Очарованный странник, или Барух, который творит

0

Очарованный странник, которому мир открывается с самой увлекательной, самой разумной стороны. И любовь –  самый  верный  компас

 

Инна ШЕЙХАТОВИЧ

… Вчера он снова написал стихи, посвященные Рухаме. Любимой жене.  Стихи  наивные и юные, будто их автор с годами не стареет, не обретает жизненный панцирь, противостоящий тонкой и чистой нотке возвышенной любви. Он в этих строчках пылкий и романтичный юноша. Ромео. Тристан. Яков, так самоотреченно служивший ради любимой Рахель. Очарованный странник, которому мир открывается с самой увлекательной, самой разумной стороны. И любовь –  самый  верный  компас.

Да оно так и есть: Барух Берлинер – пылкий романтик. Если пытаться всерьез, подробно рассказать об этом стройном, спокойном человеке, то надо писать книгу. Статья не тот жанр, в котором можно  использовать различные тональности, ритмы, отступления.

На фото (справа налево): композитор Барух Берлинер и его продюсер и друг Нахум Слуцкер на репетиции в Киеве, 2016 год.

Барух Берлинер, с которым меня познакомил неутомимый, всезнающий и всегда побеждающий Нахум Слуцкер, живет в Раанане,  в доме, который похож на лабораторию исследователя. В кабинете – компьютеры, бесчисленные деловые папки, ноты, рукописи.

Рухама, жена и муза, та, которой адресованы все его слова любви и восхищения, тихо витает в комнатах, невысокая, вся какая-то уютная и мягкая. Она в парике, как пристало религиозным женщинам. Если Барух говорит: «Включи гостям тот фрагмент, ты знаешь», — она мгновенно это осуществляет, незаметно, просто, с нежностью.

Недавно в большом зале Московской консерватории на открытии фестиваля «Зимние грезы» прозвучал Концерт для виолончели с оркестром  Баруха Берлинера. Солировал лауреат международного конкурса имени Чайковского  Сергей Антонов. Автор с удивлением и благодарностью говорит:

— Меня очень тронуло, что далекие, незнакомые люди так тепло приняли мою музыку…

На 2020 год было запланировано 20 концертов, в которых должна была звучать музыка Берлинера. Состоялся один. Девятнадцать отменилось из-за эпидемии. Но – мы верим! – все сбудется, вернется, прозвучит.

… "Сотворение мира". Симфоническая поэма для чтеца и оркестра. Воспоминание. Музыка, которая реконструирует. Странное видение — будто из звучащего тумана, из мрака вырастает звучащее нечто. Слушаю горячую плазму, ритмизованный поток времени и пространства.  Это масштабно, наполнено энергией. Словно разворачивается свиток. И проступают письмена. И нечто  смутное, тревожащее, странно знакомое встает над пультами, над золотым росчерком арфы, над сталактитами смычков. Оркестр звучит до самых небес.  Мир – оркестр. Какой стихии, если не оркестру, передать  энергию  космоса, смысл начала, первотолчка, судьбу,  историю человечества?

Разные оркестры, разные  дирижеры. И чтецы тоже разные.   На иврите или на языке той страны,  в которой исполнялась музыка. Во всех городах, во всех странах произведение находило отклик. Эстония, Молдавия, Болгария, Польша, США, Армения, Азербайджан, Франция, Калининград, Петрозаводск, Москва…

Вы вдумайтесь: мир сотрясают битвы и бури, демонстранты и мятежники, феминистки и «зеленые», правые и левые идут по планете, а переполненные залы слушают еврейскую историю. Слушают старую и такую захватывающую музыкальную притчу, в которой свет отделяется от тьмы, и цветет райский сад, и вздымает сокрушительные воды всемирный потоп, и Адам с Евой нарушают  указ начальства. Странно, что политики в Израиле не понимают, как важен такой посол, как символичен такой посланец, как Барух.

Вся большая и замечательная семья Баруха Берлинера

Я приехала в дом Баруха и Рухамы, после того, что  Эрез, израильтянин, живущий в Берлине,  дал мне телефон педагога и продюсера Нахума Слуцкера, а Нахум назначил эту встречу. Августовский день пылал, как костер, гладкое, как фаянсовая тарелка, небо дышало усталым, как старый гнев, зноем.

Укутанный густой зеленью дом в конце переулка распахнулся, как книга. Нахум сказал: «Если бы ты видела, как это место выглядит по субботам и в праздники! Здесь можно встретить гостей со всего мира!» Кусты качают ветками – словно в знак согласия. Мы входим в мастерскую философа, композитора, поэта, математика Баруха Берлинера.

На стенах – картины Захара Шермана. Ироничные эскапады на тему классики. Ребусы- кроссворды. Во всем скромность и основательность.  Я довольно много знаю про семью Баруха Берлинера. Дед – родом из Галиции – переехал в Вену, выращивал скаковых лошадей, открыл автомобильный завод. Его отец, Шабтай, авторитетный юрист, живший в Берлине, купил  землю в Кфар-Сабе. После эта земля спасла ему жизнь, когда нацисты отняли имущество в Германии и  угрожали его жизни. Он  привез в подмандатную Палестину первые тракторы…Мама Шарлотта была   прекрасной пианисткой, тонкой артистической натурой.  Барух – первый сабра в семье, родился в 1942 году.

— Были ли у ваших родителей правила, своего рода программа, по которой они вас воспитывали?

— Было много постулатов. Верных и мудрых. Мой папа был самым прямым и честным человеком, какого мне в жизни довелось встретить. И я всегда хотел таким быть. И стремился так воспитывать детей.

— Как вам видится нынешняя ситуация – эпидемия, экономические трудности, странная, неоправданно жесткая политика в области культуры…

Он задумчиво прикасается к стакану газировки, поданному  доброй рукой жены. В нем играют, светятся хрусталинки пузырьков.

— Мы это преодолеем, иначе и быть не может!

Он какое-то время молчит.  Потом продолжает.

— Я  привык видеть стакан наполовину полным.  Все люди мыслят по-разному. У каждого есть его собственное мнение. Страшно, когда за мнение человек подвергается преследованиям. Хочу верить, что все изменится к лучшему. Верю в это. Мне бы хотелось жить в  стране с определенными границами. В стране, где существует реальная  толерантность. Где люди живут по принципу: живи – и дай жить другим.

Я сейчас пишу книгу по философии.

— Можно спросить, о чем она?

— Это непросто сказать… Существует 72 имени для обозначения Бога. Я пользуюсь обозначением «Высшая сила».  Если очень кратко попытаться сформулировать тему книги, то можно определить так: каковы границы познания высшей силы… …Эмоциональная фреска  для виолончели с оркестром. «Сон Яакова». Это очень камерное, личное,  но в то же  время очень яркое и мощное  музыкальное высказывание Баруха Берлинера.  Музыку  талантливо исполнил российский солист, виолончелист  Сергей Антонов. Ему композитор и посвятил это сочинение.  В произведении есть отголоски напевов еврейских песен, что-то напоминает гротеск и печаль Джерри Бока,  возвышенную  торжественность   молитвы «Кол нидрей», светлую лирику Леонарда Коэна.

— Господин Берлинер, какой  из концертов за рубежом был самым драгоценным, самым впечатляющим?

—   Они все были для меня драгоценны. Это огромная привилегия – видеть, как твоя  идея, твое дитя,  твое произведение воздействует на самых разных людей в мире.

С Нахумом Слуцкером Барух Берлинер дружит уже двадцать восемь лет. Они познакомились, когда Барух решил продолжить свои занятия  музыкой. Музыка всегда занимала в его жизни важное место. Он еще в детстве брал уроки игры на скрипке, занимался у знаменитого скрипача и композитора Эдена Партоша.  Уроженец Тель-Авива,  Барух Берлинер заканчивал школу в Берлине, потом учился в Швейцарии, в Цюрихе. Сделал третью академическую степень по математике, вторую – по физике. Работал в авторитетной швейцарской фирме. Был актуарием, то есть  специалистом по страховой математике.

Вернулся в Израиль.  Преподавал   в Тель-Авивском университете. Про «Сотворение мира» он впервые  задумался, когда сыграл некий музыкальный фрагмент Нахуму Слуцкеру. Они сотрудничают очень плодотворно – Нахум и продюсер, и педагог¸ и единомышленник.   Я спрашиваю у своего героя, кто для него Нахум, он улыбается, мгновение думает – и отвечает: "Все!"

Я обращаюсь к Рухаме, хочу знать, как они с мужем встретились, познакомились.

Она улыбается смущенно и гордо.

— У меня дома. Он к нам пришел. Это было сватовство. Я посмотрела – и сказала: вот, это он!

— Он тоже сразу почувствовал то же самое?

— Нет, ему потребовалось время…

… Любовь и музыка, математика и стихи, книги, философия. Все это огромно, как  небеса. Как сама природа. В Киеве снимается фильм, "Надпись на стене", он посвящен памяти погибших в Бабьем Яру. В нем прозвучит музыка Баруха Берлинера. А в Калиниграде  готовится спектакль, многожанровый, с элементами рока, современного танца. И снова тандем Слуцкер-Берлинер раздвигает горизонты.

Работы много. Мир огромен. А я пока прощаюсь, выхожу в жаркую историю израильского августа времен коронавируса.  Все прекрасно, все правильно, пока мы заняты делом.

Я листаю сборник стихов Баруха Берлинера, и наугад выбираю строки, и перевожу с иврита:

"Когда я с тобой куда-нибудь еду,

Это не будничное событие.

Мне в радость затеряться с тобой на улицах,

Ведь я так люблю время женихов и невест!

Мне нравится сидеть рядом с тобой,

Вдыхая твою близость,

И я не хочу торопить время.

Я рад любому поводу

Побыть с тобой подольше.

Хочу, чтобы это длилось и длилось!

Инна ШЕЙХАТОВИЧ | Каждому – по двери его

 

 

 

Добавить комментарий