Мой рассказ, который будет состоять из нескольких отдельных историй, я посвящаю людям, не любящим собак. А особенно тем, кто их не любит настолько, что берет к себе в дом, а потом выбрасывает, как надоевшую игрушку
Эвелина КЛЮКА. Фото автора
СУЩЕСТВО
Шел второй день невставания по будильнику, невнимания к синоптикам и, что особенно приятно, экономии косметики и нервов. Отпуск – это прекрасно! Даже если он кратковременный, даже если наступает весной, разрушая планы на лето.
Я усердно ленилась, и ничто не предвещало другого сценария. Но в тихий обеденный час, когда порядочные мужья жуют бутерброды под офисный чай или тиранят официанток в прилегающих к работе кафе, мой появился дома. И благо бы появился один. В кухню, где я как раз собиралась подкрепиться борщиком, мужа, словно баржу, втащило на поводке худющее рыжее существо, задуманное как собака породы колли, но выполненное крайне неаккуратно.
– Это еще что?! – удивилась я, выпучив глаза почти так же, как существо.
Муж объяснил, что это собака, что собаки – давние друзья человека, и что теперь одна из них будет дружить с нами.
– Да, кстати, я назвал ее Даной, – закончил он введение в собаководство, отстегнул поводок и выветрился из дома.
– Больше полаять, что ли, в доме некому?! – мысленно догнала я сбежавшего мужа.
В этот момент псина рванула ко мне (будто услышала мысли), ткнулась лбом в мои ноги и замерла, ожидая приговора. Я замерла тоже – этот приговор обдумывая. Так мы и стояли посреди кухни как два истукана в чистом поле.
Ступор затягивался, и щенячье терпение кончилось раньше моего (мужнин сюрприз, как потом выяснилось, оказался щенком-подростком). Дана, а по сути Дуся, вдруг боднула меня не хуже козы, после чего отскочила на безопасное расстояние и снова застыла, только на сей раз, явно готовясь либо драпать, либо защищаться.
– Борщ есть будешь, несчастье? – обреченно спросила я.
– М-дя! – подпрыгнув от радости, отозвался мой испорченный отпуск.
ПОГОВОРИ СО МНОЮ, ДАНА
Кто-то выбрасывает собак – кто-то их подбирает. Или не подбирает, и тогда собаки становятся бомжами, если выживают конечно. Дуське не суждено было погибнуть от рук гицелей или детишек-садистов – всего неделя страха и голода выпала на ее долю – хотя, разумеется, она очень была не права, родившись бракованной и вообще, родившись.
Нас Дусик приняла сразу. Вот после первой миски борща и приняла. А может, и до нее. Радостно бегая по квартире, будто наконец вернулась домой, она шумно нюхала все, что имело запах, а когда я бросила ей подстилку, немедленно легла и уснула.
– Поздравляю, у Вас чудесная здоровая девочка, – через пару дней сообщил мне ветеринар.
Что девочка у меня, я и без него знала, а вот что она чудесная и здоровая, было приятным сюрпризом. Еще одной неожиданностью стало известие о том, что собаке месяцев пять, не больше, а потому, если я не хочу жить в разгромленной квартире, нужно прямо сейчас купить специальные жевательные игрушки и косточки.
Я сделала все, как доктор прописал, и две недели прошли вполне пристойно. Но отпуск закончился.
В первый рабочий день мы вернулись домой поздно. Муж навещал Дуську в обед, поэтому к вечеру я почти смирилась с мыслью, что у нас теперь минус одна табуретка. Танцы и размашистое виляние хвостом при встрече довершили процесс. Ну как можно было наказывать пляшущую от радости собаку? Да и табуретки эти мне, если честно, не нравились.
Муж с Дусиком ушли гулять, а я начала уборку на лесопилке. Количество щепок и стружки впечатляло, массивная ножка табуретки, приобретшая вид песочных часов – тоже. Радуясь отличному поводу обновить кухонную мебель, а заодно обои, светильник и еще что-нибудь, я подошла к Дуськиному лежаку. Благодушие сразу же испарилось. На собачьей постели, среди игрушек и косточек, чернели грустными кляксами мои лучшие туфли. Модельные лодочки на высокой шпильке превратились в шлепанцы без каблуков – шлепанцы стоимостью в несметное количество табуреток.
– Юра! Она сожрала мои любимые туфли! – встретила я вернувшегося с прогулки мужа.
– Ну и ты что-нибудь ее любимое съешь… Вон той косточкой она наверняка дорожит.
Передумав ссориться с мужем (ему еще туфли мне покупать), я обрушилась на главную виновницу торжества:
– Ах ты мерзкое животное… Ты зачем это сделала?! И почему именно эти туфли? Вот же стоят «Лориблю» – тоже недешевая марка, между прочим. Или у пани изжога от итальянской кухни?!
Дуся, усевшись в углу, сначала «давила виноград» передними лапами и крутила башкой, чтобы не встретиться со мной взглядом, а потом вдруг разразилась длинной эмоциональной тирадой. В ней слышались и жалобы, и вопросы, и укоризна… Собака издавала обычные для собаки звуки, но с интонациями человека. Свои «ава-ава» она именно произносила.
После короткого замешательства муж решил продолжить эксперимент и что-то сочувственно изрек. Дана снова отозвалась длинным сложным предложением, закончив его восклицательным знаком.
Это было лучшее шоу сезона! Зал громыхнул овациями и смехом!
– Вот дураки, – подумала наша разговорчивая собака, и на всякий случай залаяла.
ОТГОЛОСКИ РЕИНКАРНАЦИИ
Дана любила всех, даже котов. Вернее, котов она просто – любила. В сотый раз получив когтистой лапой по чудесному мокрому носу, Дуська и в сто первый его подставляла. Этой мании я вскоре нашла объяснение: в предыдущем воплощении моя собака была кошкой. Нет, сей глубокомысленный вывод я сделала не только на основании ее патологической тяги к небратьям по разуму. Дело в том, что некоторые повадки моей собаки очень напоминали кошачьи.
Во-первых, Дусик была домоседкой. Эта ее (или не ее) черта меня абсолютно, бесконечно устраивала. И особенно она устраивала меня – по утрам.
Смею утверждать, что лишь собачники действительно знают, насколько недобрым бывает утро. Представьте, Вы проспали или голова болит после вчерашнего, то есть жизнь, в общем, насмарку, а тут еще любимая Гера, Нора или благородный Атос скачет у двери – демонстрирует нетерпение. В куртке и семейных трусах (ну, или в халате навыворот и без макияжа) выбегаете на улицу, и что выясняется? Правильно! – Гере, Норе или Атосу не так уж и не терпелось.
В любую погоду и при любых обстоятельствах лучшие друзья человека сначала должны нагуляться, и лишь потом…
А вот Дуське вполне хватало одного полноценного выгула – вечернего, поэтому ранний моцион у нас занимал не более десяти минут: добежать до собачьей тропы, оперативно избавиться от всего лишнего, прибежать обратно. В плохую погоду или по команде «быстро» процесс сокращался вдвое.
Как Вы правильно понимаете, зависть хозяев обычных собак описанию не поддается.
Но природа не терпит дисбаланса, поэтому наше везение компенсировалось другим отголоском реинкарнации.
В заботливых и неленивых руках моего мужа Дусик очень скоро превратилась в весьма респектабельную даму. Даже велосипедист, даже целых два велосипедиста не могли вывести умницу и красавицу из состояния равновесия. Единственное, что могло – это рыба. Чрезвычайное пристрастие к небезопасному для собак продукту я расценила как второй кошачий признак.
Дана, приученная не брать угощение у чужих и не подбирать съедобный мусор, забывала обо всем, когда находила остатки пиршества пивоманов. В этом случае можно было только выдрать находку из пасти (если успеешь!) или молиться, потому что никакие команды «фу», «брось» и т.п., никакие угрозы провести всю оставшуюся жизнь в наморднике на «даму из высшего света» больше не действовали.
А еще… Вы когда-нибудь видели собаку на пуантах? Я видела. Я любовалась этим собачьим балетом всякий раз, когда приходилось купать мою Дульсинею. Пуантами ей служили когти, на которых она изо всех сил старалась устоять, и явно не для того, чтобы вызвать аплодисменты. Спрашивается, откуда у собаки такое владение пальцами и почему она не любит купаться? Ответ, по-моему, очевиден – во всем виноваты кошки.
Дана не выносила сырости. Лужи она всегда обходила, а если обойти не представлялось возможным, шла осторожно, чтобы ничего кроме лап не намочить. Постпрогулочные гигиенические процедуры она терпела, но недолго и еле-еле. Представляете, во что превращались банные дни? Я все-таки расскажу. В предчувствии «большой стирки» Дусёна вжималась в свой лежак, притворяясь ковриком, и страшно расстраивалась, когда мимикрия не приносила желаемого результата.
– Нет! – всегда по-детски тявкала наша собака, пока муж пытался ее обхватить, чтобы отнести в ванну. – Не надо! Что я вам плохого сделала?! Ну подумаешь, использовала разок брюки вместо салфетки, разве это повод так издеваться?! Изуверы! Сатрапы! Живодеры! Не надо!..
Но было надо, и две безжалостные руки обливали, намыливали и опять обливали несчастную Дуську, а две других пресекали ее попытки сбежать.
После экзекуции, правда, наступала наша очередь бегать. Поскольку вытереть насухо густую Дуськину шерсть не удавалось, освобожденная, она немезидой носилась по квартире, орошая всех и вся на своем пути. Отдельным кайфом было настичь кого-нибудь и потереться о ноги. Но настоящий восторг Дана испытывала, когда удавалось подловить нас обоих и протиснуться между. В такие моменты особенно ярко проступала в нашей собаке кошка, и банный день превращался в день безграничного непослушания.
Но знаете, мне это нравилось!
ХВОСТЕНОК
Был день. Мы гуляли и думали о разном: я – о том, что лето скоро закончится, а жаль, Дуська – что лето скоро закончится. Шуба – не лучшее средство от жары, поэтому моя собака уныло плелась рядом, то и дело подталкивая меня в сторону дома. Вдруг она резко и радостно затормозила. Радостно – значит с подскоком. Обычно так она реагировала на рыбу. Мгновенно оценив ситуацию, я вцепилась в ошейник не хуже бульдога и приготовилась оттаскивать свою фишманьячку от предмета ее гастрономической страсти. Но Дана повела себя неожиданно: уселась мне на ногу и застыла.
– Значит не рыба… Что же тогда?..
Я присмотрелась. В паре шагов от нас торчал из травы прямо в солнце кошачий хвост. Вернее, не хвост это был, а хвостенок, невзрачный такой, будто ощипанный одуванчик, но смелый и независимый, как тысяча взрослых хвостов. Все, что к хвосту прилагалось, мы тоже вскоре увидели: растрепанный полосатый комок размером с кулак, и на нем огромные непонятного цвета глаза. Странный котенок подошел, не обращая внимания на огромную псину, уселся у моей незанятой Дуськой ноги, запрокинул голову и принялся меня сканировать.
– А вот и не угадал! Не поддаюсь я гипнозу! И вообще, животных терпеть не могу! Скажи ему, Дусик!
Дана, сидевшая до этого неподвижно качнулась к пришельцу и зашептала ему что-то на ухо. То ли не поверил котенок, то ли просто щекотки боялся, но комок вдруг превратился в дугу и зашипел.
– Ну слава тебе, господи! Не инопланетное существо к нам прибилось! Оставь его, Дусик, он понял, что обознался.
Дана послушно выплюнула ухо котенка, и мы продолжили путь, забыв о приблуде.
Минут через пять встретилась нам хозяйка знакомой таксы.
– Надо же, – заулыбалась она и посмотрела туда, где никого не могло быть, – такой крошечный, а не отстает, шагает в ногу… Дана быстро привыкла к этому славному малышу?
Почуяв неладное, я медленно перевела взгляд в ту же сторону. Снизу опять на меня пялился одуванчиковый комок с голограммами вместо глаз – слабая надежда, что «таксистке» просто голову напекло, не оправдалась.
Я поблагодарила добрую женщину за лестные слова в адрес приблудившегося котенка, а когда она ушла, строго (пусть знает, кто главный!) сказала найденышу:
– Сейчас мы идем домой. Путь для тебя неблизкий, но не надейся, что поедешь на мне. Если дойдешь до подъезда, так и быть, будешь жить с нами.
Дуська от слова «домой» чуть не расплакалась, так надоела ей мать-природа. В нужном направлении летела очертя голову, но у дороги остановилась, подождала, пока я пристегну поводок и возьму котенка на руки. Я, конечно, выполнила Дуськину немую просьбу, но на другой стороне опять отпустила котейку. И он снова зашагал рядом.
Пока я придумывала имя новому домочадцу и обещала себе, что в постель его не пущу, мы подошли к дому. Оставалось пройти два подъезда, как вдруг из первого вырвалась злющая псина – явно чужая и явно в плохом настроении. Не знаю, с какой скоростью летит пуля, но когда через секунду я наклонилась за нашим теперь котенком, заметила лишь его смазанный силуэт вдали.
Обезумевший пес получил пинка от хозяина, успокоился, и они ушли. Мы с Даной, не найдя беглеца, грустные вернулись домой.
Муж выслушал мой рассказ и посочувствовал:
– Принципиальная ты моя…
– А еще невосприимчивая к гипнозу, – подумав, добавила я.
