Любовь с призраками

0

Великая, взволнованная  музыка навсегда молодых композиторов, русского и итальянца, повествует о непостижимости человеческой натуры. И одновременно — о её примитивной природе…

Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!

Инна ШЕЙХАТОВИЧ

Фото: Йоси Цвекер

Джоан Антон Реки, оперный фантазёр и свободно мыслящий режиссёр, поселил героев двух оперных шедевров на тёмной и несчастливой планете. «Алеко» Сергея Рахманинова и «Сельская честь» Пьетро Масканьи образовали, по версии режиссёра, один  сюжет — большую картину жизни, в которой все поступают плохо, и никто не без греха. Здесь есть храм – но нет тепла и человечности. Есть предсказания беды – но нет желания от них уйти, сбежать.

Здесь молодой хулиган, азартный и свободный, поёт: «…Любви одной не измени!», а страстно любящая и эгоистичная девушка-интриганка  музыкально и истово жалуется на то, что предмет её любви увлечён другой. Она идёт в наступление, докладывает мужу соперницы о неверности его жены – и становится причиной гибели любимого…

Алеко (персонаж, которого можно считать «альтер эго» Пушкина, пережившего в южной ссылке роман с цыганкой, которая его покинула…) убивает свою неверную Земфиру так жестоко, будто режет дикого зверя… Смертей в этой оперной истории много. Но дело не в смертях, не  в  том, что тайное  на этой вымышленной территории, сплотившей и соединившей оперную Италию и Россию Пушкина, становится явным, а донос в итоге приносит боль  доносителям. Дело в дивной, озаренной светом и вдохновением музыке.

…В день премьеры в опере, — день, который казался с утра смутным и бесформенным (бывают такие дни, когда ничего не идёт, как надо; будущее выглядит мрачной тучей, «и от судеб защиты нет»), я зашла по пути в «супер». Купить плитку шоколада. В магазине было пустынно, как на стадионе в день, когда нет матча. Я разговорилась с кассиршей. На вопрос, куда иду, ответила: «В оперу».  Она удивилась: «Сегодня?» Но еще больше её удивило то, что опера, как оказалось, находится совсем рядом, и на дорогу потребуется лишь несколько минут.

Я  пожелала фее кассового аппарата удачи. И ушла на музыкальную планету, узнаваемую, парадоксальную, соединившую две оперы. Связавшую лентой привнесенного сюжета  великого поэта Пушкина, драматурга  Владимира Немировича-Данченко (да, именно его, соратника реформатора театра Станиславского!), гения Сергея Рахманинова, певца простой и такой дремучей народной души  Джованни Вергу, удивительного композитора  Пьетро Масканьи…

Сначала в одной мизансцене встречаются окрылённые герои «Алеко» —  любовники Земфира и молодой цыган, – и изнывающая от ревности Сантуцца из  «Сельской чести» («Сельского рыцарства», так точнее перевести название оперы «Сavalleria rustican»). Потом итальянцы  покупают у цыган всякую всячину на базаре  (даже фрукты-овощи, — и это при том, что кочевые цыгане сельским хозяйством, как правило, не занимались). И Альфио, принципиальный и гордый возчик из оперы Масканьи, торгуется с цыганом за новый  кнут…

Лола и Туридду бегают среди цыганской толпы с чемоданом (он многократно будет явлен публике, этот чемодан, а для чего он был предназначен, так и осталось тайной). Алеко пьёт вино и ждет гадания у торговой точки мамы Туридду — Лючии. А после, когда он убивает Земфиру, — нечастный и одинокий просит подаяние на паперти католического храма… Цыганских плясок, написанных Рахманиновым, в спектакле нет, вместо них продолжается торг, демонстрируются товары — и Земфира оцепенело стоит с коляской (в этой версии сюжета героиня уже стала матерью).

Среди многих нескладностей постановки есть очень поэтичная деталь. Когда Сантуцца молится, вкладывая в эту молитву боль, отчаяние, жар души, упоминает  грядущее воскрешение из мертвых, — на площади перед храмом возникают Земфира и молодой цыган. Они проходят сначала вальсом, светлым и нежным, а потом, сомкнув руки, идут в освещённую церковную дверь. Так режиссёр  вновь  сплетает сюжеты воедино – и утверждает единство темы.

Дирижер спектакля Алессандро де Марки, на мой взгляд, не поражает харизмой, оригинальностью, не проявляет в работе с симфоническим оркестром Ришон ле-Циона волю и очарованность той музыкой, которая и есть самое главное в этом художественном событии. Зато совершенно прекрасен хор (даже не знаю, кого за это благодарить сильнее — ушедшего хормейстера Асафа Бенрафа или нового, Итая Берковича). Хор – словно Нестор-летописец, мудрый сказитель, который соединяет страсти, любови и времена, ведёт рассказ, вызывает благоговейный трепет. И не могу не написать: «Брави, украшение нашей оперы, брави, хор!»

Безусловная удача спектакля – Валентин Дитюк в роли молодого цыгана. Он проказлив и смешлив, он отчаянный и нежный. Голос красивейший, полётный. Каждое слово слышно. Фраза безукоризненно выстроена.

Хорош деловитый и решительный, с качественным вокалом Сергей Поляков (Туридду). И Анастасия Болдырева — изнемогающая от любви и жажды победить, в меру агрессивная Сантуцца.

Алла Василевицкая — сложная и до конца не понятная Земфира. Холодноватая, загадочная. Своеобразная марсианка среди соплеменников. Песню про старого злобного  мужа она поёт даже не Алеко – а небу. Всему миру.

Эльчин Азизов (Альфио) разумен, высокомерен, не собирается пасовать перед унижением, и цена за поруганное достоинство его не волнует. Старый цыган, как его поёт и играет Лев Эльгардт, благороден и горделив. Голос красивый, рисунок роли убедителен.

Йонуц Паску (Алеко), несмотря на вокальную свободу, предлагает зрителям некоторую излишнюю истеричность, аффектацию.

Лола – Анат Чарны. Легко двигается, этакая птичка, которую не удержать в клетке.

Драма летит вперед неостановимо. Свечи колеблются в полумраке сцены.  Подумалось: люди себе сами создают ад. Ни чертей, ни призраков не надо. Да и времена они себе сами создают. Да такие, что Богу только музыкой утешаться остается…

«Зарезали  Туридду!» — прозвучит крик. Занавес закроется. И слушатели  останутся наедине с собой. О чём же всё это рассказало? О недопустимости низких шагов? О злой игре злодейки-любви?  О том, что никто не должен быть  собственностью другого человека?  О необходимости и высоком долге быть человеком, а не зверем?

Великая, взволнованная  музыка навсегда молодых композиторов, русского и итальянца, повествует о непостижимости человеческой натуры. И одновременно — о её примитивной природе… И призраки, и колышущиеся свечи, и колокола, и гадания – только фон, рамка. Всё – в человеческих душах. Как капля солнца в громаде туч. Как алый уголёк в пепле костра.

Опера о гибели иллюзий

Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!

Добавить комментарий