Вышла в свет переведенная на иврит книга известного иерусалимского психиатра и писателя Леонида Уманского, в которой рассказывается, как этот неординарный человек оказался в жерновах полицейского произвола. О книге и ее герое мы беседуем с вдовой Леонида Татьяной
Владимир ПЛЕТИНСКИЙ
— Татьяна, даже не знаю, насколько уместно поздравлять вас с выходом этой книги — ведь она о трагедии, сломавшей жизнь вашему мужу…
— Вы совершенно правы. Для писателя выход в свет его книги – большая радость. Леонид работал над воспоминаниями трудно, эмоционально больно. Он записал все, что помнил, старался скрупулезно и точно воспроизвести события, медленно убивавшие его.
И до самой смерти он мечтал, что эта книга будет издана.
Его уже нет с нами, поэтому и поздравлять некого.
А я просто систематизировала и отредактировала его записи. Мы же соавторы, всегда работали вместе и очень дружно. Вместе мы написали две книги.
За всю историческую часть отвечал Леонид. Он очень хотел популяризировать еврейскую историю, а для этого задумал книгу с интересным приключенческим сюжетом, основанным на исторических фактах.
Сначала Леонид написал рассказ и попросил меня прочитать. Сюжет мне очень понравился, и я уговорила мужа написать на эту тему повесть. Так постепенно появилась наша первая книга "Ловушка времени". Потом мы написали продолжение — "Невольные каменщики".
Леонид всю жизнь увлекался еврейской историей и собирал книги на эту тему. После его смерти осталась большая библиотека интересных и редких книг. Разве можно было допустить, чтобы все это пропало? Современные русские библиотеки в Израиле редко берут у населения книги, но попытаться все равно стоило. В Национальной библиотеке Израиля согласились ознакомиться со списком книг библиотеки Леонида Уманского, но предупредили, что дело это очень небыстрое, может занять несколько месяцев. А уже через неделю работники библиотеки приехали и забрали все книги. И это здорово! Этим книгам была дана вторая жизнь.
— Напомните вкратце читателям историю, ставшую основой для последней книги Леонида.
— 17 октября 2010 года доктор Леонид Уманский был арестован. В этот день ему исполнилось 55 лет. Следователи почему-то очень гордились этим совпадением.
Леонид провел в тюрьме восемь дней, потом месяц находился под домашним арестом. В книге подробно описаны эти восемь тюремных дней и последующие три года его жизни.
— Вы не раз говорили, что следователи поспособствовали преждевременному уходу Леонида. Каким образом?
— Про Леонида очень нелицеприятно рассказывали СМИ, куда кто-то из сотрудников полиции "сливал" информацию, причем, однобоко подобранную. Все это он читал в интернете. И комментарии к этим публикациям читал. Это было нелегко.
На два года Леонид был отстранен от работы. Он мог работать только частным образом, в больницах и поликлиниках ему работать не разрешили. А врачом он был хорошим, опытным и знающим. И еще он был трудоголиком. Просто сидеть дома и ничего не делать он не умел. Профессиональная невостребованность была для него морально невыносима.
Эти первые два года, думаю, и привели к началу его болезни.
И все это – результат очень непрофессионального следствия по делу Леонида Уманского.
— Почему же он попал под полицейские жернова?
— Давайте начнем с самого начала: Леонида подозревали в том, что он писал медицинские заключения для здоровых людей, которые потом подавали в медицинскую комиссию Ведомства национального страхования «Битуах Леуми» для получения пособия по инвалидности. Следствие началось за год до ареста доктора Уманского. За ним, как я понимаю, велось наблюдение, прослушивались его телефоны. Очевидно, подсылались лжебольные, которые уговаривали его написать для них определенные письма. Все это стоит, между прочим, десятки тысяч шекелей (так Леониду объяснил его адвокат). В течение этого года было собрано около двадцати писем в Битуах Леуми, якобы подписанных доктором Уманским. И вот здесь начинаются вопросы.
Вопрос первый: почему не провели графологическую экспертизу этих писем до ареста доктора Уманского? Ведь можно было его вызвать, взять образцы почерка и провести экспертизу без его ареста! Почему эту экспертизу провели лишь через три месяца после ареста, и, кроме того, почему результат этой экспертизы доктор Уманский и его адвокат узнали только через полтора года? А экспертиза показала, что подделывал эти письма вовсе не доктор Уманский.
Вопрос второй: следователи утверждали, что у них есть записи телефонных разговоров доктора Уманского, полностью доказывающие его вину. Где эти записи? Через три года после ареста Леонида его новому адвокату из Ведомства бесплатной юридической помощи по уголовным делам «Санегория цибурит» с огромным трудом удалось получить в прокуратуре записи всех телефонных разговоров, фигурирующих в деле. Трое адвокатов скрупулезно прослушали все записи – и ничего не услышали, что обличало бы моего мужа.
Вопрос третий: почему следователи до ареста доктора Уманского не проверили факты, которые можно было выяснить элементарно? Например, Леониду вменялась помощь Яакову Тайтелю в освобождении от уголовной ответственности за десять тысяч долларов. А ведь доктор Уманский не писал никакого медицинского заключения для Тайтеля.
НАША СПРАВКА
Яаков Тайтель был обвинен в убийстве двух палестинских арабов в 1997 году, а также в покушении на жизнь профессора-леворадикала Зеэва Штернхеля. Согласно обвинительному заключению, Тайтель подложил самодельную бомбу под дверь квартиры профессора, и в результате взрыва Штернхель был ранен. В марте 2008 года он отправил в посылке взрывное устройство семье миссионеров-евреев, живущих в Ариэле. Посылку открыл 15-летний сын Даниэль Ортиз, который был тяжело ранен.
9 апреля 2013 года Иерусалимский окружной суд приговорил Яакова Тайтеля к двум пожизненным заключениям и ещё 30 годам лишения свободы. Тайтель обязан выплатить семьям убитых им людей по 180 тысяч шекелей в качестве компенсации, а жертвам покушений — по 150 тысяч шекелей.
В какой-то момент подсудимый стал настаивать на том, что во время совершения преступлений находился в неадекватном состоянии и потому не может отвечать за свои поступки. И вот тут-то, очевидно, и "всплыли" некие документы, якобы подготовленные и подписанные доктором Уманским.
* * *
Вопрос четвертый: по закону на комиссию Битуах Леуми можно подавать только оригинальные документы. Как же так получилось, что почти двадцать фальшивых документов (а мы помним, что все они были ксерокопиями – эти письма стряпались на компьютере, в каждое письмо вписывалось от руки новое имя и соответственно новый номер теудат зеута ), то есть почти двадцать ксерокопий были приняты на рассмотрение медицинской комиссии Битуах Леуми. И комиссия работала с этими документами, и на основании именно этих ксерокопий люди получали пособия по инвалидности. Вот это вопросище!
Леонида Уманского обвиняли в том, что он писал фиктивные медицинские заключения для здоровых людей, и на основании этих заключений Битуах Леуми выплачивал этим мнимым «больным» пособия. Доктор Уманский не писал эти фиктивные заключения. Более того, человек, который эти заключения стряпал на компьютере, скорее всего, свой срок уже отсидел. Но вот кто в Битуах Леуми принимал на комиссию эти заключения – это, очевидно, никого не интересует.
Таких вопросов было много. Но нет на них ответов до сих пор.
Следствие тянулось четыре года. Больше трех лет Леонид пребывал в полной неизвестности, а это очень мучительно. Это понимает только тот, кто пережил подобное. Например, пропал человек – ситуация всем понятна, все сочувствуют. Но то, что переживают близкие этого пропавшего, объяснить нельзя.
Вопрос пятый: почему в Израиле допустимо такое недостойное поведение следственной группы не только по отношению к подозреваемому, но и к его родственникам?
— Татьяна, можно об этом подробнее?
— Конечно. Почему первые четыре дня подозреваемый находится в неприемлемых условиях (без смены нижнего белья, без элементарной подушки), а следователи просто лгали, что не могут передать подследственному четыре посылки подряд, поскольку не знают где он и его все эти четыре дня не встречали? Это недостойный обман со стороны следователей в мелочах, и это подрывает доверие к следствию.
Еще один пример недостойного поведения следственной группы: они час своего времени потратили на уговоры нашего родственника не подписывать Леониду гарантийное поручительство, мотивируя это тем, что де Уманский его обязательно обманет, а доверчивый гарант обязательно лишится своей квартиры и имущества.
А вызов на беседу дочери подозреваемого, давление на нее в течение часа, циничная попытка убедить дочь в виновности ее отца, доведение до тяжелого психологического стресса – а потом просьба уговорить отца признаться в том, что он виновен? Это – достойное поведение следователей?
Презрение к подозреваемому и его родственникам – тоже отдельная характеристика наших следователей. И это тоже недостойное поведение.
— Понятно, что и русский, и ивритский вариант книги — попытка вернуть вашему мужу честное имя. Какова реакция читателей?
— Незадолго до смерти Леонид написал у адвоката завещание. Он очень хотел, чтобы с него официально были сняты все подозрения. Он ждал этого пять лет.
Наберите сейчас в интернете его имя и фамилию – ничего хорошего вы про Леонида Уманского не прочитаете. А ведь через четыре года после ареста доктора Уманского прокуратура согласилась закрыть дело за отсутствием состава преступления, и Леонид весь свой последний год жизни ждал и верил, что доживет до полного оправдания. Не случилось.
Одобрить закрытие дела доктора Леонида Уманского должен был юридический советник правительства. Целый год Леонид ждал ответа. Очевидно, в ведомстве юридического советника тоже ждали. Там знали, что доктор Уманский неизлечимо болен, поэтому лучшим для себя выходом, очевидно, посчитали просто молча дождаться его смерти. Вот такой год – это много или мало?
В своем завещании доктор Леонид Уманский попросил обелить свое имя.
Пройдет несколько лет, наши внучки подрастут и прочитают в интернете ложь про своего дедушку. Мне больно об этом думать.
Реакция читателей очень разная – от сочувствия и возмущения до откровенного недоверия. Кто-то пишет, что такого просто не может быть, а есть и те, кто утверждает: нет дыма без огня. Сколько людей, столько и мнений.
— Вы предпринимаете попытки добиться дополнительного расследования и наказания тех сотрудников полиции, которые, по вашему мнению, продемонстрировали вопиющий непрофессионализм?
— Человек умер. Дело закрыто. Все адвокаты говорят – перед законом доктор Леонид Уманский чист как снег. Нет человека, нет дела, нет проблемы. Дело доктора Уманского было закрыто в суде в связи с его смертью. Но вот как неожиданно сформулировал решение о закрытии дела судья – я привожу его слова дословно:
«С прискорбием получил уведомление обвинения».
Имеется в виду уведомление о смерти Леонида Уманского. Как объяснил мне последний адвокат Леонида, такая формулировка очень необычна для подобного документа.
И еще текст одного письма хотелось бы привести в этом интервью. Письмо было написано начальником следственной группы 26 октября 2010 года, то есть через восемь дней после ареста доктора Уманского:
- «Следствие по делу подозреваемого Уманского еще не завершено, но находится на завершающей стадии.
- Результаты проведенного расследования свидетельствуют о том, что, по-видимому, Уманский в большинстве случаев оспаривает инкриминируемое.
- Из материалов следствия видно, что в большинстве этих случаев использовались поддельные документы, которые изначально были написаны Уманским. В настоящее время нет никаких доказательств того, что эти документы были подделаны Уманским, или он знал об этом».
Интересное письмо. Этого письма доктор Уманский так и не увидел при жизни. Я же узнала про это письмо только через год после смерти Леонида.
Буквально вчера я прочитала в одной из публикаций в СМИ:
«В правовом государстве невиновные люди борются за свое доброе имя».
Очень правильная мысль, но хорошо бы добавить следующее: в правовом государстве невиновные люди должны иметь право бороться за свое доброе имя. Именно этого права доктор Леонид Уманский был лишен. То есть теоретически он имел возможность и право защищать свое имя, а практически такой возможности у него не было. В уголовном деле бороться за свое доброе имя можно только в суде. Только суд определяет виновность или невиновность человека. Дело Леонида Уманского длилось пять лет, а вот судов не было ни одного. Не было суда, на котором он мог бы выступить.
Это система, и сломать ее в одиночку вряд ли возможно.
Единственное, в чем я уверена – если после смерти есть «высший суд», то Леонид его прошел и выиграл с честью.
— Есть ли какая-либо реакция полицейского начальства на публикации книг Леонида?
— Про это мне ничего не известно. Лично меня пока никуда не приглашали и со мной не беседовали.
— Каким образом потенциальные читатели могут приобрести новую книгу? И есть ли еще экземпляры ее русского варианта?
— Русский вариант этой книги есть в интернете, например, его можно прочитать на страницах журнала "ИсраГео" — "Незабываемое. Восемь дней в израильской тюрьме". А книгу, переведенную на иврит, можно купить в Израиле в магазинах Стемацки.
— Татьяна, большое спасибо за интервью и за то, что вы не складываете оружие, которым мастерски владел ваш муж и которым владеете вы, его соавтор — литературу.
— Это дело чести и совести, это мой долг памяти любимому человеку, последние годы жизни которого были омрачены вопиющей несправедливостью.
