Денис ДРАГУНСКИЙ | Что такое философия

1

Кольцо значений в спирали смысла. Опыт марксистской семасиологии

Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!

 

Тогда, в 1970-е годы, не было слова «культовый». Разве что в смысле «культовые здания и сооружения», чтоб лишний раз не говорить «церкви», поскольку тогда боролись с религией. А в смысле культовый писатель или там режиссер – чего не было, того не было. Тем более – культовый философ.

Но вот философ Тариэл Валентинович Кутателадзе был и вправду культовый. Хотя он печатался редко, выступал публично не чаще раза в месяц, но все его цитировали и обсуждали. Передавали мудрость, как говорится, из уст в уста. Просто как в Афинах в золотой век философии.

Разумеется, «все» – это столичная интеллигенция. Гуманитарная прежде всего, но и техническая тоже, доктора наук и отдельные академики. Потому что простым людям что утонченный мыслитель и эрудит Кутателадзе, что махровые Спиркин с Афанасьевым (институтский и школьный курс философии; забыли? и правильно!) – были одинаково до фени.

Но Тариэл Валентинович был славен. На его лекции сбегалась вся Москва (ну то есть человек двести самых умных), а попасть на его семинар было невыразимым счастьем и удачей. Тем более что он лекции читал и семинары вел в странных помещениях. Например, в крохотном конференц-зале НИИ экономики труда в сельском хозяйстве. Или на дому у своего друга и бывшего одноклассника, атомного академика, которому еще Сталин подарил квартиру с гостиной в сорок пять квадратных метров. Академик все время жил в секретном городе Ураганск-208, и велел домработнице выдавать Тариэлу Валентиновичу ключи по первому требованию. Но как ни велика шикарная гостиная, больше тридцати человек туда не вмещалось.

Вот.

Слава его росла, и постепенно выплеснулась за пределы московской интеллигенции и потихонечку поползла по стране, и доползла до Воронежа.

Там жила одна молодая учительница. Старших классов.

И вот однажды – ну что я буду рассказывать ее духовную биографию, как она сначала стремилась выскочить мыслью за пределы «трех источников и трех составных частей марксизма», за границы, очерченные уже упомянутыми Афанасьевым и Спиркиным. Как она читала тоненькие сборники под названием «Критика современной буржуазной философии» — едва ли не единственный источник, откуда можно было узнать о Сартре и Камю, Ясперсе и Хайдеггере, Маркузе и Адорно… Как она, наконец, прочитала брошюру Тариэла Валентиновича «Кольцо значений в спирали смысла. Опыт марксистской семасиологии» — и, как ей показалось, поняла все или почти все про бытие и сознание, про вещь и знак, про дисгруэнтность и трансфигуративность.

Вы, конечно, понимаете, что слово «марксистский» в подзаголовке книги – равно как и обращения к Марксу в ее тексте – стояло почти исключительно из цензурных соображений.

Учительница из Воронежа это тоже прекрасно понимала.

Она вообще все понимала.

Однако у нее оставался один, всего один вопрос: «что такое философия и зачем она вообще». Чем она отличается, скажем, от психологии и логики, включая основания математики. От социологии и истории. А также от лингвистики и искусствознания.

***

И вот однажды она приехала в Москву, зная, что 15 июня, в час дня, по адресу Второй Железобетонный проезд, дом 17 строение 22 Тариэл Валентинович будет читать лекцию.

Ну что я буду рассказывать, как она, приехав заранее, долго кружила по району промышленных бетонных кубов, и наконец нашла здание этого чертова НИИ – да и то нашла потому, что мимо нее пять раз проехали модные «жигули» — и все в одном направлении.

Что я буду рассказывать, как на вахте ее не было в списках, как она что-то врала вахтеру, как ее все-таки пропустили, и она вбежала в зал в последнюю секунду, когда Тариэл Валентинович уже стоял перед плотно набитой аудиторией.

Видя, что свободных стульев нету, она уже приготовилась слушать стоя, как еще пара десятков человек, что теснились по стенам – но вдруг Тариэл Валентинович, приспустив большие роговые очки на свой красивый крупный нос, уставился на нее и сказал:

— Простите, как ваше имя-отчество?

— Александра Александровна, – сказала она, понимая, что он ее то ли с кем-то спутал, то ли хочет выставить вон.

— Проходите сюда, Александра Александровна, — он пальцем показал на первый ряд. – Здесь есть свободное местечко.

Обмирая, она прошла в первый ряд и села прямо перед ним.

После лекции он спросил, есть ли вопросы.

Она по-школьному подняла руку:

— Что такое философия? И зачем она нужна, когда есть психология, логика, включая основания математики, а также социология, история, лингвистика и искусствознание?

Все кругом зашумели и, кажется, засмеялись.

Тариэл Валентинович пристально, даже слишком пристально оглядел Александру Александровну, простую молодую учительницу из Воронежа. Внимательно рассмотрел ее скромное платье, смешную брошку, заношенные туфельки и серые в стрелках чулки. Сумочку с латунной застежкой, блокнот и шариковую ручку за тридцать пять копеек.

Он нахмурился, снял очки и строго сказал:

— Лекция окончена. Всем спасибо за внимание.

Все стали уходить, громко двигая стулья.

— А вы, Александра Александровна, останьтесь. Я вам постараюсь объяснить, что такое философия. Вкратце, но внятно. Паспорт у вас с собой?

Она кивнула.

— Кстати, который час?

— Половина третьего… — она ничего не понимала.

— Успеем. Должны успеть.

Он на такси отвез ее на квартиру к тому академику. Позвонил ему прямо в секретный город Ураганск-208, а академик тут же позвонил знакомому генералу милиции. А потом – в управление кооперативного хозяйства. Через два часа у учительницы из Воронежа в паспорте стоял штамп о московской прописке в новой кооперативной квартире, которую ей купил Тариэл Валентинович на свои деньги. Потом он отвез ее в автоцентр на Варшавке и без очереди купил ей автомобиль «Жигули» самой новой и модной, третьей модели. Сам сел за руль, и они поехали в магазин «Березка», где Тариэл Валентинович одел ее с головы до ног, причем не только на лето, но и на зиму, и на деми-сезон.

С коробками и свертками они приехали к ней в новенькую почти пустую квартиру – только диван, холодильник и телефонный аппарат появились, откуда ни возьмись.

— Завтра с утра идите и запишитесь на автокурсы, — сказал он. – А потом во второй половине дня я позвоню.

Приложил два пальца к шляпе – он все время в шляпе был – и ушел, положив на холодильник маленький газетный сверток.

Там была толстая пачка денег. Красные десятки, фиолетовые четвертаки и зеленые полусотенные. Она даже испугалась считать.

***

На следующий день, снова – как странно! – ровно в половине третьего он позвонил.

— Ну как, осваиваетесь? – спросил он. – Холодильник набили? Белье постельное купили? Мебель присмотрели?

У него был веселый и слегка взбудораженный голос.

Она не отвечала.

— Эй! Где вы там? – засмеялся он. – Что вы молчите?

— Тариэл Валентинович, – сказала она. – Но все-таки. Что такое философия?

— Вот это и есть философия! – ответил он. – Всё, что с вами было, что с вами случилось, что с вами дальше будет – это все она. Великое и бесцельное «вдруг». Это несводимо к логике, психологии и так далее. Разве непонятно?

— Вы когда приедете? – выдавила она.

Он засмеялся:

— Я звоню из аэропорта. Улетаю.

— Далеко ли? – спросила она даже с некоторым облегчением.

— Вы не поверите, в Иран. К сыну. Навсегда.

И повесил трубку.

Привилегированный Рабинович

Напоминаем: позиция авторов рубрик "Автограф" и "Колумнистика" может не совпадать с мнением редакции.

Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!

1 КОММЕНТАРИЙ

  1. K Statje — "Chto takoe FILOSOFIJA " — Filosofija — eto POSTOJANNAIA SVYAS mezdu VREMENEM i
    SOBUTIEM :-; SOBUTIEM i CHELOVEKOM

Добавить комментарий