Эрнесто Рафаэль Гевара Линч де ла Серна, который не раздумывая расстреливал даже соратников и присваивал вещи казненных, сеял идею уничтожения eвpeйского государства и стал символом отваги для левых радикалов, особенно ныне сражающихся за "Палестину от реки до моря", в последние часы земного бытия проявил себя отнюдь не как герой без страха и упрека
Лилиана БЛУШТЕЙН
КАРТОННЫЙ ИДОЛ ДЛЯ СЫТОГО ЗАПАДА
В современном западном мире лицо Эрнесто Че Гевары — одна из самых успешных коммерческих и пропагандистских франшиз. Вспыхивающие по всему миру протестные марши, арафатки, флаги с лозунгами “от реки до моря” и знакомый контрастный силуэт в берете на футболках и кепках — все эти атрибуты давно слились в единый карнавальный образ. Любители леворадикального мерча носят на груди портрет человека, считая его романтиком, бескорыстным борцом за свободу и покровителем всех “угнетённых”, искренне веря, что носят символ борьбы за свободу, человеческое достоинство и справедливость.
Однако историческая реальность жестока: под иконой поп-культуры скрывается фанатичный функционер, лишенный банальной человеческой эмпатии, и испуганный смертный, чье “величие” разрушилось в первую же секунду настоящей опасности.
Парадокс истории заключается в том, что сегодня образ Че Гевары продают те самые капиталистические корпорации, которые он мечтал уничтожить, а носят его люди, которые в созданной им тоталитарной системе оказались бы в первых рядах отправленных на расстрел или в исправительные лагеря UMAP (куда на Кубе отправляли инакомыслящих, инакомыслящую молодежь и представителей ЛГБТ).
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
Культ Че — это гигантский мыльный пузырь. За стильной фотографией Альберто Корды, превращенной в мерч, нет ни великодушия, ни истинной отваги. Там стоит фигура догматика, проливавшего чужую кровь без тени сомнения, и человека, который в свою последнюю минуту судорожно цеплялся за жизнь, предлагая себя в качестве ценного трофея.
Читайте в тему:
ДОКТРИНА НЕНАВИСТИ
В отличие от романтического мифа о “заступнике”, сам Че Гевара никогда не скрывал своего презрения к гуманизму. Для него человеческая жизнь была лишь расходным материалом в глобальной борьбе. В своем знаменитом “Послании народам мира через Триконтиненталь” (1967) он сформулировал своё жизненное кредо:
“Ненависть как элемент борьбы; непреклонная ненависть к врагу, которая перешагивает естественные пределы человека и превращает его в эффективную, избирательную, страстную и холодную машину для убийства”.
Эта доктрина находила прямое выражение во внешней политике, которую Гевара формировал для молодой кубинской диктатуры.
ЧЕ ГЕВАРА И АРАБСКИЙ ТЕРРОР: У ИСТОКОВ АНТИИЗРАИЛЬСКОЙ ОСИ
Появление портретов Че на современных пропалестинских акциях — вовсе не историческая случайность. Гевара был одним из первых идеологов, поставивших кубинский коммунизм на службу арабскому национализму и радикальным движениям, отрицавшим право Израиля на существование.
Визит в Газу (1959 год): Всего через несколько месяцев после победы революции на Кубе, в июне 1959 года, Че Гевара отправился в официальное турне по странам Ближнего Востока. Его ключевой остановкой стал сектор Газа (находившийся тогда под контролем Египта). Там Гевара встретился с арабскими боевиками и египетским губернатором. Этот визит стал символическим признанием “палестинского вооруженного сопротивления” со стороны Кубы.
Именно Че Гевара заложил фундамент для тесного сотрудничества режима Кастро с Организацией освобождения Палестины (ООП) Ясера Арафата и еще более радикальными группировками, такими как Народный фронт освобождения Палестины (НФОП) Жоржа Хабаша. По модели, сформулированной Че, кубинские инструкторы в 1960–1970-х годах обучали арабских террористов ведению партизанской войны, диверсиям и городскому террору в лагерях под Гаваной.
Че рассматривал Израиль исключительно через призму марксистско-ленинского догматизма — как “непосредственного агента американского империализма на Ближнем Востоке”. В его лексиконе еврейское государство не имело права на легитимность. Куба стала первой страной Латинской Америки, разорвавшей дипломатические отношения с Израилем в 1973 году и поддержавшей резолюцию ООН, приравнивавшую сионизм к расизму.
Еще в июне 1959 года, спустя всего несколько месяцев после прихода к власти Фиделя Кастро, Че Гевара отправился в турне по Ближнему Востоку. Главной точкой его визита стал сектор Газа (находившийся тогда под контролем Египта).
Позднее, в 1970-х годах, один из лидеров палестинского боевого подполья в Газе, Зияд аль-Хусейни, даже взял себе оперативный псевдоним “Гевара Газы” — в честь человека, привезшего на Ближний Восток идеологию бескомпромиссного уничтожения врага.
ВНУК ЛИНЧА
Эрнесто Гевара родился 14 июня 1928 года в аргентинском городе Росарио, в семье архитектора Эрнесто Гевары Линча (1900—1987). И отец, и мать Эрнесто Че Гевары были аргентинскими креолами. Бабушка по отцу происходила по мужской линии от ирландского повстанца Патрика Линча. Были в отцовском роду и калифорнийские креолы, получившие гражданство США. В детстве его звали Тэтэ.
Мать Эрнесто Гевара, Селия Де Ла Серна, родилась в 1906 году в Буэнос-Айресе и вышла замуж за Эрнесто Гевару Линча в 1927 году. Через год родился первенец — Эрнесто. Селия унаследовала плантацию мате в провинции Мисьонес. Улучшив положение рабочих (в частности, начав выплачивать им зарплату деньгами, а не продуктами), отец Че вызвал недовольство окрестных плантаторов, и семья была вынуждена переселиться в Росарио, в то время — второй по размеру город Аргентины, открыв там фабрику по переработке мате. В этом городе и родился Че. Из-за мирового экономического кризиса семья через некоторое время вернулась в Мисьонес на плантацию.
То, что по деду он был Линчем, весьма символично, не так ли?
У Че Гевары не было психиатрической маниакальной страсти к убийству, но у него была полная эмоциональная отстраненность к пролитию крови и обесценивание человеческой жизни во имя революционной идеи.
КОМЕНДАНТ ЛА-КАБАНЬЯ: СУДЬЯ БЕЗ СУДА И ПАЛАЧ БЕЗ ЖАЛОСТИ
Если в международных делах Че сеял идею уничтожения еврейского государства, то внутри Кубы он занимался обыденным террором. В начале 1959 года Фидель Кастро назначил Гевару комендантом военной крепости Ла-Кабанья в Гаване и главой апелляционного трибунала.
Задачей Че была “чистка”. За несколько месяцев под его прямым руководством и по подписанным им приказам без суда и следствия были расстреляны сотни людей — не только офицеры свергнутого режима Батисты, но и вчерашние соратники по революции, несогласные с коммунистическим курсом, а также крестьяне и диссиденты.
Юридическая процедура для Че была досадной помехой. Его известные слова до сих пор приводят в ужас правозащитников:
“Чтобы отправить человека к расстрельной стене, юридические доказательства не обязательны. Процедуры — это буржуазный архаизм. Это революция! А революционер должен стать холодной машиной для убийства, ведомой чистой ненавистью”.
Он лично присутствовал на расстрелах, наблюдал за казнью через окошко в своей кабинете и отдавал приказы задерживать родственников осужденных, чтобы те не мешали исполнению приговоров.
Он лично застрелил своего соратника Эутимио Герру, заподозренного в предательстве, аккуратно зафиксировав в дневнике, что выстрелил ему в голову, после чего с холодным практицизмом забрал себе его вещи.
Для Че человек был лишь расходуемым материалом. И не только человек.
Во время Карибского кризиса 1962 года он искренне жалел, что советские ракеты с ядерными боеголовками отзывают с Кубы, заявляя, что если бы кнопки находились в руках кубинцев, они бы нанесли удар по США, даже понимая, что это приведет к ядерному уничтожению самой Кубы.
“Я ЧЕ ГЕВАРА, Я СТОЮ БОЛЬШЕ ЖИВЫМ!”: КРУШЕНИЕ МИФА В БОЛИВИИ
Поклонники Гевары любят повторять легенду о его “героической и гордой гибели” в Боливии в октябре 1967 года. Пропаганда выстроила плакатный образ: несгибаемый партизан до последнего патрона отстреливался от превосходящих сил врага, а перед смертью бросил в лицо палачам легендарные слова.
Однако реальные документы, записи боливийских офицеров и показания присутствовавшего при его поимке агента ЦРУ Феликса Родригеса показывают совершенно иное.
К октябрю 1967 года отряд Че в Боливии был полностью разгромлен, а сам он растерян и обессилен. Местные крестьяне, которых “команданте” пришел “освобождать”, сами сдали его координаты боливийским войскам.
8 октября 1967 года в ущелье Кебрада-дель-Юро, когда боливийские солдаты зажали его в кольцо и ранили в ногу, “отважный революционер” не стал совершать подвиг. В момент, когда к нему приблизились солдаты, человек, отправивший на смерть сотни людей без суда, в страхе закричал:
“Не стреляйте! Я Че Гевара! Я стою для вас больше живым, чем мертвым!”
Это была не реплика героя. Это была попытка выторговать себе жизнь у обычных солдат.
Последние сутки в деревенской школе Ла-Игеры Че провёл не как стальной командно-политический лидер, а как физически сломанный, грязный, страдающий от приступов астмы и впавший в апатию человек. Он просил воды, жадно курил подаренные боливийскими офицерами сигареты и беспомощно ждал решения своей судьбы. Легендарная фраза “Стреляй, трус, ты всего лишь убьешь человека!”, якобы произнесенная им перед расстрелом сержантом Марио Тераном, была позже придумана кубинскими идеологами для создания жития “коммунистического святого”.
Сегодняшние митинги, на которых портрет Че Гевары соседствует с антисемитскими призывами и флагами радикальных группировок, абсолютно логичны. Че Гевара находится именно там, где ему и предназначено быть историей: на знамёнах тех, кто отрицает право на жизнь других людей, пряча обыкновенную жажду крови и идеологический фанатизм за яркими покупными транспарантами.
