Скромное обаяние пандемии

0

Создатели недаром назвали свою работу «Любовь и пандемия». Любовь – на первом месте. Ею движется и живет мир. Она  — суть и правда цивилизации. Пока есть в сердцах любовь – пандемия в опасности

Инна ШЕЙХАТОВИЧ

Фото: Габриэль Баарлиа

Когда прозвучало слово «пандемия», послышался некий звук оборванной струны. Или треск. «Карантин». И  все сжалось до размера чемодана, комнаты в отеле,  вида с балкона. Сводки новостей – как вести с фронта. Президенты, судьи, кинозвезды в масках.  Нельзя лететь на музыкальный фестиваль. Нельзя ехать на свадьбу родственников. И на похороны нежелательно.  Эпидемия накатила на земной шарик – и в ход пошли слухи, недомолвки, теории заговора. Все словно сплющилось, утратило прежний вид и смысл.

Один мой приятель сказал, что теперь, в это странное время, многие представители прежде престижных профессий завидуют всем тем, у кого есть работа. Любая. Например,  кассирам в супермаркете. Отношения и ценности начали проверяться на серьезность, многие дружбы-любови пали в борьбе с изменившимися условиями. Многие сдались без боя. Мир попытался выжить, не рассыпаться на сегменты.

Молодые израильские драматурги написали эксцентричную мозаику-пьесу. Она так актуальна, что кажется  фрагментом  ленты новостей. Изложена языком стендапа. Рядовой беседы, подслушанной на бегу, бытового эпизода. Все просто, хлестко, без патетики. Фривольно даже. Без оглядки на хорошее воспитание, —   так есть очень откровенные моменты.

Все это называется  «Любовь и пандемия». В тель-авивском «Камерном».   Совершенно новый спектакль. Спектакль про нас. Отель, люди, которым страшно. Они плывут в реальности,  как на  сбившемся с курса корабле.  Авторы пьесы, точнее – четырех маленьких пьес – Йоав Шотен – Гошен и Ирад Рубинштейн, Бат-Хен Сабаг, Ноа Лазар- Кейнан,  Гур Корен. Режиссер Ирад Рубинштейн. Сценограф  Эран Ацмон. Музыка Рои Яркони.

…Гостиничный номер. Вполне нормальный. Хотя сейчас – это что-то вроде клетки.  Молодая пара ссорится, конфликтует, он и она сходятся в битве, как воюющие армии. Драка, скандал, накал страстей крепчает  – в финале поединка он со злости хочет оскопить самого себя. Она в ужасе пытается помочь, мгновенно  забывает обиды и придирки.

Потом мы видим человека в отключке. То ли выпил много, то ли от жизни устал, отъединился. С ним в номере девушка по вызову. Она умеет – как настоящий психолог – утешить, понять, проникнуть в мысли. Заставляет его позвонить подруге, той, которую он любил. И, возможно, любит до сих пор. Разговор состоялся. Только  надежды нет, все рушится окончательно  – она смертельно больна…

Вирус действует одинаково на всех, различий в статусе не признает —  и министр здравоохранения тоже оказывается в карантине  в гостиничном номере. В этот же номер по ошибке заходит молодой человек, гей, который ожидал увидеть здесь своего любовника. Их беседа, экспансивная, то острая, то пронзительно- лиричная, вызывает восторг зала.

Реплики летят, как хлопушки. Политика, гендер, отношение к гомосексуалистам, любовь, жизненные травмы… И выясняется, что у этих, казалось бы, совершенно разных людей  есть точки соприкосновения, они могут услышать и понять друг друга. И ощутить тепло и взаимное уважение…  Этот фрагмент «карантинной» мозаики написал Гур Корен, и на мой взгляд это самая удачная мини-пьеса из всех, представленных под одной крышей. Гур Корен обладает талантом создавать элегантный, живой, острый  юмор. Ему не изменяет вкус. Его тексты отличаются стильностью и оригинальностью.

…В номере отеля сменяются жильцы. Перед заселением новых помещение дезинфицируют. Сотрудники в белых маскировочных халатах что-то распыляют, очищают.   Эффект присутствия, актуальности,  тревоги – налицо. Декорация-куб вращается, стекло отливает хрусталем,  свет играет на гостиничных  кранах в ванной, керамике, зеркале. Режиссер Ирад Рубинштейн умеет соединить все пласты, все линии в сбалансированное и увлекательное действо. Сцена и все, что на ней, приковывает внимание.

Зал живо реагирует. Актеры в спектакле «Любовь и пандемия»  — точное попадание и явная удача. Все. И драматичная серьезная Нета Гарти. И похожий на знакомых рыночных торговцев, восточный,   темпераментный,  обаятельный даже в неприглядности своего героя Надав Ассулин.  Но  главные события, самый высокий результат и откровение – Кинерет Лимони и Надав Нейтс.

Кинерет Лимони играет в одной новелле  проститутку, в другой даму-министершу.  Это совершенно разные женщины, разные по характеру, принципу жить,  принадлежащие к разным социальным слоям. Перевоплощение актрисы убеждает и восхищает. Она все делает на сцене органично и ярко. Щедро, колоритно.

Надав Нейтс (он играет мужа, который ссорится с женой до взрыва, до истерики, до кровавой сцены с ножом- и обаятельного, печального молодого мужчину, брошенного любовником) обладает душевной пластикой, обаянием, качествами подлинного  лидера и актерской многогранностью.  Подлинный праздник, когда Кинерет Лимони и Надав Найтс играют вместе, как это происходит в последней новелле, про неизвестного парня, человека из толпы – и министершу… Совет тем, кто сейчас читает этот материал: увидите в афише имена Кинерет Лимони  и Надава Найтса – немедленно планируйте посещение спектакля.

Создатели недаром назвали свою работу «Любовь и пандемия». Любовь – на первом месте. Ею движется и живет мир. Она  — суть и правда цивилизации. Пока есть в сердцах любовь – пандемия в опасности.  Если веришь в Бога – любовь его знак, символ надежды. А если не веришь, то тем более следует искать божественное в любимых людях. Строить гармоничные отношения. И реже их выяснять. Лучше – не выяснять вовсе.  И держаться друг за друга, как звенья в цепи.  И ходить в театр. Непременно.

Инна ШЕЙХАТОВИЧ | Каждому – по двери его

Добавить комментарий