Лев СИМКИН | Расчеловечивание извергов

0

Как легко человек может превратиться в зверя

 

Документальный фильм Сергея Лозницы, показанный на закрытии Московского еврейского кинофестиваля, называется «Бабий яр. Контекст».

Самого Бабьего Яра относительно немного, ведь хроники расстрелов не существует – все больше контекст. Мне он, конечно, был известен по прочитанным книгам и документам, но, как говорится, лучше один раз увидеть.

Почти ничего из того, что в фильме, я прежде не видел. Например, взрывов и пожара Крещатика, послуживших гитлеровцам поводом для убийства киевских евреев, кадры, где немецкие солдаты выносят не успевшие взорваться советские ящики с тротилом из Музея Ленина в Киеве. То, как жители Советской Украины с цветами встречают гитлеровских «освободителей», как устраивают еврейский погром во Львове.

Неизвестные кадры Киевского процесса 1946 года над палачами Бабьего Яра и их публичной казни на месте будущего Майдана. И много чего еще, фильм идет два часа, оторваться невозможно, потому что он мастерски сделан.

Мастерство Лозницы, на мой непросвещенный взгляд, выразилось не только и не столько в скрупулезном отборе кадров военной хроники — немецкой и советской, сколько в том, как он их выстроил и, так сказать, срифмовал. Бесконечный поток советских пленных, до горизонта и потом почти такой же – пленных немцев, то, как срывают портреты Сталина и вешают портреты Гитлера, и как потом сдирают со стен портреты Гитлера на фоне сталинских изображений. Хочется многое перечислить, но остановлюсь, чтобы сказать еще вот что.

Режиссер сумел ограничиться документальными кадрами, где по большей части нет слов, но он наполнил их шумами того времени и обрывками слов, которые еле слышны в громе орудий, сделал это почти незаметно и очень точно. А закадрового голоса нет вовсе, как и в других его фильмах. Нет, но иногда его все же не хватает, и тогда в середине фильма на экране появляются строки из очерка Василия Гроссмана «Украина без евреев», и ты читаешь их на протяжении нескольких минут экранного времени.

«Безмолвие. Тишина. Народ злодейски убит. Убиты старые ремесленники, опытные мастера: портные, шапочники, сапожники, … убиты рабочие — носильщики, механики, электромонтеры, столяры, каменщики, слесари; убиты балаголы, трактористы, шоферы, … убиты врачи — терапевты, зубные техники, хирурги, гинекологи; убиты ученые — бактериологи и биохимики, … учителя истории, алгебры и тригонометрии; убиты приват-доценты, ассистенты кафедр, кандидаты и доктора всевозможных наук; убиты инженеры…»

В фильме есть кое-что о природе человека, кое-что неприятное, о том, как легко он может превратиться в зверя, вот как юный симпатичный обер-ефрейтор по фамилии Изенман. Мы слышим его показания на Киевском процессе, как он лично расстрелял больше ста человек. И видим его конвульсии на виселице в присутствии двухсот тысяч народу.

На тему «расчеловечивания» могло бы быть сказано и больше, мне, например, не хватило рассказа о том, как себя повели соседи убитых евреев, но, думаю, об этом будет в художественном фильме, который собирается снимать Лозница.

А еще его картина о забвении великой трагедии. Так что фильм смотреть хотя и трудно, но надо.

Наперекор забвению

Напоминаем: позиция авторов рубрик "Автограф" и "Колумнистика" может не совпадать с мнением редакции.

Добавить комментарий