Словить Макконахи

0

Будни одной отдельно взятой редакции

Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!

Галия МАВЛЮТОВА, Санкт-Петербург

 

Шёл третий час ночи и утра одновременно. Редактор крупной и независимой газеты «Такие, брат, дела!» некто Баламошин судорожно клацал пальцами по клавиатуре. Ему казалось, что он спит наяву. Его голова пылала. Компьютер угрожающе гудел. Работа не клеилась. За спиной угрожающим штырём торчал начальник безопасности отставной полковник Хренов. Отставник тоже хотел спать, глаза у него слипались, но он лично сторожил редактора, чтобы даже мышь не проскочила в столь ответственный для редакции момент. На почту редактора слетались, как голуби, известия от журналистов, их помощников, стажёров и других, причастных к важному процессу лиц.

Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!

В пять утра газета «Такие, брат, дела!» должна вынести на своих полосах ежегодный рейтинг миллиардеров. Редактор Баламошин тыкал онемевшими пальцами одной руки в кнопки телефона и клавиатуры компьютера, второй поддерживая висок, и вид у него был, словно он хотел застрелиться. Отчёты о собранной информации плавно складывались в стройный рейтинг. Оставалось поставить точку и пульнуть рейтингом по верстальщикам. И вдруг редактор Баламошин поплыл, его настиг когнитивный диссонанс. Сказывалась усталость. Целую неделю всем составом газеты они охотились за сводками сделок и продаж, из которых следовало, кто в этом году пополнит благословенный список миллиардеров. В общем, золотой список достался слишком дорогой ценой. Все нервы вымотал. Баламошин бездумно тыкнул на клавишу, в ней что-то пискнуло, вылетело, замкнулось точкой и улетело к верстальщикам. Случилось страшное. Злосчастный список замкнул ничего не подозревающий полковник Хренов, но ни редактор, ни отставник ничего не заподозрили.

— Ну что, Палыч, по домам? – прищурился Баламошин. Ему нравилось изображать из себя олигарха. Да и в голове прояснилось. Туман прошёл.

— По домам, гражданин начальник! – неловко пошутил отставник, мечтая быстрее попасть домой и приткнуться к широкому плечу дражайшей супружницы. «Не спит, поди, ждёт уважаемая Ираида Андреевна», — с умилением подумал Хренов, подъезжая к дому, мрачно застывшему посредине дня и ночи, и лишь в угловом окне уютным маяком мерцала лампа. «Не спит!» — ещё больше умилился отставной Хренов и вскоре уютно храпел на объёмном и горячем плече любимой половины.

Первыми забили тревогу миллиардеры из первого ряда. Именно им свежие списки доставлялись в первую очередь. «А это кто?» — всполошился миллиардер первый номер.

— Твою маман! — по-французски заголосил второй.

— Развелось полканов! Немерено. На чужих ярдиках в рай хотят въехать! – стукнул кулаком по столу номер третий.

Через три секунды все три номера объединились и создали штаб по борьбе с чужеродным элементом. Во все концы города и области помчались олигархические гонцы в поисках мутного миллиардерщика.

Вторыми очнулись бандиты.

— Как так? Миллиарды всплыли, как дерьмо в проруби, а мы ни сном, ни духом! – Хором взревела банда и разлетелась врассыпную, чтобы вытащить богатого полковника из тёплой постели.

После сна все полковники мягкие, как рассыпчатый блин. Бандиты разлетались из разных районов, но думали и действовали, как заведённые, словно выехали из одного адреса регистрации.

Третьими очухались журналисты.

— О, как! – изумились акулы пера и ринулись наперехват полковнику, стремясь опередить олигархов и бандитов всех мастей.

Город замер. По улицам и проспектам летели, парили, гнались и мчались разнообразные охотники за удачей.

Четвёртыми спохватились родственники. Как же без них? Тётя Валя, родная сестра матери Пашки Хренова, спозаранку бренча цинковым ведром, собралась доить корову, но, включив приёмник, напрочь забыла о своих добрых намерениях. Не обращая внимания на жалобное мычание коровы в хлеву, тётя Валя судорожно вышвыривала одежду из шкафа, заодно пытаясь привести в нормальное состояние родного мужа, находящегося в состоянии запоя уже вторую неделю.

— Вставай, скотина! Хватит валяться, Пашка, вон, разбогател! Надо ехать, а то опередят!

Через пять минут тётя Валя мчалась по заснеженной тропинке к электричке, забыв о мычащих позади муже и корове. Они остались в другой жизни. Бедная родственница боялась опоздать. Она не понимала, кто её может опередить, но боялась, что Пашку перехватят, поэтому стремилась успеть и всё-таки вскочила в закрывающийся вагон, выдрав край куртки из сцепки дверей, облегчённо вздохнула. Путь к богатству не усыпан розами. Об этом она всегда знала.

Пятой заподозрила неладное супруга отставного полковника. Ираида Андреевна недовольным жестом отодвинула яростно храпевшего супруга и выплыла на кухню, запахивая атласный халат. Вместо зарядки по утрам она включала телевизор. Ираида Андреевна щёлкнула пультом и застыла, словно льдом покрылась, затем дёрнулась, завибрировала, но прислушалась. В спальне явственно раздавался храп спящего супруга, а второй Хренов, не менее натуральный, красовался на экране. Во всю стену. Не убавить, не прибавить. Ираида Андреевна слушала и не верила своим ушам.

— Рейтинг миллиардеров замыкает никому неизвестный полковник Хренов. Откуда миллиарды у простого Пал Палыча? Кто он – настоящий полковник или подпольный миллиардер, как полковник Захарченко? Очередная загадка, которую мы скоро разгадаем! – истерически выкрикнула прямо в лицо Ираиде Андреевне нахальная телеведущая. – Наши уже стоят у дома отставника Хренова и готовят вопросы, которые зададут Пал Палычу, когда он соизволит выйти.

Ираида Андреевна вздрогнула и провела рукой по лицу, сбрасывая наваждение. Причудилось! Не может быть! Полковник Хренов всегда был в последних рядах. Всю жизнь на питание деньги выдавал. По копеечке, по рублику. Ираида Андреевна горько всхлипнула. Пятьсот рублей на день. И ни в чём себе не отказывай. Так Пашка любит приговаривать. И рука у него трясётся. Оказывается, этот хрен — тайный олигарх. Где ж он деньги прячет? Да нет, ошибка вышла. Ираида Андреевна выглянула в окно и испуганно отпрянула. Дом осаждали посланники олигархов, бандиты и журналисты. Сзади мельтешили сотрудники полиции и некие лица в штатском в надвинутых капюшонах. На горизонте радостно запестрел цветастый платок тёти Вали. Она успела к раздаче.

Последним узнал новость сам полковник Хренов. Он вышел на кухню в трусах и майке, молча хлебнул воды из-под крана и внимательнейшим образом оглядел супругу. Ираида Андреевна беззвучно зевала ртом, судорожно потряхивая встрёпанными волосами. Отставник посмотрел сначала в телевизор, перевёл взгляд в окно, затем резким движением задёрнул штору и запел: «О, голубка моя, как тебя я люблю!». Пение продолжалось сравнительно недолго. Полковник замолчал, также стремительно, как и начал пение, и сказал, не глядя в глаза Ираиде Андреевне: «Пятьсот рублей на столе. Купи, что нужно! И ни в чём себе не отказывай».

Уходил полковник Хренов огородами, то есть, через чёрную лестницу. Пал Палыч понял, что редактор Баламошин словил макконахи. Так в редакции называли состояние полной и безоговорочной утомлённости.

«Снимут Баламошку, как пить дать, снимут!», — думал Хренов, проползая по-пластунски мимо засады из полицейских. Из-за угла выезжали машины спецназначения с камуфляжными абстракциями.

— И правильно сделают, что снимут! – вконец рассердился Хренов. – Лучше бы покемонов ловил, чем какое-то макконахи!

Камень, или Не те Шварцманы

Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!

Добавить комментарий