Злодеяние в Траппе в устах французского президента оказалось "первым в истории Пятой республики терактом по расистским, националистическим и религиозным мотивам". Будто не было гибели Сары Халими и Мирей Кнолль, учеников и преподавателей в тулузской школе, зрителей зала "Батаклан"…
Лилиана БЛУШТЕЙН
Когда политическая конъюнктура заставляет главу государства слепнуть на оба глаза, на свет рождаются фразы, поражающие амнезией произносящего их. Заявление президента Франции Эммануэля Макрона в связи со стрельбой в доселе неизвестном широкой публике предместье Парижа под названием Трапп вошло в историю политической лицемерной риторики как эталон избирательной памяти. Объявив трагедию в Траппе “первым в истории” (или уникальным в своем роде) терактом, совершенным исключительно по расистским, националистическим и религиозным мотивам, хозяин Елисейского дворца буквально перечеркнул кровь и память десятков жертв, погибших на французской земле за последние годы.
ТРАГЕДИЯ В ТРАППЕ: ЧТО ПРОИЗОШЛО НА САМОМ ДЕЛЕ?
События в Траппе и Ла-Веррьер (департамент Ивелин) действительно ужасают своей бессмысленной жестокостью. 39-летний Кевин Т., вооруженный полуавтоматическим оружием времен Второй мировой войны (пулеметом типа Sten), устроил хаотичную стрельбу из своего автомобиля по случайным прохожим. Автомобиль со стрелком объезжал автозаправку, медицинский центр и детскую площадку, выискивая цели.
Жертвой этой бойни стал молодой человек 2000 года рождения, еще пять человек получили тяжелые ранения — среди них 12-летняя девочка, за жизнь которой сейчас борются врачи. Большинство пострадавших — представители мусульманской общины и выходцы из семей иммигрантов. Личность самого Кевина Т. также далека от образа “случайного оступившегося”: за его плечами четыре уголовные судимости (которые, впрочем, по французским законам были благополучно аннулированы из реестра), а в его машине полицейские обнаружили газовые баллоны и слезоточивый газ.
Убийство людей по признаку расы, цвета кожи или вероисповедания — это преступление, которому нет и не может быть оправдания. Прокуратура по борьбе с терроризмом (PNAT) законно квалифицировала произошедшее как теракт. Но вопрос к Эммануэлю Макрону лежит не в плоскости оценки Кевина Т., а в сфере оценки истории.
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
АМНЕЗИЯ ПО ВЫЗОВУ
Произнося свои пафосные речи перед телекамерами, президент Франции заявил, что страна столкнулась с чем-то невиданным. Но действительно ли теракт на почве религиозной и национальной ненависти происходит во Франции “впервые”? Или же французское государство привыкло ранжировать жертв по идеологической удобности?
В парадигме Елисейского дворца, судя по всему, многолетняя кровавая цепь антисемитских убийств и терактов на почве ненависти к еврейскому народу — это не расизм и не теракт, а так, “отдельные эпизоды бытового сумасшествия” или “мелкое хулиганство с тяжелыми последствиями”.
Память господина президента оказалась невероятно короткой.
Тулуза (2012 год). Когда расист и исламист Мухаммед Мера в упор расстрелял людей в еврейской школе “Оцар ха-Тора”, убив учителя Джонатана Сандлера, его двоих маленьких детей (Габриэля и Арье) и 8-летнюю Мириам Монсонего, убитую контрольным выстрелом в голову, — разве это не был теракт на почве религиозной и национальной ненависти?
Париж, Hyper Cacher (2015 год). Когда Амеди Кулибали захватил еврейский супермаркет и убил четырех еврейских посетителей только за то, что они были евреями, — разве это не расистский теракт?
Сара Халими (2017 год). 65-летняя еврейская женщина была зверски избита и выброшена из окна своего балкона с криками “Аллаху Акбар”. Французское правосудие тогда и вовсе превзошло себя, освободив убийцу от уголовной ответственности, потому что перед преступлением он… накурился марихуаны и находился в “психотическом бреду”.
Мирей Кнолль (2018 год). 85-летняя женщина, пережившая Холокост, была зарезана и сожжена в собственной квартире в Париже на почве антисемитской ненависти. И это тоже "хулиганство"?
Всякий раз, когда кровь проливалась на почве антисемитизма — древнейшей и самой въевшейся формы расизма и религиозной ненависти, — французская система стыдливо опускала глаза, лепетала про “психические расстройства”, “социальную неустроенность” и призывала “не допустить стигматизации”.
ВЫБОРОЧНАЯ ЭМПАТИЯ ПОЛИТИЧЕСКОГО КЛАССА
Макронова макроложь — это не споры о терминологии. Это констатация факта: для официального Парижа расизм, национализм и религиозная ненависть становятся “настоящим терактом” только тогда, когда это вписывается в текущую политическую повестку и политкорректный нарратив.
Пока французские власти делают вид, что нападающие на еврейские школы, синагоги и пожилых людей — это просто “сумасшедшие”, а теракт в Траппе — “первый в истории расистский удар”, Франция продолжает погружаться в пучину двойных стандартов. Уважение к памяти всех без исключения жертв требует одного — говорить правду, а не конструировать удобные политические мифы на руинах общественного согласия.
Я не коснулась в этой публикации других терактов, совершенных на явно националистической и религиозной почве, когда жертвами становились не только иудеи, но и христиане, например, в зале "Батаклан" или в редакции журнала "Шарли Хебдо". Мартиролог подобных проявлений "любви" мсье Макрону, несомненно, известен. Но, видимо, в его голове это "другое".
Ну и последний штрих. Ни для кого не секрет, кто является движущей силой погромов и грабежей на улицах французских городов. Но на то, что основа этого – представители "самой мирной религии", Макрон сотоварищи стыдливо закрывают глаза. А вот если злодеяние совершается в отношении мусульман – это уже фобос и деймос общенационального масштаба.
