Как eвpeйский мальчик из берлинского приюта стал фотографом Мэрилин Монро
Леон РОЗЕНБЛЮМ
В один из дней 1946 года один фотограф, выйдя от зубного врача на знаменитый бульвар Сансет в Лос-Анджелесе, увидел молодую девушку, которая шла ему навстречу. Он уже несколько лет профессионально снимал красивых женщин, работал с голливудскими актрисами и, казалось бы, должен был приобрести некоторый иммунитет к эффектной внешности, но здесь что-то заставило его обернуться.
Девушка тоже заметила незнакомца. Тот, по его собственным воспоминаниям, даже присвистнул, затем окликнул ее, представился фотографом и протянул визитную карточку, предложив зайти к нему в студию и сделать несколько пробных снимков.
Она пришла, и он узнал, что ее зовут Норма Джин Доэрти…
Через несколько лет это имя исчезнет, уступив место другому, которое узнает весь мир, – Мэрилин Монро. А много позже, уже став одной из самых знаменитых женщин планеты, она скажет своему старому знакомому:
“Помни, Берни, с тебя всё началось”.
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
Человека, которого она называла Берни, при рождении звали Бруно Бернард Зоммерфельд. Он появился на свет в Берлине в 1912 году, в бедной еврейской семье, и его детство было очень далеко от того ослепительного мира Голливуда, где через несколько десятилетий перед его фотообъективом предстанут кинозвезды первой величины, а снимки самого Бернарда появятся на страницах крупнейших американских журналов. Семья жила очень тяжело: отец страдал тяжелой астмой и плохим зрением, однако во время Первой мировой войны был призван в армию. Пока он служил, мать одна пыталась прокормить четверых детей, а после его возвращения из-за тяжелого материального положения и болезней родителей детей пришлось отдать в приюты, так что Бруно вместе с братьями и сестрами некоторое время воспитывался вдали от семьи.
Однако родители Бруно, при всей бедности, хотели дать старшему сыну настоящее образование, и он поступил в Кильский университет, изучая право и криминальную психологию. В 1934 году, когда Германия уже больше года жила под властью Гитлера и перед евреями одна за другой закрывались двери университетов, государственных учреждений и профессий, молодой Зоммерфельд получил докторскую степень. Однако профессией для него в конце концов стала фотография, которой он увлекался еще с юности.
Спокойной академической карьеры, разумеется, быть уже не могло. Бруно активно участвовал в деятельности еврейской молодежной организации, был ее генеральным секретарем, и в конце концов оказался в черном списке гестапо. В 1937 году, сославшись на намерение продолжить образование в Соединенных Штатах, он сумел покинуть Германию и переехать в Калифорнию – но практически без денег.
Сначала молодой эмигрант действительно продолжил учебу в Калифорнийском университете в Беркли, затем перебрался в Лос-Анджелес и оказался в совершенно другом мире – гораздо более привлекательном, чем криминальная психология. Бруно мечтал стать режиссером, учился у знаменитого немецкого режиссера Макса Рейнхардта, также покинувшего Европу после прихода нацистов к власти, но пробиться в кинорежиссуру ему не удалось.
И тогда эмигрант снова взялся за фотоаппарат: начав с маленькой фотолаборатории, устроенной в подвале дома, он стал снимать жен и детей голливудских продюсеров и агентов, постепенно обзаводясь связями и клиентурой, а затем открыл собственную студию. Именно тогда возник и профессиональный псевдоним, которому предстояло стать своего рода торговой маркой. “Никто в Америке не знал имени Бернард, зато все знали Голливуд”, – объяснял он позднее.
Так появился Bernard of Hollywood – “Бернард из Голливуда”. К середине 1940-х годов он был уже одним из известнейших американских мастеров гламурной фотографии и пин-апа. Его работы публиковали журналы LIFE, Esquire, Look, Redbook, он фотографировал кинозвезд и получил уникальный доступ в закрытый Racquet Club в Палм-Спрингс – любимое место отдыха голливудской элиты, куда посторонних фотографов старались не допускать.
И вот однажды по Сансет-бульвару мимо его студии прошла девушка, которую тогда почти никто не знал.
…Норме Джин было двадцать лет. За ее плечами тоже было детство, проведенное между приемными семьями и сиротским приютом, ранний брак и работа на военном заводе; теперь она работала фотомоделью, сотрудничая с агентством Blue Book и мечтая о кино. Внешность у нее тогда была совсем не той, которая позднее станет одним из символов ХХ века: никаких знаменитых платиновых локонов – каштановые волосы, почти никакого голливудского лоска; это была начинающая модель, еще только учившаяся работать перед камерой.
Бруно Бернард, однако, увидел в ней то, чего пока не замечали миллионы, и стал ее фотографировать, причем на ранних снимках особенно интересно наблюдать еще не Мэрилин Монро, образ которой вскоре начнут тщательно создавать парикмахеры, гримеры, костюмеры и рекламщики киностудий, а именно Норму Джин – молодую, веселую, иногда чуть застенчивую девушку, необыкновенно естественную перед объективом. Бернард вспоминал, что редко встречал даже среди опытных моделей человека, который настолько свободно чувствовал себя перед камерой.
Их сотрудничество продолжалось много лет, хотя утверждение, будто именно Бернард в одиночку “открыл Мэрилин Монро”, было бы, пожалуй, слишком красивым упрощением. К моменту их знакомства Норма Джин уже работала моделью, а летом 1946 года получила свой первый контракт с киностудией 20th Century Fox, где вскоре появились и новое имя, и новый цвет волос.
Но Бернард действительно сыграл в ее судьбе заметную роль – и особенно важным оказался другой человек, с которым фотограф ее познакомил. В конце 1940-х годов Бернард снимал Мэрилин в Палм-Спрингс – в том самом закрытом Racquet Club, где она позировала у бассейна и на трамплине для прыжков в воду. По счастливому совпадению, рядом оказался Джонни Хайд, один из руководителей крупнейшего актерского агентства William Morris. Невысокий, болезненный, значительно старше Мэрилин, Хайд обладал огромными связями в Голливуде и очень скоро влюбился в нее.
На этот раз речь шла уже не просто о красивых фотографиях: Хайд стал ее агентом и, используя свое влияние, добился для Мэрилин ролей, которые позволили, наконец, Голливуду увидеть в эффектной блондинке не только модель для календарей. В 1950 году она появилась в “Асфальтовых джунглях” Джона Хьюстона, затем – в картине “Все о Еве”, а вскоре заключила новый контракт с 20th Century Fox. Когда Хайд предложил ей выйти за него замуж, она отказала, но позднее вспоминала его как человека, который действительно любил ее и верил в нее. В декабре 1950 года Джонни Хайд умер от сердечного приступа…
А Берни продолжал фотографировать свою Норму Джин. Даже когда весь мир уже знал ее как Мэрилин Монро, для него она во многом оставалась той девушкой с Сансет-бульвара. Он снимал ее на разных этапах карьеры и оказался рядом с ней во время создания одного из самых знаменитых кадров в истории Голливуда – сцены из фильма Билли Уайлдера “Зуд седьмого года”, когда поток воздуха из вентиляционной решетки метро взметнул вверх белое платье Мэрилин. Существуют тысячи изображений этого эпизода, снятого в Нью-Йорке осенью 1954 года многочисленными фотографами, но именно фотография Бернарда стала одной из канонических.
Именно тогда, по воспоминаниям фотографа, Мэрилин и произнесла свою знаменитую фразу: “Помни, Берни, с тебя всё началось”. В этих словах было, пожалуй, нечто большее, чем благодарность фотографу: у них действительно было что-то общее. Девочка, которую передавали из одной приемной семьи в другую и которая некоторое время жила в сиротском приюте, встретила человека, который сам ребенком оказался в приюте из-за нищеты родителей. Норма Джин всю жизнь боялась снова стать никому не нужной; Бруно Зоммерфельд принадлежал к поколению немецких евреев, у которых однажды попытались отнять не только профессию и родину, но само право на существование. Оба выбрались в совершенно другой мир, оба сменили имена и оба в каком-то смысле создали себя заново.
Но в биографии Бернарда есть еще один поворот, особенно интересный для нас – в начале 1960-х годов, отойдя от гламурной фотографии, он вернулся в Европу и занялся фотожурналистикой. В 1961 году бывший немецкий еврей, когда-то бежавший от гестапо, приехал в Израиль, где в Иерусалиме шел процесс над Адольфом Эйхманом – одним из главных организаторов уничтожения европейского еврейства. Бернард освещал процесс для немецкого журнала Der Spiegel.
Трудно придумать более поразительное “замыкание круга”: человек, чье имя когда-то находилось в списках гестапо и которому пришлось спасаться бегством из Германии, спустя почти четверть века направил свой объектив на стеклянную загородку, в которой сидел один из тех, кто организовывал депортацию миллионов евреев в лагеря смерти.
Израиль произвел на Бернарда настолько сильное впечатление, что вскоре появились его фотоальбомы “Bernard’s Israel” и “Israel: Bernard’s Photographic Impressions”. Фотограф, которого Америка знала прежде всего по фотографиям красавиц в купальниках и портретам кинозвезд, снимал теперь совсем другую страну – молодой, бурно развивающийся Израиль начала 1960-х.
Мэрилин Монро умерла 5 августа 1962 года. Бруно Бернард пережил ее почти на четверть века, продолжая работать, устраивая выставки и сохраняя огромный архив, в котором осталась удивительная фотографическая летопись превращения Нормы Джин в Мэрилин. В 1984 году Академия кинематографических искусств и наук устроила большую ретроспективу его работ – редкая честь для фотографа, десятилетиями остававшегося по другую сторону камеры.
Бруно Бернард умер от рака 3 июня 1987 года в Лос-Анджелесе в возрасте 75 лет. После него остались тысячи фотографий: Кларк Гейбл и Кэри Грант, Марлен Дитрих и Рита Хейворт, Элизабет Тейлор и Софи Лорен, голливудские бассейны и девушки в купальниках, Иерусалим и процесс Эйхмана. И, конечно, Мэрилин – сначала еще Норма Джин, потом начинающая актриса и, наконец, кинозвезда, ставшая одним из символов своей эпохи.
Из всех ее фотографий Бернард особенно дорожил ранними. Наверное, потому, что ему посчастливилось увидеть Мэрилин Монро раньше, чем весь остальной мир.
"Новости недели"
Как спортсмены – с “Бруклин Доджерс”. Как мужчины – с Мэрилин Монро
