Бутерброд маслом вниз

0

Необычная жизнь израильского внука цыгaнского барона eвpeйской национальности

Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!

Татьяна КИСЕЛЬ

Фото из личного архива

Светлой памяти Ильи посвящается

МУЖЧИНА НА НАБЕРЕЖНОЙ

Вместо предисловия

— А ты знаешь, что Хайфа похожа на Сан-Марино? — спросил меня мужчина "золотого возраста", присаживаясь рядом на набережной Кирьят-Хаима.

Отсюда, с набережной действительно открывается великолепный вид на вечернюю Хайфу. Да, я знала, что где-то есть такой город — государство на горе. Наверное, такой же сидящий, как Хайфа. Но я не бывала в Сан-Марино. И много чего не видела из того, что успел повидать Илья за свою долгую, полную и горьких и радостных событий жизнь.

Илья не скрывал намерения познакомиться со мной поближе.

Мне он казался очень интересным собеседником. Кроме путешествий, любил говорить про финансы, биржу, акции. Я воспринимала эти разговоры, как отвлеченно теоретические — Ильюша совсем не был похож на "биржевика". Не производил впечатление успешного человека. Я видела, как много он работает то в одной квартире, то в другой. Думала — вот, в таком возрасте приходится подрабатывать… То, что это собственные квартиры Ильи, мне и в голову не приходило…

Я была репатрианткой разлива 2009 года, биржей и акциями совсем не интересовалась. Обеспеченная жизнь с джентльменским набором — собственной квартирой, машиной и дачей — осталась в далеком маленьком городке на Урале. Здесь, в Израиле, мое прежнее богатство никакой цены не имело — на деньги от проданной квартиры можно было в Хайфе купить только балкон.

И вот однажды Илья вдруг упомянул имя "Сомс". Я прислушалась. Неужели Ильюша говорит про того самого Сомса, героя моего любимого Джона Голсуорси? Это было удивительно. Ни один из моих знакомых мужчин не читал добровольно английского классика, нобелевского лауреата. А если "принудительно", после моих восторженных отзывов, то не более двух страниц. Такое совпадение — оно дорогого стоило.

Наши прогулки становились все теплее. Илья пригласил к себе. Я увидела холостяцкую заброшенную жизнь, приметы мужского одиночества. Но! На стенах висели замечательные картины. Вот эти две Илья привез из Парижа. А это — его собственные…

Илья не вписывался в мои привычные шаблоны. Он был из другого, непонятного, но очень притягательного мира.

Так началась наша дружба, любовь, наша совместная (увы, недолгая), но очень яркая жизнь, наша тропа на двоих…

Илья и автор

Благодаря Илье, его рассказам, истории его семьи, я узнала и увидела Израиль таким, который для многих репатриантов остается неизвестным. Подлинное величие Израиля, его история, его современное развитие, свидетелем и участником которого был Илья — все это стало и моей историей.

Желание рассказать об Илье, замечательном, удивительном человеке, возникло внезапно и уже не покидало меня. Некоторые истории были столь невероятны, в это трудно было поверить. Но рядом были фотографии, да и родня Ильи знала об этих событиях. Большую помощь в написании этих строк я получила от младшей сестры Ильи, Лизы. Ее прекрасная память и пытливый ум сохранили столько имен и событий, что история Ильи стала настоящим семейным деревом, ветви которого, надеюсь, будут расти и продолжат эту повесть.

ЦЫГАНСКИЙ БАРОН ЕВРЕЙСКОЙ НАЦИОНАЛЬНОСТИ

Родной дедушка Ильи по линии отца, Симон, был родом из Венгрии. Каким образом венгерский еврей Симон возглавил цыганский табор и считался цыганским бароном — об этом история умалчивает. Но Симон, как и положено цыганy, вел кочевую жизнь по городам и весям Европы. Прибалтика и Даугавпилс (тогда еще Двинск, а до 1893 года — Динабург) тоже попадали в круг путешествий табора. В таборе Симона был, как сейчас бы сказали, ансамбль, артистов которого Симон научил петь цыганские песни на манер еврейских мелодий. И танцы еврейские тоже были в репертуаре.

Ансамбль этот пользовался огромным спросом. Ни одна богатая свадьба или торжество не обходились без того, чтобы пригласить табор. Европейские гастроли еврейско-цыганского табора были расписаны на год вперед.

Даугавпилс также был в расписании ежегодно. В один из приездов табора Симон познакомился с местной девушкой Сарой-Нехамой. Устоять перед чарами барона было невозможно… Любовь эта продолжалась долгие годы. И каждый год Сара рожала барону ребеночка. Таким образом родилось 12 мальчиков и одна девочка. Среди них был и будущий отец нашего Ильи, которого тоже назвали Симоном.

Как же жила Сара-Нехама долгие месяцы, пока ее барон колесил по Европе? Трудно жила. Сара торговала на базаре. У нее был большой ковер, который она стелила на землю. На ковре был товар — старые одежда, обувь, посуда, и прочие необходимые в хозяйстве мелочи. Может быть, барон снабжал ее этими вещами… Здесь же на ковре копошились ее малыши. Ребята постарше бегали рядом…

Горько об этом говорить, но на старости лет Сара-Нехама осталась совсем одна. Жила "у людей", за помощь по дому, уборку, имела угол и еду… Детей жизнь раскидала по свету, кто — то умер…

Забегая вперед, скажу, что Илья помнит и своего деда-барона. Дед виделся с Ильей, привозил ему гостиницы и подарки. А бабушка Сара была в детстве самым его родным и близким человеком. К ней он частенько даже убегал из дома.

Ильюша очень любил танцевать. Наверное, это гены цыганского барона…

ДОМ, ОБКЛЕЕННЫЙ "ЕКАТЕРИНКАМИ"

Написать о Мире, матери Ильи, непросто. Нужны особые слова, чтобы передать удивительную красоту этой женщины. Мире была присуща не только физическая красота (прекрасная фигура, осанка, яркий румянец, улыбка), но и внутренняя, душевная. К этому прилагался твердый характер, стойкость, мужество, предприимчивость. Эти качества сочетались у Миры с умом и способностью к компромиссу. Наверное только так можно было выжить, спасти от неминуемой гибели своих четверых детей в водовороте страшных лет войны.

Нисан, отец Миры, был зажиточным человеком. Его родители имели патент на торговлю мукой и владели в Даугавпилсе сетью пекарен. "Хлеб Паенты" — эта марка хлеба до сих пор существует в Риге. Паента — так звали мать Нисана. И первая жена Нисана, Эла, тоже была очень хорошо обеспечена. Ее семья имела в Даугавпилсе целую улицу доходных домов.

В честь бабушки Элы и назвали Илью — Элия.

Увы, в годы гражданской войны, когда власти и деньги в Латвии менялись быстрее, чем времена года, семьи обеднели. Эла умерла, Нисан женился снова и, конечно, были еще дети. Мира и ее родные братья узнали, как это "хорошо" — жить с мачехой. Нисан после смерти Элы не знал, как распорядиться наследством. Он принял "соломоново" решение — продать все и поделить деньги. Но вырученные деньги тут же обесценились. И, в ярости от случившегося, Нисан обклеил бесполезными бумажками, как обоями, весь дом.

Илья говорит, что хорошо помнит этот дом, обклеенный "екатеринками". В этом доме продолжал жить Нисан, когда дети повзрослели и стали жить самостоятельно.

Мачеха всячески старалась вытеснить из дома пасынков и Миру. Ребята разбежались кто куда, не у всех жизнь сложилась удачно. Миру мачеха отправила на "учебу" к портнихе. Швея вовсе не торопилась обучать девушку профессии, а использовала ее больше как прислугу. Но Мира не унывала — молодость брала свое и она, как умела, радовалась жизни. Тем более, ежедневно проделывая длинный путь до дома портнихи, Мира познакомилась с отличным парнем, у которого неподалеку от швеи был свой дом и парикмахерская. Парня звали Симон, он был постарше Миры и сразу заприметил удивительную красавицу.

Симон был одним из многочисленных детей цыганского барона Шимона, который, раз в году навещая с табором Даугавпилс, делал своей жене Саре-Нехаме очередного ребенка.

У Миры был хороший аппетит. Скупая еда у мачехи, плюс долгая прогулка по свежему воздуху — Мира всегда была голодна. И Симон угощал девушку. Ему она рассказывала о своей нелегкой жизни. А однажды Симон сделал Мире подарок — новый велосипед! Велосипед в то время — это как автомобиль сейчас. Дорога Миры к портнихе стала короче, у молодых людей оставалось больше времени для бесед.

Следующим подарком Симона стал отрез сукна на пальто. Пальто было заказано у портнихи и у Миры впервые появился красивый и добротный наряд.

Дело шло к более тесному знакомству, и Мира радовалась такой возможности. Симон был добрым, галантным человеком, делал щедрые подарки. Для девушки, живущей с мачехой, не имеющей своих средств, наследства Симон был отличной партией. Свой дом, парикмахерская — для Миры начиналась новая благополучная жизнь. Злые языки болтали, что, мол, у жениха слабое здоровье, но Мира считала, что это от зависти.

Накануне свадьбы Симон выкупил для будущей семьи один из домов Нисана. Это был прекрасный поступок. В этом доме начала жить новая молодая семья, здесь в мае 1931 года родился Илья.

ПАСЫНОК. ВОЙНА

Благополучная жизнь молодой семьи Миры, Симона и маленького Ильи длилась совсем недолго. У Симона кроме парикмахерской была еще одна работа – пожарный-доброволец. Работа очень важная и востребованная, ведь Даугавпилс был городом полностью деревянным и пожары в нем были частым событием.

Мира в зрелые годы

Последний пожар Симона случился зимой, в холодный морозный день. Что-то пошло не так, на Симоне загорелся костюм и его окатили холодной водой, чтобы потушить пламя. Мокрый и замерзший Симон простудился и вскоре умер от воспаления легких. Мира осталась вдовой с трехлетним сыном.

Как жить дальше, как прокормить ребенка одной? Помочь Мире решили родные братья. Те, которые рано ушли из родного дома и жизнь вели не слишком праведную. Помогли как умели. Братья решили, что Мире в ее доме нужен своя лавка, где торгуют множеством необходимых в хозяйстве вещей и продуктов. Такие маколеты и в наше время популярны в Израиле. Но где взять денег на магазин? И братья нашли выход. Один из оставшихся домов Нисана сдавался квартирантам. И, конечно, был застрахован. Ирма, брат, который жил в Риге, приехал ночью и… поджег этот дом. Никто не пострадал, на деньги от страховки обустроили магазин для Миры.

Мира теперь была обеспечена — свой дом, магазин, где можно заработать на жизнь, молодость и красота… Появились те, кто предлагал руку и сердце. Женихи. Для Миры было важно, чтобы будущий супруг любил не только ее, но и сына — Илью. Подходящим оказался Файбис — один из сыновей Залмана-фальшивомонетчика.

Да, такая вот профессия кормила огромную семью Залмана со множеством детей.

И бизнес Залмана процветал при всех переменах. После Первой мировой войны власти менялись в Латвии быстрее, чем времена года. А вместе с ними менялись и деньги. Залман успевал перестроиться и печатал все новые и новые дензнаки. Нельзя сказать, что власти совсем не обращали на него внимания. Иногда Залмана арестовывали, но доказать ничего не могли, свидетелей не было.

Денежки у Залмана получались отличные, лучше настоящих. Все были довольны. Да и огромная семья вызывала сочувствие — детей надо было кормить.

После Октябрьской революции и перемирия на фронте (Декрет о мире) в ноябре через Двинск проследовала полномочная делегация СНК из Петрограда в Брест для ведения мирных переговоров с Германией. 31 декабря 1917 года постановлением СНК РСФСР Двинский уезд Витебской губернии был передан в состав «Советской Латвии».

И вот представители новой власти на пороге дома Залмана.

— Здесь живет Залман фальшивомонетчик? — зычным голосом спросил с винтовкой наперевес представитель новой советской власти.

И Залман вышел договариваться. Но говорить с ним никто не стал. Поставили Залмана у дерева в его саду и расстреляли на глазах жены и детей.

Так в Латвии впервые появилась советская власть. Но ненадолго. Все беды и испытания были впереди.

Поначалу в новой семье Миры все было хорошо. Новый муж подружился с Ильей, Мира была счастлива, магазин приносил доход.

Но когда у Миры и Файбиса появились свои дети, что-то пошло не так… И новый отец превратился в отчима, а Илья — в нелюбимого пасынка.

В душе Ильи было много детских обид. Нет смысла перечислять их. Особенно задевало и возмущало подросшего Илью то, что отчим был против его учебы. А учиться — это было самое заветное желание и стремление Ильи. Он был очень способным учеником — за один год закончил сразу два класса и имел только отличные оценки. А отчим негодовал — мол, зачем ему учиться?! Пусть будет парикмахером, как его отец!

И еще одно горькое, случайное воспоминание из детства. Бутерброд с маслом. Мама давала такой бутерброд Илье всегда вверх ногами — маслом вниз. Чтобы отчим не видел…

Бутерброд маслом вверх – это Илья себе уже мог позволить, став взрослым

Увы, все эти горести вскоре казались сущими мелочами в сравнении с тем, что ожидало семью Миры.

Война. Война уничтожила все мечты и планы. В Даугавпилсе до 1937 года проживало много немцев, а евреи составляли четверть городского населения. Местные, латыши, предпочитали жизнь на хуторах, в городе жили неохотно. Жили немцы с евреями дружно, не запирали двери, давали в долг, делились последним. А в 1937 году фюрер призвал соотечественников вернуться в Германию. Уезжали, плача и обнимаясь, обещая соседям приезжать в гости. И они приехали. Чтобы расстреливать, вешать, сгонять в гетто. Пропаганда сделала свое дело. В гетто Даугавпилса за время войны было уничтожено почти все еврейское население.

Мира с четырьмя детьми чудом сумела эвакуироваться. Дорога была адом. Военный эшелон, где семья могла разместиться только на буферах между вагонами. Бомбежки. Путь пешком, когда младшего, Мотю, переехала телега, закопав малыша в песок, и Мира чудом вернула его к жизни…

У Миры была одна цель — выжить. Она совершила подвиг – спасла жизнь всем своим детям. А ведь в поселке, где они жили во время эвакуации, почти все население умерло от голода и болезней.

Носке — гражданин Латвии

Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!

Добавить комментарий