Бантики, трость судьбы, окровавленные сапоги и петля Элизабет Беккер
Лилиана БЛУШТЕЙН
В соцсетях с регулярностью, достойной лучшего применения, периодически всплывает один и тот же исторический кадр. На нем — юная девушка. Стройная, со стрижкой "под пажа", в короткой юбке и босоножках, полосатой блузке
Ее держат двое мужчин на грузовике под виселицей.
Под снимком неизменно разворачивается яростная полемика.
“Ей же было всего двадцать два!”
“Она была совсем ребенком!”
“Неужели нужно было убивать столь хрупкое создание, ведь она просто выполняла приказ?”
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
За этим сентиментальным глянцем скрывается биография Элизабет Беккер — надзирательницы концентрационного лагеря Штуттгоф, чья хрупкая внешность стала, пожалуй, самым лживым фасадом в истории послевоенного правосудия.
МЕЧТЫ О ВЕЛИЧИИ И РОМАНТИЗАЦИЯ ЗЛА
Элизабет родилась в 1923 году в городке Нойтейх (ныне Новы-Став) Вольного города Данциг в скромной немецкой семье. Ее юность пришлась на годы, когда нацистская Германия опьяняла молодежь мифами о расовом превосходстве и великом предназначении. В 1936 году тринадцатилетняя Элизабет сменила кокетливый бантик на черный галстук с беретом и с восторгом вступила в Bund Deutscher Mаdel (Союз немецких девушек).
Для провинциальной мещанки нацизм стал не просто идеологией, а эстетическим откровением. Массовые марши, развевающиеся знамена, культ силы, чувство принадлежности к “касте господ” и глубокий, въевшийся в подкорку бытовой антисемитизм сформировали ее мировоззрение. Быть немкой казалось привилегией, а все остальные — поляки, евреи, цыгане — воспринимались не более чем подлежащий сортировке биоматериал.
Ее карьера развивалась буднично: кондуктор трамвая в Данциге, машинистка, помощница в сельском хозяйстве, повариха. Но к 1944 году СС требовались новые кадры для обслуживания конвейера смерти. Когда 5 сентября 1944 года Беккер прикомандировали к концентрационному лагерю Штуттгоф, она приняла новое назначение не как обузу, а как шанс проявить верность Рейху.
Получив серо-зеленую форму SS-Aufseherin (надзирательницы), Беккер была распределена в блок SK-III, где содержались женщины и дети.
ЧЕТЫРЕ МЕСЯЦА В АДУ: СВИДЕТЕЛЬСТВА НА СУДЕ
Беккер проработала в Штуттгофе всего четыре месяца — с сентября 1944-го по январь 1945 года. Но этого времени ей хватило, чтобы оставить о себе кровавую память. На первом процессе по делу Штуттгофа, открывшемся в Гданьске (Данциге) весной 1946 года, выжившие узники дали против нее подробные и леденящие кровь показания:
“Отбор для трубы”: выжившая польская узница показала, как Беккер лично проводила селекции на аппельплатце (площади для построений). Она с улыбкой прохаживалась вдоль шеренг ослабевших от голода женщин и с помощью деревянной трости выдергивала тех, кто казался ей слишком истощенным, отправляя их прямо в газовую камеру.
Селекция детей: другой свидетель описал, как Элизабет формировала группы из еврейских детей. На заседании зачитали показания: когда одна из матерей бросилась к ней в ноги, умоляя пощадить десятилетнего сына, Беккер с силой ударила женщину сапогом по лицу, а затем лично оттолкнула ребенка в сторону обреченных. После этого сапог был в крови ее жертвы.
Пытка морозом: бывшие заключенные рассказали о любимом “развлечении” Беккер. Глубокой зимой 1944 года она заставляла изможденных женщин часами стоять босыми на снегу в одном белье, при этом сама стояла рядом в теплой шинели и утепленных сапогах и наносила удары плетью тем, кто падал от обморожения.
Забивание до смерти: один из свидетелей-капо показал, что Беккер регулярно применяла кожаный кнут с металлическим наконечником. Он зафиксировал случай, когда Элизабет забила до бессознательного состояния молодую еврейскую девушку за то, что та попыталась спрятать под тряпьем корку сухой картофельной кожуры.
Сопровождение к крематорию: согласно лагерным документам и свидетельствам персонала, Беккер не просто формировала списки, а лично конвоировала группы заключенных к бараку с газовой камерой, следя за тем, чтобы никто не попытался сбежать или выпрыгнуть из машины. На суде подтвердилось, что она отправила на смерть как минимум тридцать женщин лично, не считая участия в массовых акциях.
Садизм ради развлечения: несколько свидетелей отметили, что Беккер испытывала откровенное удовольствие от издевательств. Она могла заставить группу тяжелобольных женщин переносить тяжелые камни с одного места на другое без какой-либо цели, просто наблюдая, как они умирают от разрыва сердца и истощения.
Читайте в тему:
БЕГСТВО, АРЕСТ И МАСКА БЕЗРАЗЛИЧИЯ
15 января 1945 года, когда Красная армия стремительно приближалась к Данцигу, Беккер бросила лагерь и бежала в родной Нойтейх, надеясь раствориться среди гражданского населения. Она переоделась в гражданское платье и закопала документы СС. Милая девушка в матроске с повязанным на шее бантом была очень похожа на обывательницу, за спиной которой никто не заподозрит кровавый шлейф.
Но скрываться долго не удалось: 13 апреля 1945 года польская полиция арестовала ее.
На суде, начавшемся 31 мая 1946 года, Беккер вместе с другими эсэсовками — Дженни-Вандой Баркманн, Гердой Штайнхофф и Вандой Клафф — вела себя подчеркнуто вызывающе. Девушки с кокетливыми прическами, в аккуратных платьях, хихикали, перешептывались, поправляли макияж и демонстративно рассматривали присутствующих в зале суда родственников погибших людей и чудом выживших узников. Беккер до последнего считала, что победившая сторона не посмеет повесить молодых и привлекательных женщин.
Сначала она полностью отрицала свою вину, затем призналась в отборе людей для газовых камер, а позже пыталась отозвать показания, уверяя, что лишь “браковала непригодных к работе” и защищала порядок. Когда 31 мая 1946 года суд огласил смертный приговор, сдержанность исчезла.
ПРОШЕНИЕ К БЕРУТУ И ВИСЕЛИЦА НА БИСКУПЬЕЙ ГОРКЕ
Из камеры смертников Беккер направила несколько писем на имя президента Польской Республики Болеслава Берута с прошением о помиловании. Даже сам трибунал, учитывая ее молодой возраст и меньший срок службы по сравнению с другими подсудимыми, рекомендовал заменить казнь на 15 лет заключения. Элизабет умоляла о прощении, писала о своей юности, о том, что была лишь маленьким винтиком, исполнявшим приказы.
Берут отклонил прошение.
4 июля 1946 года на холме Бискупья Горка в Данциге состоялась публичная казнь. На площади собралось более 20000 зрителей. Одиннадцать осужденных — эсэсовок и капо — привезли на открытых грузовиках. Беккер надели петлю на шею первой или в числе первых.
Свидетели казни вспоминают, что перед самым концом напыщенность надзирательниц окончательно испарилась. Никакого трогательного прощания между подсудимыми не было: охваченные паническим страхом смерти, девушки плакали, дрожали и искали глазами священников. В 17:00 грузовики одновременно выехали из-под виселиц.
УРОКИ ФАЛЬШИВОГО СОЧУВСТВИЯ
Прошли десятилетия, но феномен Элизабет Беккер продолжает будоражить комментаторов в социальных сетях. Под качественными и цветными обработками ее снимков люди пишут комментарии, полные псевдогуманизма: “Она ведь была совсем девчонкой”, “Ей бы жить да рожать детей”, “Разве можно было так жестоко расправляться с юным созданием, которое просто попало в жернова пропаганды?”
Эти комментаторы упорно предпочитают не замечать, что под изящной юбкой и аккуратным бантом скрывался убежденный палач. И здесь напрашивается только один вопрос к подобным доброхотам:
— Если бы эта хрупкая, юная девушка со свойственным ей немецким педантизмом и с улыбкой на свежем лице отправила в газовую камеру вас, ваших детей, ваших братьев и сестер или вашу мать — вы бы и тогда пролили слезу над ее испорченной юностью?
