Людей портит не только квартирный вопрос, но и наследственный
Петр ЛЮКИМСОН
В суде по семейным вопросам округа Крайот завершилось рассмотрение дела о разделе наследства, которое длилось больше десяти лет. Впрочем, начало этой истории было положено еще раньше, когда владелец небольшого страхового агентства из пригорода Хайфы уговорил 77-летнюю мать оформить у него страховку жизни. В качестве получателя страховой премии сын указал в полисе только себя и получил от матери под его залог (а иначе в таком возрасте не страхуют) 206 тысяч шекелей, то есть почти всю сумму, которая лежала на закрытом банковском семейном счету.
Через достаточно небольшой период времени после оформления страховки пожилая женщина отошла в лучший мир. Ее муж и четыре дочери стали разбирать финансовые дела старушки, и тут обнаружилось таинственное исчезновение денег со счета. Когда выяснилось, что мать отдала 206 тысяч шекелей сыну, а тот еще и наварился на них, его отец и сестры подали в суд. В иске они утверждали, что сын обманом уговорил мать передать ему все сбережения, которые должны быть поделены поровну между всеми детьми. Элемент обмана видели истцы и в том, как была оформлена страховка: по их словам, мать была уверена, что после ее кончины страховая премия будет поделена по справедливости.
Ответчик в суде заявил, что мать хотела, чтобы деньги достались именно ему, а не другим детям, и никакого обмана не было: отец присутствовал при подписании матерью чека и нисколько против этого не возражал. Но пожилой мужчина в свидетельских показаниях заявил, что узнал о пропаже денег с их совместного с супругой счета только после ее смерти, ни при каком подписании чека не присутствовал, а если бы присутствовал, то никак не допустил бы, чтобы все их деньги достались только сыну.
Спустя два месяца после начала процесса пожилой мужчина скончался, и теперь в суде противостояли друг другу сын и четыре дочери покойной. Каждая сторона настаивала на правдивости своей версии, и судья Ницан Сильман в конце концов принял необычное решение: потребовал, чтобы и истицы, и ответчик прошли проверку на детекторе лжи. И хотя результаты такой проверки израильские суды обычно доказательством не считают, она показала, что истицы говорят правду, а ответчик лжет.
После длительных судебных дебатов судья Сильман огласил приговор: истец должен вернуть сестрам все 206 тысяч шекелей плюс 30 тысяч в качестве судебных издержек. В постановлении судья отметил: ему с самого начала было ясно, что ответчик злоупотребил профессией страхового агента с целью завладеть деньгами матери и ничего не оставить сестрам. И хотя судья Сильман не раз призывал ответчика пойти на компромисс с сестрами, тот отказался это сделать. Результаты проверки на детекторе лжи судья не признал доказательством, но принял к сведению.
"На протяжении всего процесса я словно слышал голос покойного отца подательниц иска, умолявший меня не обделять их. Мне странно, что ответчик не слышал или не захотел услышать этот голос", — говорится в постановлении суда.
* * *
Любопытно, что в Ришонском суде по семейным вопросам судья Ривка Альмакейс вынесла аналогичный приговор по похожему делу. Речь шла о завещании женщины, скончавшейся в 2011 году в возрасте 65 лет, оставившей все сбережения старшему сыну и даже не упомянувшей в документе младшего. Тот потребовал признать завещание недействительным, так как, по его словам, мать, будучи в здравом уме и трезвой памяти, никогда не подписала бы столь абсурдный документ, поскольку их всю жизнь связывали очень близкие отношения. Отношения же матери с братом, напротив, были крайне сложными, даже неприязненными.
Счастливый обладатель наследства заявил в суде, что из-за его гомосексуальной ориентации у него действительно были напряженные отношения с родителями, и они почти не общались. Однако в последние месяцы жизни матери, когда она уже была прикована к инвалидному креслу, именно он ухаживал за ней, вот она в благодарность и написала такое завещание. Документ был оформлен у адвоката с соблюдением всех требований закона, и нет никаких оснований сомневаться в том, что именно таковой была последняя воля покойной.
Во время судебных слушаний младший брат продолжал настаивать на своем, утверждая, что старший в последние месяцы жизни матери, по сути, отстранил его от всех вопросов, связанных с ее лечением, и полностью подчинил ее своей воле – на фоне резкого падения способности матери адекватно воспринимать реальность из-за приема сильных обезболивающих средств.
Судья Ривка Алькамейс, разбирая эту тяжбу, обратила внимание на то, что завещание было подписано ровно за месяц до кончины женщины, когда она находилась в больнице и уже практически не могла передвигаться. Для оформления завещания старший сын лично привез адвоката в больницу, а в качестве свидетеля при подписании завещания выступил его близкий друг. Далее выяснилось, что еще через две недели, когда дни женщины были уже сочтены, старший сын завез мать в инвалидном кресле в банк, где она сняла и передала ему… 600 тысяч шекелей наличными. И все эти действия были совершены женщиной в то время, когда она принимала препараты, обладающие наркотическим действием.
На основании вышеизложенных фактов судья объявила завещание недействительным и потребовала разделить все имущество покойной поровну между братьями, включая 600 тысяч шекелей, которые она передала старшему сыну. Ответчику также предстоит выплатить брату 60 тысяч шекелей судебных издержек.
* * *
Та же судья Ривка Альмакейс поставила финальную точку в одной из самых долгих тяжб о завещании, начало которой было положено в 1996 году, вскоре после смерти жителя центра страны.
В 1987 году этот человек составил первое завещание, согласно которому его имущество должно быть разделено поровну между женой и шестью детьми. Когда же он скончался, вдова и старший сын предъявили семье новый вариант завещания, согласно которому наследниками являются только они.
Четверо остальных детей покойного (один из сыновей к этому времени уже скончался) опротестовали новый вариант завещания в суде, обвинив мать и старшего брата в изготовлении фальшивки. Когда судья Алькамейс посоветовала истцам обратиться в полицию, те заявили, что не хотят сажать близких людей в тюрьму, им важно лишь восстановить справедливость.
В итоге судья констатировала, что факт подделки завещания нельзя считать доказанным, но вместе с тем подробности последнего года жизни покойного дают основание полагать, что он уже не обладал достаточно ясным сознанием, поэтому последний вариант завещания отменяется, и в силу вступает предыдущий.
* * *
А теперь перенесемся в Иерусалимский суд по семейным вопросам, где слушалось захватывающее дело о завещании женщины, скончавшейся в 2015 году в возрасте 76 лет.
Детей у покойной не было, особых сбережений тоже. Но после кончины в ее бумагах обнаружился тетрадный листок с текстом, из которого следовало, что своею волей она передает тело на научные цели, а квартиру оставляет в подарок подруге, с которой ее связывала 40-летняя дружба. Подписи на листке не было, указания на то, что это и есть завещание покойной, – тоже, но графологическая экспертиза подтвердила, что письмо написано ее рукой.
Подруга уже собиралась вступить в права хозяйки квартиры, но тут выяснилось, что у покойной есть дальний родственник, являющийся ее единственным законным наследником. И судья Феликс Городецкий оказался перед крайне сложной юридической проблемой – следует ли считать упомянутый листок завещанием, то есть выражением последней воли покойной? Дело в том, что по закону действительным считается лишь то завещание, под которым стоит подпись завещателя, и есть прямое или косвенное указание о том, что данный документ – завещание. В то же время известен прецедент, когда Верховный суд признал действительным завещание без подписи, текст которого вдобавок был поврежден: в обосновании своего решения судьи указали отсутствие сомнений в том, что речь идет о последней воле покойного.
В данном случае у судьи Городецкого такой уверенности не было, и он пришел к выводу, что тетрадный листок нельзя считать полноценным завещанием, поэтому квартира покойной должна перейти к ее единственному родственнику.
[nn]
