Денис ДРАГУНСКИЙ | Не стану рассказывать, что было дальше

0

Любовь – не вздохи на скамейке…

Давным-давно – я еще на втором курсе учился – я провожал одну хорошую девочку из университета домой. Пешком. Но провожал очень выгодным для себя маршрутом. Мы учились на Моховой, она жила на Садово-Триумфальной, а я – в Каретном ряду. Поэтому мы вышли из калитки нашего университетского садика и – за разговором – перешли улицу Горького, миновали Госплан, Дом Союзов, скверик Большого театра, и мимо ЦУМа, мимо Пассажа, мимо Столешникова стали подниматься по Петровке вверх.

Это я специально так ее повел, чтобы пройти мимо моего дома. Был вечер, пятница, родители с Ксюшей уехали на дачу. В общем, сами понимаете.

И вот мы, наконец, дошли до угла Каретного ряда и Садовой. Мой подъезд – красивый, со стеклянной дверью – был прямо на углу. И я этак спокойно и по-дружески сказал ей:

— Давай зайдем ко мне? У меня как раз никого нет.

— А что делать будем?

— Ну… — сказал я. – Да ничего такого. Чаю попьем. Поговорим.

— А музыка у тебя есть?

На самом деле музыки-то у меня не было. Но магнитофон был. Живые записи Галича, Окуджавы, старый Лещенко, представьте себе, и какой-то джаз. Но я, конечно, сказал:

— Полно музыки! Целый шкаф пленок. И пластинки есть, мама из-за границы привезла еще давно. Старые, но забавные. Марлен Дитрих и все такое.

— Ага, — кивнула она. – А еще что-нибудь есть такое, интересное?

— А то! Альбомы разных художников, тоже мама привозила.

— Понятно, — кивнула она.

Но было видно, что ей все это не очень нравится. Тогда я сказал:

— А еще у меня есть машинописный том Гумилева. Мне его Ахмадулина подарила. Сама Белла Ахатовна мне лично!

— А ты, наверное, Гумилева наизусть знаешь? – спросила она.

— Знаю! – сказал я. – И не только его. Пастернака, Мандельштама, Цветаеву.

— Понятно, — вздохнула она. – Хорошо.

— Что «хорошо»? – спросил я.

— Хорошо, — повторила она. – Спасибо. Мы сейчас пойдем к тебе. Но только давай заранее договоримся, вот здесь, пока мы еще тут стоим.

— Давай. А о чем?

Она пристально посмотрела на меня и строго сказала:

— Давай договоримся. Никакой музыки. Никаких репродукций. Главное, никаких стихов! И вообще никакой болтовни! Придем – и сразу! Сможешь так? Да? Тогда пошли к тебе. Нет – так и скажи, я домой пойду, мне тут совсем рядом.

***

Ни за что не стану рассказывать, что было дальше.

Дорогая Изабель

Напоминаем: позиция авторов рубрик "Автограф" и "Колумнистика" может не совпадать с мнением редакции.

Добавить комментарий