Так получилось, что на днях автор этих строк услышал две совершенно невероятные и вместе с тем очень похожие истории, происшедшие с его близкими знакомыми. Думается, это как раз те казусы, которые в Израиле могут случиться с каждым, и надо быть к ним готовыми
Петр ЛЮКИМСОН
ЕСЛИ У ВАС НЕТ СОБАКИ…
Герой первой истории живет в Цфате. В минувшем марте он обнаружил в почтовом ящике письмо на имя своей супруги от некого адвоката из Иерусалима. Тот напоминал, что в 2007 году, когда эта самая супруга прогуливалась с собакой по одному из столичных парков, та набросилась на шестилетнего мальчика и искусала его. В результате агрессии животного ребенок получил не только физическую, но и тяжелую душевную травму, все эти годы находился под наблюдением психологов, а сейчас он, будучи 18-летним юношей, обратился в суд с требованием выплаты компенсации в 300 тысяч шекелей. Далее следовало сообщение о том, что 20 апреля его супруга должна явиться на первое заседание Иерусалимского окружного суда по данному делу.
Сказать, что это письмо ударило моих друзей, словно обухом по голове, значит, ничего не сказать. Да и кому приятно узнать, что с тебя вдруг требуют 300 тысяч шекелей, к которым, наверное, еще и приплюсуют пару десятков тысяч судебных расходов?!
— Как ты знаешь, ни у меня, ни у Верки проблем с ивритом нет, но мы несколько раз перечитали письмо, чтобы понять, правильно ли его понимаем, — рассказывает мой приятель. — Нет, все именно так: с нас требуют 300 тысяч шекелей за то, что наша собака 12 лет назад искусала в Иерусалиме какого-то мальчика! Но, во-первых, за почти тридцать лет жизни в Израиле мы бывали в Иерусалиме раза три-четыре, не больше. Пришлась ли одна из этих поездок на 2007 год, я, честно говоря, не помню. Во-вторых, даже когда мы там бывали, никогда не гуляли по парку. Один раз мы ездили в Иерусалим на свадьбу, пару раз навещали моего университетского однокашника. А в-третьих… У нас никогда не было собаки. Не было, нет и не может быть по определению, так как моя жена их на дух не переносит. Но как мы можем спустя 12 лет доказать это в суде?!
К счастью, мой товарищ — человек, что называется, битый, в прошлом уже несколько раз вляпывался в неприятные истории. Поэтому по прочтении письма он немедленно отправился к одному из самых известных в Рош-Пине адвокату по гражданским искам.
— Ты уверен, что у вас никогда не было собаки? — с подозрением спросил адвокат. — И твоя жена не гуляла с ней по Иерусалиму?
— Да говорю же тебе – нет! Что будем делать?!
— А что делать? Будем, как обычно писать письма, — ответил адвокат. — По-моему, это так называемый "казус Клапгольца". Кстати, пусть твоя супруга сделает анализ на склонность к аллергии: если таковая имеется, мы сможем утверждать, что аллергия распространяется и на собак.
На следующий день адвокат отправил иерусалимскому коллеге письмо, в котором извещал, что, вероятно, произошла какая-то ошибка: хотя имя, адрес и номер теудат-зеута его клиентки в приглашении в суд указаны правильно, она в Иерусалиме в указанном году не была и собаки никогда не держала. Спустя пару дней пришел ответ: никакой ошибки, истец действительно был в детстве покусан собакой, но они готовы отозвать иск, если еще до первого заседания стороны придут к компромиссу. Например, ответчица согласится немедленно выплатить его клиенту 150 тысяч шекелей.
"Ни о каком компромиссе не может быть и речи. Мы готовы разбираться в суде и в указанный вами день явимся туда", — таков был общий смысл второго письма адвоката моих знакомых.
Прошла пара недель, и вдруг в адвокатскую контору приходит письмо из Иерусалима, в котором говорится, что, возможно, действительно произошла ошибка, и они решили отозвать иск. Но тут, что называется, коса нашла на камень.
"Мы категорически протестуем против отзыва иска, поскольку выдвинутое против моей клиентки обвинение ввергло ее семью в немалые расходы и причинило существенный моральный ущерб. Только за подготовку ответных писем клиентка заплатила мне 1500 шекелей. Копии квитанций об оплате прилагаются", — гласило новое адвокатское письмо, направленное из Цфата в Иерусалим.
"Мы признаем допущенную ошибку и готовы уплатить 1500 шекелей компенсации", — последовал ответ столичного адвоката.
"Мы не готовы удовольствоваться столь малой суммой, так как клиентка должна будет уплатить мне еще 1500 шекелей за ведение дела, к тому же, как было сказано, ей причинен моральный ущерб. Ложное обвинение вывело ее из душевного равновесия, ей пришлось обратиться за помощью к психиатру и принимать антидепрессанты", — говорилось в следующем письме из Цфата.
— Короче, начался торг, в ходе которого адвокаты сошлись на сумме в 5000 шекелей, — закончил рассказ приятель. — Разумеется, я сказал, что адвокат может взять всю сумму в качестве гонорара, который честно заработал.
Уже прощаясь с ним, я спросил, что это за казус Клапгольца такой.
— А, это! — рассмеялся адвокат. — Это байка, которую рассказывают лекторы по гражданскому праву на юрфаках всех наших университетов. Суть ее заключается в следующем. Встречаются два израильских адвоката, и один из них говорит другому:
"Здравствуйте, Клапгольц! Может, вы не помните, но месяц назад вы наступили мне на ногу, и с тех пор она болит. Поэтому я намерен предъявить вам иск на 10 тысяч лир (были когда-то в Израиле такие деньги. – Прим. ред.) за причиненный ущерб. Как вы понимаете, если не все 10 тысяч, то 5000 суд мне обязательно присудит. Еще 1000 я получу за судебные издержки, то есть минимум 6000 вы точно потеряете. Но мы можем с вами договориться: если вы дадите мне сейчас 2000 лир, я от вас отстану".
"Я не Клапгольц, — отвечает второй адвокат, — но вот вам 2000 лир и будьте мне здоровы!"
Оказывается, в Израиле это не такое уж редкое явление: адвокаты подают безосновательные иски с требованием огромной компенсации в надежде, что люди растеряются и согласятся уплатить за отказ от судебного преследования. И ведь нередко платят!
ТЫ НЕ УМЕР? ТАК ПОБЕГАЙ!
Не прошло и недели, как другой мой знакомый, живущий в Нетании, рассказал историю, приключившуюся в канун Песаха с его 24-летним сыном.
И в этом случае все началось с письма. Правда, не от адвоката, а из "Оцаа ле-поаль" — Службы по взысканию долгов. В письме указывалось, что (удивительное совпадение!) в 2007 году молодой человек проиграл судебный процесс, но так и не оплатил судебные издержки, сумма которых с тех пор и с учетом штрафных процентов выросла до… 400 тысяч шекелей. И если в самые ближайшие дни он не внесет эти деньги в "Оцаа ле-поаль", его ждет конфискация имущества.
Думается, о том, что испытал, увидев такую сумму, и получатель письма, и его родители, говорить не надо. Когда первый шок прошел, они начали вчитываться в письмо и вскоре обнаружили, что хотя имя и фамилия в письме указаны правильно, номер удостоверения личности человека, от которого требуют погасить судебные издержки, совсем другой. Словом, ошибка была налицо, и надо было лишь объяснить это соответствующим органам.
Тут надо заметить, что у этой семьи, в отличие от цфатского приятеля, куда меньше достатка и жизненного опыта. Поэтому обращаться к адвокату мои знакомые не стали, а их сын для начала направился в тот самый мировой суд, в котором он, якобы, некогда проиграл процесс. Он обратил внимание служащего, что в 2007 году ему было всего 12 лет, и в силу этого обстоятельства он по определению не мог проиграть суд, да и номер теудат-зеута в письме от "Оцаа ле-поаль" не его.
— Да, действительно, ошибочка вышла! – согласился сотрудник канцелярии суда, пощелкав пальцами по клавиатуре. — Это не ты. А тот человек, который проиграл процесс, кстати, в 2010 году умер.
— То есть все разъяснилось, и я могу идти?! — радостно спросил герой этой истории.
— Да, конечно, — ответил чиновник. — Но видишь ли, в чем дело. Деньги-то с тебя требуем не мы, а "Оцаа ле-поаль", поэтому и закрыть дело ты можешь только с ними. Причем советую поторопиться, пока к вам не нагрянули с конфискацией: судя по письму, они настроены серьезно!
Назавтра молодой человек, взяв на работе отгул, отправился в "Оцаа ле-поаль".
— Что ж, возможно это на самом деле не ты, а тот человек умер. Но где доказательства, что он мертв?! Принеси-ка нам документ, подтверждающий этот факт! — заявил ему сотрудник службы.
Когда на следующий день наш герой появился в "Оцаа ле-поаль" со свидетельством о смерти обладателя номера теудат-зеута (принять этот документ по факсу или электронной почте там категорически отказались), его встретил другой чиновник.
— Да, судя по всему, произошла ошибка, — констатировал он. — Но видишь ли, мы ведь только исполнители. Мы выполняем требование адвоката истца, который выиграл дело. Так что тебе надо со всеми этими бумагами поехать к нему и с ним все уладить. И тогда мы отзовем требование о выплате.
Дальше была встреча с адвокатом. Который, кстати, оказался вполне вменяемым, быстро во всем разобрался и написал письмо о том, что к данному молодому человеку 1995 года рождения с таким-то (правильным) номером теудат-зеута он никаких претензий по иску за номером таким-то не имеет. Но в "Оцаа ле-поаль" это письмо тоже отказались принять по факсу или электронной почте, и туда пришлось снова поехать лично, потеряв еще пол рабочих дня.
— В общем, все хорошо, что хорошо кончается. Конфискация имущества нам больше не грозит, — закончил рассказ приятель. — Но на разбирательства мы потратили почти неделю, стоившую немалых нервов.
Слушая эту историю, я подумал: ведь она причинила этой семье пусть и небольшой, но все же вполне ощутимый моральный и материальный ущерб. И было бы неплохо через адвоката потребовать от государства плату за допущенную ошибку. Но когда я высказал эту мысль, приятель только замахал руками — дескать, не хочет ни с кем связываться, а с государством тем более.
Но, может, именно в этом и заключается наша общая и самая большая ошибка?!
[nn]
