Кровавый теракт у Маале-Акрабим на трассе Эйлат – Беэр-Шева 17 марта 1954-го: как это было
Геннадий ШЛАИН
Даже при беглом взгляде на карту Израиля видно, что вся его южная часть, от Беэр-Шевы до Эйлата, мало заселена, поскольку представляет собой почти непригодную для жизни каменистую пустыню Негев. На протяжении многих веков не существовало ни одной дороги, связывающей обжитые места Палестины с Красным морем. Это неудивительно, ведь такой путь должен был проходить через выжженную и почти безлюдную территорию.
В 1922 году Лига Наций вручила Великобритании мандат на управление Палестиной, объясняя это необходимостью «установления в стране политических, административных и экономических условий для безопасного образования еврейского национального дома». Уже через несколько лет, в 1927 году, англичане для контроля за отдалёнными южными районами этого региона решают создать транспортную связь между Беэр-Шевой и нынешним Эйлатом (тогда это был военный пост Умм-Рашраш). По построенной узкой грунтовой дороге в то время могли проехать лишь бронетранспортёры и грузовики. К тому же линия трассы проходила через горный хребет Хацера. Чтобы машинам легче было подняться на высоту более 400 метров, англичане строят очень извилистый длинный подъём из долины Арава на плато Ямин – единственную ровную местность в этом районе.
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
Путь проходил недалеко от заброшенной тропы, бывшей когда-то частью древнего караванного «пути благовоний» (маршрута, который в античности связывал юг Аравийского полуострова со странами Средиземноморья). Новая дорога получает название Маале-Акрабим (Подъём скорпионов). В 1950 году инженерные войска ЦАХАЛа (армии обороны Израиля) расширили, укрепили и заасфальтировали весь данный отрезок пути. В честь проделанной тяжёлой работы был воздвигнут небольшой монумент.
Этот участок дороги № 227 в Негеве можно описать многими прилагательными: красивый, опасный, извилистый, впечатляющий, ужасающий, завораживающий, крутой, резкий, пугающий… И все они лишь в малой мере отражают те чувства, которые охватывали проезжающих по этому пути. На дороге случалось много аварий и погибло немало людей. Скорее всего, нынешним путешественникам не придётся испытать это на себе, так как сейчас участок официально недоступен для движения автотранспорта. Дорога закрыта из-за своего состояния и нежелания ни одной из государственных структур брать на себя ответственность и лишние расходы на ремонт этого сложного отрезка трассы. В начале и в конце участка, а точнее, вверху и внизу подъёма, были насыпаны горки песка для предотвращения заезда на него. Однако владельцы внедорожников свободно преодолевают эту преграду, а бедуины вообще проезжают эти почти рассыпавшиеся заслоны, даже не снижая скорости. Дорога использовалась до середины 50-х годов прошлого века, когда на замену ей была построена более длинная, но безопасная и быстрая трасса № 25 через город Димона.
НАПАДЕНИЕ ТЕРРОРИСТОВ
Именно на дороге № 227, на участке крутого серпантина Маале-Акрабим, 17 марта 1954 года произошёл кровавый и один из тяжелейших терактов в истории Израиля.
В тот день банда из 12 террористов, проникших на территорию Израиля из Иордании, устроила засаду на трассе Эйлат – Беэр-Шева и напала на проезжавший по ней пассажирский автобус.
Теракт пришёлся на сотрудников транспортного кооператива «Эгед», которые в те дни находились в Эйлате. Они принимали участие в праздновании пятой годовщины освобождения города и водружения над ним знаменитого «чернильного» флага. (Такое название произошло от того, что в 1949 году у бойцов бригады «Негев», захвативших Эйлат, не оказалось под рукой флага Израиля. Тогда они соорудили его из белой простыни и на ней чернилами нарисовали «Щит Давида».) После всех торжественных мероприятий усталые люди сели в автобус, на котором красовалась надпись «Ко Дню Эйлата – "Эгед" приветствует пионеров Негева», и поехали по направлению к Беэр-Шеве. В те минуты, когда транспорт стал взбираться по серпантину Маале-Акрабим, большинство пассажиров дремали. В автобусе находились одиннадцать человек взрослых и детей, а также четверо солдат для охраны. Они никак не могли предполагать, что за очередным поворотом их подстерегает смерть. Ближе к полудню автобус уже поднимался по крутым извилинам Маале-Акрабим, где водители обычно сбрасывают скорость. Затаившаяся у монумента солдатам инженерных войск группа боевиков внезапно атаковала пассажирский транспорт, обстреляв его с близкого расстояния.
Они планировали прежде всего убить водителя, чтобы потерявший управление автобус упал в пропасть. Так и случилось – шофёр был смертельно ранен первой же автоматной очередью. Однако он смог резко затормозить и остановил автобус, открыв двери в надежде, что пассажиры успеют выскочить и укрыться от огня. Но многие из них уже были ранены. Через минуту террористы вплотную приблизились к транспорту и продолжили в упор поливать автоматным огнём всех, кто пытался из него выйти, в том числе женщин и детей. Затем бандиты ворвались в автобус и начали в упор стрелять в истекающих кровью пассажиров. Они прекратили стрельбу, лишь когда решили, что уничтожили всех раненых и никто не остался в живых. Вместе с сотрудниками «Эгеда» погибли и четверо военнослужащих, сопровождавших автобус в целях безопасности. Охрана транспорта в то время была обычной практикой. Но это нападение было столь внезапным, что ни один из них не успел среагировать: их оружие лежало на верхних полках, а сами они были убиты буквально в первые секунды атаки.
Из 15 человек (10 гражданских, 4 солдат и 1 водитель), находившихся в автобусе, в живых осталось только трое.
Двенадцать человек, включая детей, расстреляли на месте, один получил тяжёлое ранение, и только двое не пострадали. Один взрослый каким-то неведомым образом выбрался из автобуса и укрылся среди придорожных камней. Пятилетняя Мири Фирстенберг осталась жива, спрятавшись между сиденьями, к тому же сверху её прикрыло упавшее тело убитого мужчины. Девятилетний Хаим, старший брат Мири, тоже спрятался между телами и остался в живых, но, когда выстрелы затихли, он поднялся и спросил сестру: «Они ушли?» Один из арабов услышал детский голос, вернулся в автобус и выстрелил мальчику в голову. Ребёнок погрузился в кому, из которой не выходил 32 года, до самой своей смерти в 1986 году. Их родители оказались среди убитых. Мири и её трёхмесячная сестра, оставшаяся дома, оказались одни из всей семьи на этом свете.
– Когда бандиты приблизились ко мне, – рассказывала потом маленькая Мири, – я притворилась мёртвой. Они подумали, что я неживая, и не тронули меня. А маму и папу убили по-настоящему. Я видела, как они умирали.
Отец Мири, Эфраим Фирстенберг, являлся водителем-дублёром автобуса. Он был вооружён и открыл огонь по террористам, но в перестрелке погиб вместе со своей женой Ханой, матерью Мири.
«ТРАГЕДИЯ У МААЛЕ-АКРАБИМ»
С таким заголовком 18 марта 1954 года вышли все израильские газеты. Речь шла о нападении террористов на автобус кооператива «Эгед», следовавшего из Эйлата в Тель-Авив.
Из-за отсутствия связи с пассажирами тревогу забили лишь через несколько часов, когда выяснилось, что транспорт не прибыл в Беэр-Шеву. Спустя некоторое время его, изрешечённого пулями, обнаружили поднимавшиеся на машине по серпантину трое военнослужащих. Войдя в расстрелянный автобус, они оцепенели от ужаса, увидев представшую перед ними страшную картину. Вдруг кто-то из них заметил слабое шевеление под одним из сидений – там затаилась маленькая девочка, вся залитая кровью. Оценив обстановку и сообразив, что террористы могут вернуться, солдаты подхватили малышку и быстро, насколько позволяла дорога, уехали с места трагедии. Через некоторое время они прибыли в Беэр-Шеву и доложили об увиденном. В Маале-Акрабим направились спасатели, полицейские, военнослужащие. Позже эти трое солдат предстали перед судом по обвинению в том, что покинули место теракта, не проверив, жив ли ещё кто-то. Они были приговорены к двухмесячному тюремному заключению. Всех убитых и смертельно раненных подобрали проезжавшие мимо жители ближайшего мошава Хецва. Эти люди пытались оказать расстрелянным пассажирам посильную, но уже бесполезную помощь на месте, а затем оперативно доставили их в больницу г. Беэр-Шева.
Через короткое время правительство, потрясённое масштабом потерь, решилось на беспрецедентный шаг. По его распоряжению тела убитых были возвращены на место теракта, чтобы ситуацию смогли заснять все аккредитованные в Израиле иностранные журналисты. Кадры, опубликованные на следующий день в зарубежных изданиях, должны были раскрыть глаза международной общественности, определить её отношение к террору, который ведут против молодого еврейского государства и его мирных граждан арабские соседи. Следует отметить, что в то время террористы атаковали Израиль чуть ли не ежедневно, но столь крупного теракта, как в Маале-Акрабим, страна не знала с самого окончания войны за Независимость.
Иорданцы отрицали какую-либо свою причастность к совершённому зверскому убийству. Хотя было абсолютно ясно, что террористы проникли в Израиль именно оттуда, эта страна заявила, что к нападению причастны контрабандисты, которые пробирались через пустыню Негев из Египта к иорданской границе. Израильское правительство отвергло это утверждение и возложило всю ответственность за происшедшее на Иорданию. Однако израильско-иорданская комиссия по прекращению огня, контролировавшая под эгидой ООН соблюдение перемирия обеими странами, отклонила требование Израиля осудить правительство Иордании. Наоборот, под влиянием арабских заседателей, составлявших в ней большинство, она резко осудила Израиль. В ответ на это израильское руководство решило вывести представителей своей страны из состава комиссии. В самом Израиле поднялась волна общественного протеста против ооновских наблюдателей. Зазвучали призывы к отставке главы их группы в ближневосточном регионе датского генерала Вогена Беники, который занимал откровенно враждебную позицию по отношению к Израилю. Депутаты Кнессета и представители общественных организаций требовали проведения акции возмездия.
– Если вы оставите без ответа убийство двенадцати человек, в том числе женщин и детей, воцарится хаос, – восклицал с парламентской трибуны лидер оппозиции в Кнессете Менахем Бегин. – Именем Господа, положите конец кровопролитию или уходите в отставку!
Редактор газеты «Едиот ахронот» д-р Герцль Розенблюм решил публично призвать Беники подать в отставку, но цензура, в то время очень строгая, изъяла статью из вёрстки. Было запрещено публиковать её из опасений, что это может нанести ущерб Израилю. Однако содержание статьи стало известно: текст зачитал с трибуны Кнессета депутат, которому цензура была нипочём, всё тот же лидер оппозиции Менахем Бегин.
– Я хочу довести до вашего сведения содержание телеграммы, которую направил мне редактор «Едиот ахронот» д-р Розенблюм, – заявил Бегин, обращаясь к депутатам.
– Это, в сущности, статья, в которой он требует отставки генерала Беники и призывает его покинуть территорию нашей страны. Но цензура запретила публиковать статью. Если мы не ответим на теракт, значит, кровь наших близких: мужчин, женщин, детей – пролита даром, – сказал Бегин, обращаясь к правительству.
Армейское командование настаивало на необходимости нанесения ответного удара. Высшие офицеры в один голос утверждали, что столь страшное преступление не должно сойти врагам с рук. Но возглавлявший тогда правительство Моше Шарет категорически воспротивился проведению контртеррористической операции. Он всегда придерживался умеренных взглядов, старался избежать эскалации насилия и считал, что Израиль только проиграет, ответив ударом на удар. Вот что Шарет написал позже в своём дневнике:
«Ответная акция сгладит ужасающее впечатление, которое оставил теракт, затушует тяжесть преступления, совершённого против народа Израиля, и поставит нас на одну ступень с хладнокровными убийцами, нашими злейшими врагами. Страна должна использовать инцидент в Маале-Акрабим для политической атаки на крупные державы Запада, заставив их оказать давление на Иорданию во имя предотвращения подобных акций в дальнейшем».
Сдержанная позиция главы правительства Моше Шарета и его стремление уклониться от ответной акции не выдержали проверки временем. Ближайшая действительность также опровергла его убеждения.
Бывший глава правительства Давид Бен-Гурион также был крайне недоволен беззубой политикой премьер-министра. Именно это вынудило Старика (прозвище Бен-Гуриона), который уже год как находился на пенсии в отдалённом кибуце Сде-Бокер, вернуться к активной политической деятельности.
Спустя два дня после расстрела автобуса в Маале-Акрабим террористы вновь пришли из Иордании, убив охранника еврейского поселка Каслон (между Иерусалимом и Бейт-Шемешем). На этот раз удалось точно установить, что они прибыли из деревни Нахалин, расположенной в трёх километрах западнее Бейт-Лехема (Вифлеема) и в 15 км от места нападения.
Этот повторный теракт вывел из себя даже миролюбивого Моше Шарета. Он дал согласие на проведение акции возмездия, потребовав взорвать дома террористов в Нахалине.
Оглядываясь назад, следует отметить, что зверское преступление в Маале-Акрабим стало поворотным пунктом в антитеррористической стратегии ЦАХАЛа. Планируемый рейд был поручен бывшим бойцам уже расформированного к тому времени подразделения 101 – группе спецназа под командованием майора Ариэля Шарона. В задачи этого отряда входило осуществление контртеррористических акций на территории соседних с Израилем арабских стран. Уже после рейда, летом 1954 года, это подразделение совершило несколько десятков операций в Иордании и Египте, убедивших арабов в том, что им придётся дорого заплатить за каждую свою вылазку. Деятельность группы дала свои плоды: постепенно арабские террористы заметно умерили свой пыл. Только после Шестидневной войны, получив военную и политическую поддержку от СССР, террор на Ближнем Востоке стал приобретать размах и продолжается по сей день.
АКЦИЯ ВОЗМЕЗДИЯ
В том, кому именно должно быть поручено проведение этой операции, ни в генштабе, ни в министерстве обороны не сомневались – разумеется, Ариэлю Шарону. Для участия в действиях на вражеской территории было отобрано 60 бойцов. И Шарон, и Моше Даян (начальник генштаба армии Израиля) понимали, что у них обоих нет права на ошибку. Провал операции означал бы не только сильный удар по военной карьере Шарона, но и не меньший урон авторитету Даяна. Его как руководителя немедленно обвинили бы в ошибочном назначении на должность командира спецназа человека, который до неё пока явно не дорос.
Ариэль Шарон немедленно ужесточил режим тренировок в части, а перед операцией собрал два взвода самых отборных бойцов группы. Он провёл с ними короткую, но чёткую беседу о том, что еврейские солдаты не воюют с женщинами и детьми, а значит, ни при каких обстоятельствах не стреляют в них.
29 марта 1954 года израильские спецназовцы под командованием Шарона осуществили налёт на деревню Нахалин близ Бейт-Лехема. Накануне ночью бойцы переправились на территорию Иордании и за два часа до наступления рассвета прибыли на место.
Согласно первоначальному плану Шарона, они должны были ворваться в этот посёлок, перерезать все ведущие к деревне дороги, затем взорвать в ней дома террористов и вернуться в Израиль. Однако незадолго до начала операции выяснилось, что иорданцы заметили манёвры израильтян на границе и, поняв, что целью этой атаки будет именно Нахалин, уже готовились к обороне деревни.
Получив такое сообщение, Ариэль Шарон, тем не менее решил на свой страх и риск операцию не отменять, а немедленно изменить её план. Сидя в джипе вместе с командирами двух ударных групп, Меиром Хар-Ционом и Давидом Аарони, он на ходу набросал новый порядок действий. По его расчёту, атака на Нахалин, которую должна была осуществить группа Аарони, превращалась лишь в отвлекающий манёвр, а главный удар предназначался по форпостам иорданского Арабского легиона. Этот план сработал: пока иорданцы отчаянно сражались за деревушку Нахалин, подтягивая к ней всё новые силы, группа Хар-Циона взорвала их армейские форпосты и несколько домов. Убедившись в выполнении задания, Шарон дал приказ об отступлении, и обе группы без потерь вернулись в Израиль.
Моше Даян однозначно определил действия отряда как «хорошую работу», но Ариэль Шарон не давал оценку действиям своих солдат до тех пор, пока не получил окончательные данные о потерях с иорданской стороны. Вскоре поступили сообщения, что намеченные к разрушению дома в деревне взорваны. Противник потерял в том бою девять военнослужащих Арабского легиона и мухтара (главу клана) деревни, но женщин и детей среди убитых не было. Поэтому никто не мог обвинить Израиль в том, что в ответ на теракты он устроил резню среди мирного населения.
При отступлении одна из групп десантников под командованием Аарони попала в засаду иорданской армии. В соответствии с принятой тогда в ЦАХАЛе британской доктриной бойцы отряда, нарвавшегося на засаду врага, должны были найти укрытие и перейти к обороне. Однако командир дал приказ атаковать противника и подавить его огневые точки. В ходе скоротечного боя пять военнослужащих иорданской армии, включая офицера в звании полковника, были убиты, остальные обратились в бегство. Израильтяне потерь не понесли. Этот эпизод привёл к пересмотру правила, предписывавшего попавшему в засаду отряду немедленно переходить к обороне.
Иордания, так и не признав своей вины, возмутилась действиями Израиля и обратилась с жалобой в Совет безопасности ООН. Король Хусейн посетил деревню Нахалин и пообещал местным жителям восстановить разрушенные дома. Несмотря на осуждение международного сообщества, Израиль продолжил проведение акций возмездия.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Теракт в Маале-Акрабим, при всех его трагических последствиях, обогатил израильские службы безопасности известным опытом и дал дополнительное понимание природы палестинского террора. Арабские идеологи утверждают, что террор, который осуществляет их народ, начался с оккупацией Израилем принадлежащих им земель и завершится в тот момент, когда эти земли будут возвращены. Но на деле оказывается, что арабы вели террор против Израиля задолго до 1967 года, когда наша страна в неравной войне с рядом арабских стран захватила Иудею, Самарию и сектор Газы. Поэтому утверждения палестинских арабов о том, что нападения на мирное население направлены лишь против захвата Израилем их земель, лишены оснований. Даже ещё до образования еврейского государства проявлениями таких зверских действий были еврейские погромы 1920–21, а затем 1936–39 годов, а перед этим резня в Хевроне в 1929-м. Террор активизировался в 1947 году, после принятого ООН решения о разделе оставшейся третьей части Палестины (на двух других третях в 1946 году Британия, без участия ООН, самовольно создала государство Иордания) на еврейское и арабское государства и особенно после провозглашения независимости Израиля. Произошедший теракт в Маале-Акрабим – одно из проявлений политики арабов, направленной на уничтожение евреев везде, где это возможно, вне всякой связи с вымышленной оккупацией. Испокон веков палестинские арабы терроризировали евреев с единственной целью – уничтожить, изгнать или поработить древний народ, тысячелетиями живущий на Святой земле.
В 2007 году, в преддверии очередного дня рождения Эйлата, из Хайфы к берегам Красного моря был доставлен автобус, который 17 марта 1954-го расстреляли иорданские террористы. Кооператив «Эгед» отреставрировал его и подарил новому музею, открывшемуся под названием «Мой город – Эйлат», как символ того, что такое больше не должно повториться.
В этом знаменательном событии приняла участие 58-летняя Мири Фирстенберг.
