Одно лицо

0

Там, где клумба, фонтан и песочница

Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!

Денис ДРАГУНСКИЙ

Когда Саша Дмитриев смотрел на своих однокурсниц, ему казалось, что они – те же самые девчонки. Хотя им было уже хорошо за пятьдесят. На всех институтских встречах он кричал «Девки!» и очень лихо обнимался, так что Лиза Зенкевич, смеясь и краснея, говорила:

«Дмитриев, руки убери, ты что, совсем уже?»

Все кругом были Таньки, Светки, Наташки и Ленки, толстые казались пухленькими, тощие – тоненькими, и все – ужасно милыми. Хоть провожай до дома и потом целуйся в подъезде.

Но с Катей было по-другому, хотя они тоже пять лет учились вместе. Она не казалась ему девочкой, застывшей в студенческих воспоминаниях. Он видел ее морщины, сухой острый нос, мешочки под глазами – видел и понимал: ей пятьдесят пять, и нельзя сказать, что она так уж хорошо сохранилась.

Наверное, все дело в том, что тех девчонок он видел на факультетских вечеринках, а Катю случайно встретил в кафе. Вернее, это она его узнала.

Потом пошли пройтись. Был май, тепло.

Выяснилось, что она вдова, уже три года. Дети живут отдельно.

Саша Дмитриев был разведен довольно давно. У него детей вовсе не было.

Они шли параллельно улице, сквозь дворы больших домов, занимающих целые кварталы. В полусотне метров шумел проспект, а тут было тихо: клумбы, деревья и лавочки.

Потом Саша позвал ее к себе в гости. Она пришла. Раз, другой, третий.

Потом он сказал:

– Я думаю, что у нас все получится.

– Только не говори, что влюблен в меня со второго курса, – сказала Катя.

– Я и не говорю, – сказал Саша и обнял ее.

Наутро он проснулся рано. Повернул голову. Она лежала, приоткрыв рот и слегка посапывая. Солнце упало на ее лицо сквозь щель занавески, и он вздрогнул: он когда-то страшно давно видел это лицо. Но где? Когда именно? Кто она была? И он заснул в недоумении.

Но скоро проснулся.

– Пойдем гулять, – сказал он после завтрака, потому что была суббота.

Шли по тем же дворам, мимо клумб и фонтанчиков, потом Катя устала и села на лавочку, а Саша присел на бортик песочницы, чтоб завязать шнурок ботинка, и вдруг снизу взглянул на Катю и все понял.

– Катя, – сказал он. – Катя, я должен тебе сказать одну вещь. Я еще рано утром увидел, но не сразу догадался. У меня была бабушка. Екатерина Матвеевна. Она водила меня гулять. Вот сюда. В этот садик. Мне было пять лет, а ей пятьдесят пять, как тебе. Вы с ней одно лицо. Я ее любил сильнее всех на свете.

– Я не Матвеевна, – сказала Катя. – Прости.

– Это ты прости меня, – сказал Саша.

Он смущенно стал пересыпать песок в песочнице.

– Не пачкай руки, горе мое! – закричала Катя. – Встань! Все штаны изгваздал! Всё, всё, нагулялись, пора домой.

Денис ДРАГУНСКИЙ | Дунайская мелодия

Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!

Добавить комментарий