Две одинокие женщины,  или Пароль «Королева»

0

Королевский двор — это всегда интриги, обманы, распри. Никакой правды и честности. То же самое — в окружении президентов и других сильных мира сего. У вас другое мнение? Спорить можно, доказать иную   позицию – вряд ли

Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!

Инна ШЕЙХАТОВИЧ

Фото: Эстер Эпштейн

О заговорах и тайнах, о жестокости и столкновении воль, о бесчеловечном, эгоистичном стремлении править, вершить судьбы, — сказано, написано, запечатлено камерами миллионы раз.  И всё равно острота, актуальность этого жестокого сюжета не исчерпывается.  И, вероятно, сохранится до конца времен.

Вечером, в душном уставшем воздухе сентября, я пошла в экзотическую чащу тель-авивского рынка «А-Тиква». Через пустые коробки, банки,  через курганы дневного мусора (будто  вывернутые внутренности  огромного животного) лежит дорога в театральную студию Йорама Левинштейна. Тем вечером студенты играли трагедию Фридриха Шиллера «Мария Стюарт». В переводе на иврит Йотама Беншалома. Режиссер – Эльдар Гоар Гройсман. Сценограф Нета Хекер. Костюмы Дани Бар-Шая. Композитор – Рами Оссервасер.

Это история двух сильных женщин, королевы Англии Елизаветы и Марии Стюарт. Соперницы, сестры и пленницы. История двух женщин, которые не могли,  не имели права позволить себе просто жить, смотреть на лилии, солнце, цветущий боярышник.  Не могли быть слабыми и искренними. Потому что обе желали владычествовать. И именно на эту горькую роль их назначили судьба,  вероломное окружение и политические игры без правил. Выжить в схватке могла только одна. Выстоять в дуэли дано было одной. Елизавета победила.  Мария сложила голову на плахе. Елизавета правила долго и, как принято считать, успешно.   Хотя и с оглядкой на Тайный совет.

…Холодное пространство. Не сцена, не подиум – неподвижная белая  льдина. Экраны на стене, они фиксируют движения, пантомиму действующих лиц. На заднике большой экран, укрупняющий нам облик и жесты только одной героини. Королевы Елизаветы. Она возникает как контур; мы видим плащ, шляпу, шарф, укутывающий лицо. Движется и вплывает в изображение на камерах только черный силуэт. Нет человека, нет женщины – есть символ. Тень. Условный знак. Ферзь на шахматной доске.

Музыка жестко, драматично, авторитарно ведет от эпизода к эпизоду. Соединяет и разграничивает калейдоскоп интриг. Музыка подчеркивает, высвечивает бездушность, бессердечность, механистическую природу происходящего. Грохочет сапогами свита, придворная камарилья. Металл  в голосе, скрежет переворачиваемых страниц истории.

Костюмы сановников и стражников – черная холодная кожа. Блеск металла. Тяжелые военные бутсы. Война – вот она, от нее не скрыться. Все подозревают всех, шагают по душам, жизням, предают, сбрасывают в пропасть. Победителей нет. И изломанная, скорчившаяся в инвалидной коляске королева Елизавета (трон – чем это вам не инвалидная коляска? Разве что конструкция немного иная…) – такая же проигравшая. Жертва. Нечастная и испуганная. Известно ведь: после партии и короли, и пешки падают в одну и ту же коробку…

Я люблю смотреть студенческие спектакли. Если они хорошо, с душой, с настоящей идеей сделаны, — они очень много дают. В актерах-студентах нет усталости и инерции. Они окрылены и прекрасны. Прекрасны своей увлеченностью, бескорыстным азартом. Им еще все открыто, сказка – их спутник.  Студенческая сцена – место для свободного, ничем не ограниченного фантазирования. Спектакль «Мария Стюарт» как раз и относится к таким  прекрасным опытам.

Королевы – солистки. Все прочие (хотя они играют продуманно, попадают в тональность, очень серьезны) – фон. Мерцают камеры. Грохочет музыка-беда, музыка – предвестие трагедии. Трагедия не за горами. Елизавета (очень точная и яркая Ноа Гольдберг) рациональна, но не бездушна. Ее мучает всё то, что происходит,  однако что-то изменить — не выйдет. Она  играет, проживает судьбу-пытку. Ее глаза, ее нервные руки в перчатках, дрожащие плечи выдают жалкую рабыню, заложницу своего  амплуа. Ибо что такое королевская особа? Этикет, протокол, фальшь. Полное презрение к законам совести. Человечности. Королеве нельзя быть доброй, — вот, примерно, так звучит ее девиз.  И почему люди так стремятся в парламент, хурал, кнессет?..

Мария Стюарт (в этой роли темпераментная Ноа Сабах)  – живая, мятущаяся. Романтичная. Она сексапильна,  кокетлива. Говорит, что не боится смерти. Хочет даже на том маленьком отрезке жизни, на льдине, которую уносит в вечность, любить и получить любовь в ответ… Убежденная в своем праве на престол, не желающая отказаться от английской короны, она торжественно и мужественно движется к гибели. Ей  не переломить  ход партии, и для нее главное не в победе, не в торжестве идеи —  в сохранении лица.  В том, чтобы остаться в истории. В той истории, которую напишут субъективные, обычные маленькие граждане, жившие при легендарных правителях. Или – придумавшие этих легендарных правителей, утаившие правду, изменившие акценты, факты…

Они тотально, незыблемо одиноки, эти дамы. Королевы. Эгоистки.  Их путь – торжество и проклятье одиночества…

Конвой,  вооруженный автоматами, свет телекамер, записывающих каждый шаг – это из нашего времени, про нас. И пьеса великого Шиллера здесь только рамка, повод для размышлений. Хотя текст в переводе на иврит  (довольно архаичный, тяжеловесный) возвращает к пафосному и масштабному первоисточнику.

Сокращения не повредили. Материал звучит емко и цельно. Практически не важны стиль костюма, вид оружия, средства слежения и плетения интриг. Власть, душа, границы человечности неизменны. Они суть категории, которые устойчивее пирамид, непоколебимее любой веры.

Студия Йорама Левинштейна высказалась о безмерной власти – и о тех, кого она пожирает. Жаль, что политики и вершители судеб в театр не ходят. Они бы там могли узнать много полезного.

Инна ШЕЙХАТОВИЧ | Каждому – по двери его

Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!

Добавить комментарий