась довольно высокой, и людей с таких должностей в военное время не отпускали. Но теперь, после приказа Воронова, меня освободили.

Так что в начале сентября, как раз в тот день, который был объявлен днем победы над Японией, я демобилизовался с военной службы и начал работать в Институте Физических Проблем в качестве аспиранта Льва Давидовича Ландау».

Таков был старт в науку вчерашнего офицера зенитно-артиллерийского полка капитана Исаака Халатникова. А ещё через год с небольшим академик Лев Ландау счёл необходимым привлечь младшего научного сотрудника Халатникова к работе по созданию атомной бомбы.

Далее И.М.Халатников пишет, что вскоре после смерти Сталина, когда Ландау решительно отказался продолжать участвовать в Атомном проекте, его «пригласил И.В.Курчатов. В его кабинете находились Ю.Б.Харитон и А.Д.Сахаров. И три великих человека попросили меня принять у Ландау дела. И Ландау попросил об этом. Хотя к тому времени было ясно, что мы свою часть работы сделали, что ничего нового, интересного для нас уже не будет, но я, естественно, отказать не мог. Скажу прямо, я был молод, мне было 33 года, мне очень льстило предложение, полученное от таких людей. <…>. Я принял от Ландау его группу и вычислительное бюро».

В стране и за рубежом Исаак Халатников получил известность как выдающийся учёный, организатор науки и педагог. Главной своей заслугой он считал создание Института теоретической физики имени Ландау, который стал одним из лучших в мире научных центров по теоретической физике.

Все эти годы надёжной опорой, а подчас и щитом Исаака Халатникова, оставалась его любимая супруга Валентина Николаевна Щорс. Её не стало в 2005 году.

Однофамильца и тёзку своего мужа Валентина Николаевна Шорс, скорее всего, не знала. Всё что нам известно о нём, ограничивается открытыми документами мин. обороны, сведениями о гибели в бою командира роты 410 ОТБ старшего лейтенанта Щорса.

Там, где когда-то вели бои танкисты 410 ОТБ, за истекшие годы всё изменилось до неузнаваемости. Поначалу братских могил, как таковых, на территории района не имелось. После изгнания оккупантов местные жители, в основном женщины и школьники, собственными руками собирали с земли останки солдат, чтобы как-то захоронить их. Такая работа, во- первых, не для слабонервных, во-вторых, не по силам людям, измождённым тремя годами пребывания в немецкой оккупации. И самое главное – это масштабы. Войска Северо-Западного фронта оставили на полях, в лесах и болотах одного лишь Демянского района около двухсот тысяч воинов. Прибавьте сюда и трупы убитых солдат противника – их также требовалось захоронить.

В силу разных причин, в основе которых было нежелание властей вникать в проблему, работы по обустройству братских захоронений, растянулись на десятки лет. Кампания по перезахоронению останков воинов из заброшенных братских могил началась в 50-е годы, растянувшись надолго.

На сегодняшний день имена большей части погибших воинов увековечены. То есть их можно увидеть на могильных плитах, но далеко не всегда там, где они действительно погибли или захоронены.

С помощью электронного банка документов «Подвиг народа» удалось отыскать некоторые архивные документы, уточнить сведения о погибших танкистах 410-го отдельного танкового батальона.

Имя старшего лейтенанта Щорса Николая Николаевича появилось на одной из плит воинского захоронения у деревни Хмели осенью 2013 года, в тридцати километрах от деревни Цемена.

Сгоревший в танке механик-водитель 410 ОТБ старший сержант Городницкий Евсей Вольфович в «Книге Памяти воинов евреев, павших в боях с нацизмом», числится без вести пропавшим.

Симис Борис Израилович, старший сержант, механик-водитель, который погиб в танке 30 августа 1942 года, в Книгу Памяти не занесён.

В боях за населённый пункт Цемена погибли воины и других частей Красной Армии. В их числе капитан Гарькавый Наум Зелманович, старший лейтенант Гутсок Марк Самуилович, младший лейтенант Соломон Захар Абрамович, рядовые Левитин Яков Михайлович, Гринберг Марк Самуилович, Флейтер Яков Исаакович, Штельсельбойм Давид Зусевич, Шрайберг Гедали Моисеевич, Шофин Моисей Исаакович.

Здесь приведён далеко не полный перечень имён из многотысячного скорбного мартиролога погибших на Новгородской земле.

По медальонам, найденным и прочитанным поисковиками, установлены имена погибших воинов. В их числе Кочан Соломон Яковлевич, Лившиц Мирон Михайлович, Серебреный Шле Яковлевич, Симкин Давид Аронович, Хананов Яков Аркадьевич, Шульман Марк Яковлевич. На мемориале в деревне Цемена они увековечены после 2000 года.

…Покоем неземным

Земля оглушена.

Какая тишина

В деревне Цемена.

Туманом холм одет

С вершины и до пят.

Здесь тридцать с лишним лет

Мои собратья спят.

Для них года не в счет,­

Им службу здесь нести.

Им и сейчас еще

Не больше двадцати.

Над ними плачет дождь

С рассвета дотемна.

Кaкaя тишина

В деревне Цемена.

Кто был в больших чинах,

Кто просто в рядовых.

Но смерть одна в боях

Уравнивает их.

Стою, охвачен весь

Огнем со всех сторон,­

Как будто где-то здесь

И я захоронен.

От влаги став темней,

Как время нелегки,

Ржавеют с майских дней

Железные венки.

И я читаю вслух

Родные имена.

Какая тишина

В деревне Цемена.

(Из стихотворения Михаила Матусовского «Деревня Цемена»).

«Стрекоза» ЦК КПСС

Добавить комментарий