Чумные погромы общеизвестны. Но евреев громили в Европе и по другим "диагнозам"…
Анна передернула плечиками и поплотнее закуталась в шаль толстой вязки, которую ей подарила родная тетка — виконтесса Рочестер. Август был на удивление жарким, месяц перевалил уже на вторую половину и ни одной капли с неба до сих пор не пролилось. Поэтому, когда Энн приказала служанке растопить в своей спальне камин, та сильно удивилась, но распоряжение, разумеется, исполнила.
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
Юная виконтесса, которая вскоре должна была выйти замуж за весьма состоятельного и отнюдь не молодого, но еще полного жизненных сил и желаний лорда Уорвика, с надеждой подумала, что может обратить легкое недомогание в свою пользу. Она мечтала хотя бы ненадолго оттянуть столь ненавистный ей брачный союз. Уже несколько ночей пятнадцатилетняя леди проводила со своим любовником и нынче ждала его вновь. Юноша был бастардом королевской крови и недавно участвовал в военном походе своего отца Генриха VII, первого монарха из рода Тюдоров.
Тяжелая битва в самом сердце Англии у деревни Босворт отняла у войска Ланкастеров последние силы, но завершилась их полной победой. Многие мужчины лежали на подводах вповалку, так как просто не в состоянии были удержаться на собственных искалеченных ногах. А уж передвигаться самим — об этом не было и речи! Повозки тащили не менее измотанные побоищем лошади. Когда вконец отощавшие животные падали, их тут же добивали.
Царский лекарь, сопровождавший войско, обратил внимание, что некоторые из всадников буквально распластываются на лошадином крупе, при этом их трясет как в лихорадке. Кое-кто из них жаловался на не проходящую жажду, а кто-то на сильнейшие головные боли и обильную потливость.
— Сэр Морни, скорее сюда! — вдруг послышалось у него за спиной.
Лекарь, осматривавший в этот момент одного из рыцарей Генриха, обернулся. К нему стремительно приближался конюший короля.
— Что такое, Том? Ты же видишь, я занят! – Сэмюэль Морни сердито откинул с широкого, испещренного глубокими морщинами лба длинные седеющие волосы.
— Сэр, вы должны бросить все и немедленно следовать за мной! Наш король поранил руку.
— Поди ж ты, — Сэмюэль в сердцах сплюнул себе под ноги.
Он кивнул своему сыну и помощнику, чтобы тот приглядел за больным и поспешил в шатер Генриха VII.
— Ваше Величество, мне передали, что вы поранили руку.
Король, откинувшись на спинку походного сиденья, с видимым удовлетворением изучал карту военных действий.
— Мне нужно с вами кое-что обсудить, Морни. А это, — король отмахнулся, — так, царапина. Осмотрите потом. Есть дела поважнее!
— Что может быть важнее вашего здоровья, сир? — заметил врач, кланяясь.
— В этом ты, конечно, прав, вот тебе моя рука, врачуй. Твоя обеспокоенность состоянием некоторых офицеров и солдат, кажется, находит свое подтверждение. Мне донесли, что в армии с тех пор, как мы покинули Францию, стала распространяться какая-то болезнь.
— Все симптомы указывают на это, Ваше Величество. У людей начинается сильное потоотделение, озноб, бред, боли в теле.
— Так вот, мой засранец бастард, шельмец чертов, завел себе в деревне зазнобу. Прошлой ночью опять отправился к ней. Да так до сих пор и не вернулся. Видимо сладко ему там, поганцу… Я думаю, что эта болезнь пришла к нам оттуда.
— Прошу прощенья Ваше Величество, — в палатку короля вошел Джейкоб, сын доктора Морни, — отец, когда вы уходили, сэр Готфрид был весь в поту, а теперь его бьет сильнейший озноб. И еще двое свалились в лихорадке. Я не справляюсь один!
Король помрачнел, он выразительно посмотрел на лекаря.
— Надо объявить карантин, сир. Из лагеря никто не должен отлучаться и никого нельзя впускать.
— Да, но Хьюго сдается мне, был не вполне здоров, когда отправлялся в свой блуд. Думаю, он успел подхватить заразу от этой деревенской девки…
— Тогда нам придется не впускать его в лагерь, Ваше Величество. Я сам прослежу за этим.
* * *
— Хью, я хочу бежать с тобой! Мне ненавистен этот старый урод Уорвик!
— Ну не такой уж он и старый, — засмеялся молодой человек, целуя изящную лодыжку своей возлюбленной. — Подумаешь, всего 67 лет! И потом, род твоих родителей хоть и знатен, но не богат. Ты не можешь отказаться от этого замужества, милая моя. Ваш замок ветшает, ему нужен хороший ремонт. Челядь, как я погляжу оборванная, да и одежда господ выглядит немногим лучше.
— Ты меня совсем не любишь! — вспыхнула девушка.
— Энни, дорогуша, разве плохо жить в сытости и достатке, носить шикарные украшения и выезжать на пиры? А я от тебя никуда не денусь. Послушай, в твоей комнате очень холодно, — Хьюго внезапно резко задрожал и прижался к Анне всем телом.
Затем он вдруг оттолкнул ее от себя.
— Дьявол, ты вся пылаешь как раскаленные угли! До тебя невозможно дотронуться… Мои ноги, они так болят. Мне надо идти, ползти…
Мужчина бросился на каменный пол, покрытый медвежьей шкурой.
— Убери, вытащи из-под меня эту тряпку, я задыхаюсь от ее меха!
— Что ты такое говоришь, Хью? В комнате холодно, как же мне холодно! Надо позвать Мэри, пусть растопит камин как следует! И отчего так болит шея?..
Юноша весь покрылся испариной.
— Не могу дышать, задыхаюсь, — он протянул руки к Анне и ухватив ее за край платья, отодрал кусок прохудившейся ткани.
Но девушка даже не заметила этого. Она уже и сама была в невменяемом состоянии настолько, что едва могла соображать. Ее тело то дрожало от озноба, то плавало в собственном поту.
"Господи, что со мной?! — проносилось в воспаленном мозгу виконтессы. В полубредовом состоянии она наблюдала, как ее любовник корчится на полу.
* * *
— Ваше Величество, стража не пропускает гонца из замка, который утверждает, что привез больного сэра Хьюго… — слуга осекся, стоя, полусогнувшись, он боялся взглянуть на Генриха, его нос и рот прикрывала маска.
Никто не смел входить к королю с открытым лицом во избежание заражения, которое медленно, но верно распространялось вокруг.
— Морни сюда, немедленно! – приказал король.
Когда лекарь, который уже сбился с ног и не спал несколько ночей, ухаживая за больными, предстал перед Генрихом, тот был сильно не в духе.
— Пойди, взгляни, что там за человек, якобы доставивший Хьюго. И если это окажется действительно мой бастард, осмотри его и реши, можно ли пропустить… — Тюдор был полон подозрения ко всякому, явившему в лагерь.
— Ваше Величество, ничего утешительного, к сожалению, сообщить не смогу. Я уже говорил с этим человеком, он из замка виконта Невилла…
— То самого, дочь которого должна в скором времени сочетаться браком с графом Уорвиком? — в нетерпении перебил король.
— Именно так, — Морни поклонился и продолжил, — с ним сэр Хьюго и он в плохом состоянии.
— Все равно впустите его в лагерь и изолируйте от остальных, — раздраженно бросил Генрих, — и отправьте к нему капеллана. Да и вот еще что, проследите, чтобы мой старший сын Артур, принц Уэльский не вздумал приближаться к палатке, где будет помещен Хьюго.
— Конечно, сир! Ваше Величество, гонец передает просьбу лорда Невилла прислать в замок врача. Их знахарка не в силах помочь молодой леди Анне. Она, по-видимому, заразилась от вашего… от сэра Хьюго.
— Так вот к кому он бегал все последние ночи, — усмехнулся Генрих, – хороша невеста!.. Ты не можешь покинуть лагерь. У нас тут своих больных хватает.
— С вашего позволения, я отправлю в замок сына. Джейкоб единственный, кто кроме меня разбирается в искусстве врачевания. Я обучил его всему, что знаю сам.
— А не лучше ли послать в замок кого-то другого, твой сын нужен здесь! – засомневался король.
— Если вы распорядитесь дать мне двух помощников, я справлюсь, — Сэмюэль был настойчив.
В отличие от Генриха, он считал, что болезнь начала свое распространение именно в армии. Бастард стал одним из первых разносчиков заразы, так как был не особо разборчив в половых связях и часто посещал французские публичные дома, где можно было подцепить все что угодно. Лекарь опасался широкого распространения эпидемии и поэтому взял на себя смелость возражать венценосной особе. В замке и деревне нужен был кто-то, способный не только ухаживать за больными, но постараться не допустить распространения этой напасти дальше. И поручить это он мог только Джейкобу.
Выйдя от короля, Морни задумался, как возможно оградить принца Артура от Хьюго… Юноши были очень дружны с детских лет. Этот бастард Генриха VII воспитывался при дворе вместе с его законными отпрысками.
Войдя в свою палатку, Сэмюэль как мог тщательнее закрылся изнутри, чтобы никто не смог войти к нему неожиданно. После чего извлек из дорожной сумки аккуратно сложенный кусок белой ткани с черной окантовкой, накинул ее на голову, затем достал из походного сундучка с инструментами и снадобьями бережно хранимую книжечку. Он сел в ту сторону, где, по его разумению, должен находиться Иерусалим, и принялся раскачиваться, едва слышно бормоча себе под нос какие-то непонятные непосвященному слова.
* * *
Замок, возвышавшийся над деревней Босворт, выглядел еще более мрачно, нежели обычно. Даже солнце, нещадно жарившее все вокруг, как будто перестало проникать за его древние стены. Это было мощное сооружение, выстроенное еще предками виконта Невилла, укрепленное обширным рвом, некогда заполненным водой. Теперь там росла пожухлая трава, кое-где пробивались полевые цветы и какие-то кустарники.
Когда Джейкоб подъехал ко рву, он сразу обратил внимание на эти растения. "Кажется, там есть лесной орех, надо будет спуститься", — решил молодой Морни. Парень приблизился вплотную к замку и крикнул стражникам, объяснив, кто он и с какой целью прибыл. Мост сразу же перекинули, было видно, что его ждали.
Лекаря незамедлительно провели в покои Анны. Лорд Невилл находился тут же. Сидя в кресле рядом с ложем дочери, он плакал.
Комната была просторной, но, несмотря на это, свежего воздуха здесь явно не доставало.
— Спасите мою дочь, сэр, она еще так молода!
Виконт, крепкий мужчина сорока лет, выглядел сейчас стариком. Он был абсолютно сражен болезнью любимой дочери. При появлении Джейкоба в потухших голубых глазах лорда Невилла вспыхнули искорки надежды. Молодой доктор приблизился к леди Анне и взял ее бледную тонкую кисть, пытаясь нащупать пульс. Он почти не прослушивался. Дыхание девушки было прерывистым, она то бредила и металась на смятых простынях, то впадала в забытье.
Джейкобу уже приходилось такое наблюдать несколько дней в армии. Он сразу понял, что едва ли сможет помочь…
— К моему великому сожалению, я не могу обнадеживать вас, милорд. Ваша дочь в очень плохом состоянии, если она переживет эту ночь, то возможно, пойдет на поправку. Но уверенности в этом у меня нет. Уже слишком поздно что-либо предпринимать. Ее организм сильно ослаблен борьбой с болезнью.
— Может быть кровопускание поможет?
— В данном случае это лишь еще более ее ослабит. Но у меня есть средство, которое немного облегчит страдания вашей дочери… — Джейкоб открыл свой чемоданчик и извлек оттуда склянку с плотно притертой крышечкой.
— Нет! Оставьте меня с ней наедине, я буду молиться всю ночь! – виконт встал на колени перед постелью умирающей и уткнулся головой в ее ноги, укрытые мехом.
— Но, сэр, позвольте мне дать ей успокоительную настойку.
Виконт Невилл долго не отвечал и Джейкоб уже стал сомневаться, услышал ли он его вообще.
— Помогите мне встать с колен, ноги не держат, — вдруг хрипло произнес лорд, — и делайте то, что посчитаете нужным.
* * *
— Дружище, ты идешь на поправку, думаю, крепкий эль тебе не повредит, — принц Уэльский подал кубок полулежащему на раскладной кровати Хьюго.
В этот момент за пределами палатки послышался шум. Сэмюэль Морни на чем свет стоит, ругал охранников.
— О, кажется, наш зануда-эскулап там беснуется, — засмеялся Хьюго.
— Я же приказал никого не пускать сюда, а тем более Его Высочество! – Морни сильно нервничал.
Вся ответственность за здоровье короны, как и всей остальной армии лежала на его плечах. И ноша эта была тем более тяжела, что свое иудейское происхождение доктору приходилось скрывать. Иначе бы он не был бы допущен ко двору. Сэмюэль опасался, что в любой момент его тайна может раскрыться. И ему даже не хотелось думать, чем это может обернуться для них с сыном…
— Успокойтесь, доктор, это я виноват. Стража не хотела меня впускать. Но вам незачем волноваться. Мой брат уже здоров и отлично выглядит, — принц вышел навстречу Морни. – Я уже ухожу, мне хотелось повидать Хью и оказать ему поддержку.
— Со всем уважением, Ваше Высочество, позвольте мне судить – здоров ли сэр Хьюго. Вы уже могли заразиться. Я приготовлю вам травяной настой, его непременно нужно пить три раза в день. Иначе я ни за что не ручаюсь!
Принц Артур внезапно закатил глаза и схватившись за горло стал со стоном медленно оседать на землю.
— Не ломайте комедию, Ваше Высочество, все может быть намного серьезнее, чем вам представляется! – проворчал лекарь. Уходите отсюда немедленно. А я иду с докладом к королю.
Хьюго благополучно выздоровел, а вот принц Уэльский через два дня слег в лихорадке. Его болезнь развивалась стремительно и через несколько дней Артура не стало.
* * *
Печальная процессия растянулась по всей деревне, направляясь к местному кладбищу, на краю которого находилась усыпальница старинного рода Невиллов. Хоронили леди Анну, младшую дочь виконта. Девушке не удалось победить болезнь. А по замку и деревне поползли слухи, что молодой лекарь оказался несведущ в своем деле, напоил больную неизвестно чем, оттого она и скончалась. Кое-кто из замковой челяди заметил, что он не ходит к заутрене и вообще за все дни пребывания у них ни разу не переступил порога местной церкви.
Джейкоб шел за процессией и ловил на себе подозрительные, а то и попросту враждебные взгляды.
"Почему я решил, что здесь можно особо не таиться, не ходить в церковь и легче отправлять истинную веру? Отец ведь предупреждал…" – эти мысли терзали молодого медика всю дорогу.
Но возвращаться в лагерь он не собирался. В деревне появились первые больные. Надо было срочно ими заниматься, пока болезнь не приняла катастрофических размеров.
* * *
— Господин, я видел все своими глазами! – конюх возбужденно размахивал руками, не в состоянии унять охвативших его эмоций. — У этого Джейкоба на голове была такая же белая тряпка, как у тех нехристей, что живут скопом неподалеку от нашей деревни. И раскачивался он также как они, да еще нараспев что-то бормотал по непонятному!
— Ты ничего не путаешь, Джон? Ведь он сын королевского врача! — лорд Невилл поднял измученные глаза на здорового рыжего парня.
— Не путаю, сэр, — конюх истово перекрестился, — говорю вам, он точно из их племени! Видно думал, что его никто не видит, а я из-за деревьев подглядел. Лошадей как раз к реке через лес повел, а он там…
Виконт сидел у камина, в котором, несмотря на погожие теплые дни, потрескивали поленья, и смотрел, как огонь пожирает остатки полученного на днях письма. Послание носило секретный характер, и сэр Невилл поспешил его сжечь сразу же после прочтения. Он был сторонником Йорков и ему не нужны были неприятности с воцарившимися отныне Ланкастерами, стоявшими неподалеку от его замка лагерем.
"Может быть Генрих о чем-то прознал и подослал ко мне этого лекаря, который отравил мое дорогое дитя, чтобы показать, на чьей стороне теперь сила и власть. Но ведь моя девочка должна была выйти замуж за графа Уорвика, приближенного короля…".
Виконт уже хотел отослать своего конюха прочь, как вдруг дверь его покоев приоткрылась, вбежал испуганный слуга и доложил, что в замок прибыли люди короля.
— Они в большом зале сэр и требуют вас по срочному делу.
— Я скорблю о своей безвременно почившей дочери, — вскипел лорд Невилл, — передайте им, пусть убираются прочь из моего дома!
— Господин, я пробовал их остановить, но они уже поднимаются сюда.
Действительно, на каменной лестнице, ведущей в личную спальню лорда был слышен топот кованных сапог, и через несколько минут в комнату ввалились трое вооруженных людей.
"Что это, — лихорадочно соображал сэр Невилл, — неужели и вправду, Генриху стало что-то известно? Но ведь все в прошлом!"
— Лорд Невилл, просим простить нас за бесцеремонное вторжение в ваш дом. Мы знаем, какое горе постигло вас. Примите наши соболезнования, — между тем заговорил старший из троих вошедших, — чем немало удивил и в тоже время успокоил хозяина замка. Но то что он услышал дальше, его повергло в шок.
— Нашего короля постигло не меньшее горе, умер его старший сын-наследник, принц Артур, — продолжил посланник короля. — Нам известно, что именно ваша дочь стала разносчицей этой странной болезни — английский пот, как ее назвал лекарь короля Генриха. А по сему вы должны предстать перед Его Величеством, собирайтесь!
— Что я слышу? Чудовищная, мерзкая ложь! Напротив, ваш мальчишка-лекарь из этих богохульников-евреев отравил мою несчастную девочку.
— В таком случае сэр, если вам что-то известно, вы отправитесь с нами в качестве свидетеля, мы выполняем приказ короля.
* * *
— Сэмюэль Морни, именем короля Генриха, вы арестованы и обвиняетесь вместе с сыном Джейкобом в сокрытии своего богопротивного происхождения, незаконном проникновении к королю, травле воинов короля, а также честных жителей замка и деревни Босворт. По вашей вине умерли наследный принц Уэльский и виконтесса Анна Невилл.
* * *
Теплым сентябрьским вечером деревня была освещена факелами как никогда. Ее жители, вооруженные камнями, палками и еще бог знает какими предметами, несущими угрозу и насилие, вышли за пределы Босворта и двинулись в направлении компактно проживающей на окраине расположенного неподалеку городка еврейской общины. Впереди шел рыжий детина и, потрясая кулаками, кричал:
— Почему у них нет больных, тогда как в семьях праведных христиан и тружеников каждый день кто-то умирает? Все наши беды от них!
— Уничтожить, уничтожить адово племя!.. — взревела толпа.
* * *
Из Википедии:
Английский пот или английская потливая горячка (лат. sudor anglicus, англ. sweating sickness) — инфекционная болезнь неясной этиологии с очень высоким уровнем смертности, несколько раз посещавшая Европу (прежде всего тюдоровскую Англию) в 1485—1551 годах.
"Английский пот" имел, скорее всего, неанглийское происхождение и пришёл в Англию вместе с династией Тюдоров. В августе 1485 года живший в Бретани Генрих Тюдор, граф Ричмонд высадился в Уэльсе, победил в битве при Босворте Ричарда III, вступил в Лондон и стал королём Генрихом VII. За его войском, состоявшим в основном из французских и бретонских наёмников, по пятам шла болезнь. За две недели между высадкой Генриха 7 августа и битвой при Босворте 22 августа она уже успела проявиться. В Лондоне за месяц (сентябрь — октябрь) от неё умерло несколько тысяч человек. Затем эпидемия утихла. Народ воспринимал её как дурное предзнаменование для Генриха VII: «ему суждено править в муках, знамением тому была потливая болезнь в начале его правления».
В 1492 году болезнь пришла в Ирландию как английская чума, хотя ряд исследователей утверждает (ссылаясь на отсутствие указаний на пот как симптом в источниках), что это был тиф.
* * *
… Ну а виноватыми в болезни, причины которой были неведомы, конечно же, оказались евреи. Иудеи становились жертвами чумных погромов, так как христиане не могли понять, что смертность среди евреев не столь высока в основном из-за обособленности и строгого следования правилам гигиены.
Так что во времена воцарения Тюдоров "английский пот" смешался с пролитой погромщиками еврейской кровью…
P.S.
Может возникнуть резонный вопрос: как еврейский погром времен эпидемии "английского пота" может сочетаться с фактом о том, что задолго до описываемых событий произошло изгнание иудеев из Англии. Как ни странно, это ничуть не противоречит фактам.
Обратимся к истории английского еврейства.
Постоянное еврейское население Англии появилось только после завоевания нормандцами. Средневековая Англия отличалась крайним антисемитизмом, что было связано с ростовщической активностью немногочисленной (около 2000 жителей) еврейской диаспоры. Христианам, кроме ломбардцев, фламандцев (они увеличивали одолженные суммы на величину процентов) и юридических лиц (рыцарских орденов и монастырей) давать деньги в рост было запрещено, и оттого весь негатив, связанный с накоплением долгов рядовыми англичанами, сваливался именно на иудеев, хотя их процентная ставка была ниже, чем у конкурентов.
В 1144 году в Англии впервые в истории евреев на евреев был возведён кровавый навет, иудеев Нориджа обвинили в распятии христианского мальчика.
В 1218 году Англия стала первой страной, где от евреев потребовали носить отличительный знак.
С 1219 по 1272 годы представителей этой национальности обложили полусотней налогов и сборов.
В 1290 году был установлен официальный запрет на проживание евреев в Англии. В XIV веке примеру Англии последовали некоторые другие европейские страны, например, Франция и Венгрия.
Большинство английских евреев безропотно подчинились указу и эмигрировали, преимущественно в Польшу, где действовал благоприятный для них Калишский статут. После изгнания евреев королевская власть конфисковала принадлежавшие им помещения и движимое имущество, хотя покидавшим страну было разрешено забрать с собой наличные деньги и всё, что они могли унести в руках.
Гонения на иудеев не распространялись на Шотландию, поскольку в то время она была отдельным от Англии государством с другим монархом и своими законами.
Несмотря на строгое исполнение королевского указа долгое время существовала небольшая община оставшихся в Англии и действовавших полулегально. Одно из доказательств этого: существовали в городах дома для евреев, обратившихся в христианство — значит, было кого обращать. Еврейская община значительно увеличилась после изгнания евреев из Испании, по-видимому, скрывавших свою религию или перешедших в христианство. Самым известным из них был Родриго Лопец, врач королевы Елизаветы. Лондонские марраны, въехавшие как испанцы и католики, но тайно проводившие иудейские богослужения, вели обширную торговлю с Левантом, с обеими Индиями, с Канарскими островами, с Бразилией, главным же образом с Нидерландами, Испанией и Португалией.
Запрет был отменён Оливером Кромвелем через 365 лет, в 1656 году, когда национальная экономика пыталась оправиться от страшных последствий Гражданской войны и потребовался еврейский капитал. Как говорится, ничего личного, только бизнес…
Итак, несмотря на эдикт короля Эдуарда I Плантагенета, который под страхом смертной казни предписывал всем евреям покинуть пределы Англии, небольшие общины продолжали существовать, еле сводя концы с концами и чаще всего скрывая свою религиозную принадлежность. А ко времени воцарения Тюдоров власти на евреев уже не обращали особого внимания и кое-кто из иудеев уже перестал скрываться в надежде, что ситуация изменилась всерьез и надолго.
Но как верно написал Игорь Губерман, за всё на еврея найдется судья…
