Царь при свете совести, или Эдип

0

Получилась не совсем  греческая трагедия. Без хора, без  присущей  этому жанру атрибутики. У Мильштейна и его команды родился лаконичный, жесткий, лихой спектакль про нас. Про сегодня

Инна ШЕЙХАТОВИЧ

 

Софокл – грек, оставивший по себе долгую и светлую память. Драматург, произведения которого многократно играли на сцене и в разные времена  осмысливали на разные лады. В центре пьесы «Царь Эдип», — или,  как правильнее переводить, «Тиран Эдип» (здесь заложена вовсе не обличительная коннотация), — руководитель, лидер. Личность, облеченная властью. Израильский режиссер, интеллектуал, театральный идеолог и мудрец Ишай Мильштейн поставил  эту пьесу Софокла в театре «Ноцар».

Вряд ли сегодня найдется тема, которая была  столь актуальна, остра и драматична.  Жрецы (читай – чиновники, свита)  немного  льстиво, конечно, но с уважением говорят в самых первых строках своему царю «твой опыт почве благодатной равен». И простят защитить от горестей, которые  обрушились на родину.

Фото: Дан Бен-Ари

Софокл рассказал о несчастном Эдипе, который был сыном фиванского царя Лая. Лаю предсказали смерть от руки новорожденного сына.  И еще предсказали, что этот сын женится на своей родной матери. Фиванский владыка решил избавиться от  мальчика. Приказал проколоть ему ноги (Эдип в переводе с греческого означает «с опухшими ногами») и бросить умирать на горе. Слуга пожалел ребенка, не оставил на погибель, а отдал пастуху. Потом Эдип чудом оказался в доме коринфского царя. Был воспитан как царский сын. Когда юноша узнал о предсказании, он ушел от родителей. Бежал из Коринфа. Он ведь думал, что тем самым спасает родителей…

Суть драмы в том, насколько человеку дано поступать по своей воле. Где граница свободы? Что от неба, а что — результат наших поступков?

У Эдипа были самые благородные порывы – он не желал быть игрушкой судьбы. Не желал стать убийцей. Но по дороге он убил старца на колеснице, возможно, даже не намеренно,  обороняясь  от посоха возницы.

Эдип вошел в Фивы. Избавил город от кровожадного чудовища Сфинкса, терзавшего горожан своими загадками и каравшего смертью всех подряд за неумение дать ответ. Эдип разгадал хитроумную загадку.  За это благое дело он был избран царем и женился на царице Иокасте. Вдове царя Лая. На собственной матери. Игра случая все вернула на исходную точку, все вышло по воле богов. Старец, встреченный Эдипом на перекрестке трех дорог, и был его отец Лай.

Горестный, безысходный детектив развивается; и вот на земли, которыми правит Эдип, нападает мор. Граждане стонут, просят защиты. Чтобы понять, за что такая напасть, Эдип предпринимает расследование… Узнав правду, Эдип выносит себе приговор: он выкалывает себе глаза.

В далеком детстве, еще живя в Минске, я оказалась на спектакле «Царь Эдип» в Паневежисе. Это был тогда невероятно знаменитый театр, и знаменитый спектакль в режиссуре Юозаса Мильтиниса. Помню тяжеловатый, ходульный театральный рассказ. Помню музыку литовской речи. И две алые ленты, в финале вытекающие из маски, которую надел на себя Эдип.

В театре «Ноцар»,  в пространстве с видеокамерами и приметами нынешней реальности, живет современный Эдип. В белом элегантном костюме-тройке.  Иокаста пьет коктейли за стойкой бара. Вместо хора греческой трагедии здесь какая-то активная гражданочка выпархивает из рядов зрителей, как бы из народа,  – и произносит темпераментные слова. Как бы правильные, но уж очень  пафосные. Как пионерская речевка.

Эдип произносит свои речи, стоя на лужайке у современного дома; видимо, царской резиденции. Сцена самоубийства Иокасты снята на видео и приближена к  зрителям, и она создает ощущение ужаса, острого подключения к сценическому действию…

Получилась не совсем  греческая трагедия. Без хора, без  присущей  этому жанру атрибутики. У Мильштейна и его команды родился лаконичный, жесткий, лихой спектакль про нас. Про сегодня. И мелькает револьвер. И странно перекликаются с нашими реалиями разговоры про пандемию. И очень странен нам, видевшим так много цинизма, варварства и произвола, царь, который карает себя за грехи. Нынешним властям такое не свойственно. Они легко и просто живут с кровью на руках. С космическими размерами  коррупции, с  совершенной    и окончательной развращенностью, с поруганием морали…

Эдип у актера Дана Шапира — демагог, моралист. Оратор. Умеет быть убедительным. Умеет повести за собой. Его народ любит – или делает вид, будто любит (такое тоже мы знаем, видали). Он вспыльчив – потому и убил «старца», не поборол свой гнев.  И с Креоном, которому¸ как родственнику, брату жены, вроде верит, он нетерпелив, несдержан.  Кричит, оскорбляет собеседника.

Фото: Дан Бен-Ари

Эдип и крупная личность – и обычный человек, которому  свойственно заблуждаться. Выказывать глупую строптивость, неумение решить проблему. Вся темпераментная, волевая, страстная натура Эдипа проявляется в диалогах, в спорах, в его официальных  речах. В  горячих  отношениях с женой Иокастой. В той любви, которая и грех (ведь мы почти с самого начала знаем, что она его мать), — и яркое, самое естественное чувство.

Иокаста – Аня Стефан. Она  величава, будто несет на голове невидимую корону. Это актриса, которая всегда играет, как в последний раз, на очень высоком градусе, с полнейшей самоотдачей. Ее краски, детали, найденные для роли, обжигают и волнуют.

Одед Котлер  в роли прорицателя Тиресия печально сосредоточен, грозен, реалистичен. Ему, слепому, вдвойне больно от того, что слеп мир. И мир ничего не желает видеть. Так ведут себя и так говорят те, кому ясен, очевиден ход событий, и кто при этом  ничего не может изменить.

Одед Котлер и Дан Шапира. Фото: Галь Дерен

Очень колоритно, ярко, тонко, почти комедийно играет роль посланника Мучи Авив. Посланник  пытается быть логичным, но при этом жадно, очарованно смотрит на бутылку шампанского, которым его потчуют; он ловок и хитровато-простодушен.  Зал  будто немного переводит дыхание на его сцене. А потом еще трагичнее, еще острее переживает последние минуты спектакля. Смерть Иокасты. Наказание, которое назначает себе царь Эдип.

Современные властители не выколют себе глаза, пусть хоть сотня оракулов укажет на их преступления. И не откажутся от трона по доброй воле. Эдип,  по сути, не так уж грешен. Главные  грехи совершились  вне его понимания и участия.  И то, что он выносит себе приговор, будучи не до конца виноватым, делает его победителем. Очищает от многих проступков. Возвышает до звания человека. Вот бы о судьбе этого древнего грека, царя, несчастного  просветленного трагического героя, задумались иные правители. Вот бы слово «совесть» звучало в их душах громче…

Голые страусы

Добавить комментарий