Как автор, в то время директор симфонического оркестра Ростовской областной филармонии, а ныне израильский драматург, благоговейно внимал знаменитому актеру и земляку
Игорь ХЕНТОВ
Дни летят, складываясь в недели, месяцы, а те – в годы.
А далее, как в театре: занавес – прошло 10, 20, 30 лет, и ты уже не юноша, а человек, достаточно испивший из чаши бытия то горького, то, в лучшем случае, полусладкого настоя.
Но я не о вине, а о театре. Точнее, об актёре.
Году приблизительно в 1982-м я был вызван к главному дирижёру и художественному руководителю симфонического оркестра Ростова-на-Дону, и, представ пред троном, выслушал, что мне немедленно предстоит отправиться в город Волгодонск для организации недельного турне творческого коллектива.
Сборы были недолги, и на следующий день я уже осматривал сцены и гостиницы в компании замечательной улыбчивой Тони (дай Бог памяти!) — администратора Ростоблфилармонии в Волгодонске.
К вечеру осмотры были закончены, и, высадив меня из видавшей виды «копейки» у «отеля», Тоня спросила, не желаю ли я завтра посетить знаменитый местный дегустационный зал с группой актёров московского театра, приехавших в город на гастроли.
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
Конечно же, я желал и ровно в 11.50 стоял в положенном месте, ожидая известных всей стране спутников. Артисты не заставили себя ждать. Я никогда не был киноманом, но уж Владимира Земляникина и Ростислава Плятта узнал сразу не потому, что они сразу же подошли ко мне и поздоровались (Тоня, видимо, их предупредила), а потому, что «Дом, в котором я живу» и «Семнадцать мгновений весны» знал практически наизусть.
Остальными участниками группы были актрисы, многих из которых, что совершенно естественно, я где-то видел, и Плятт лично представил меня своим очаровательным коллегам.
Через 15 минут мы сидели за вычурным столом, уставленном бокалами и рюмками, и сомелье читал нам лекцию по истории вин и коньяков, любезно предлагая оценить достоинство того или иного напитка. Беседа шла легко и непринуждённо, но минут через десять приняла форму монолога, к удовольствию всех участников. Говорил, не побоюсь этого слова, великий Плятт.
Такого наслаждения от услышанного и самой формы выражения, я не получал ни ранее, ни по сей день. Казалось, сам русский язык очнулся от долгого сна и блещет всеми красками, оттенками, метафорами, насыщая серость жизни светлым юмором, высоким штилем – всем, о чём многие из нас успели забыть. В потрясающем исполнении я слушал рассказы об истории спектаклей, режиссёрах, актёрские байки, воспоминания о Раневской, Грибове, Жарове… Если бы всё это удалось записать на магнитофон, то книга, созданная на основе записи, стала настоящим хитом. И, что интересно: присутствующие слышали всё это, конечно, не впервые, но, как в первый раз.
Монолог Мастера длился не менее часа, а затем вдруг он обратился ко мне.
— Дорогой юный друг, вы неправильно пьёте коньяк (весь этот час я получал удовольствие от жизни по полной программе). Рюмку надо поставить на ладонь, и только после того, как драгоценный напиток примет температуру вашего тела, можно пригубить. Только так можно вкусить букет. А вы пьёте залпом, как «Столичную».
Сказано это было настолько тактично, по-доброму, что я немедленно стал исправляться. Не мог же я открыть Мастеру истину, сказав, что в коньяке и винах не понимаю ни бельмеса, а с удовольствием употребляю лишь водку, порой запивая пивом. Только не это.
Повеселели все. В разговор вступили и Земляникин, и прекрасные дамы. Когда одной из них я поцеловал руку, Плятт одобрительно кивнул, и я понял, что не окончательно безнадёжен.
Дегустация закончилась, мы вышли на улицу, подошёл микроавтобус. На прощание я получил приглашение посетить спектакли почти всех ведущих театров Москвы, чем не воспользовался ни разу в жизни. Небожители уехали, естественно, в сторону Олимпа, а я пошёл к себе в гостиницу, понимая, что встреча эта – счастливое знамение, подаренное судьбой.
* * *
Ростислав Иванович Плят родился 30 ноября (13 декабря) 1908 года в Ростове-на-Дону, сообщает Википедия. Так что с автором они земляки.
Его раннее увлечение театром привело к тому, что в 16 лет при получении паспорта он намеренно изменил свою фамилию и отчество на более подходящие для афиш (как ему казалось), став Ростиславом Яновичем Пляттом.
Его отцом был известный ростовский адвокат Иван Иосифович Плят, по происхождению «поляк, правда сильно обрусевший», матерью — Зинаида Ивановна Закаменная, украинка родом из Полтавы, крестившая сына в православие. К моменту появления Ростислава на свет она была уже больна туберкулёзом лёгких, и семья переехала в Кисловодск, в более мягкий климат. В своих мемуарах Плятт писал:
"Мне рассказывали, что у моей колыбели сходились две бабки — Жозефина Феликсовна, мать отца, и Александра Лукинична, мамина мать, — и начиналась тихая битва. Одна следила, чтобы дитя не усвоило ничего из хохлацкой речи, другая, наоборот, охраняла слух ребёнка от всяческих полонизмов. Успеха добились обе: когда я вырос, выяснилось, что я не знаю ни одного языка, кроме русского".
В 1916 году мать умерла, и отец перевёлся в Москву. Через год он женился на Анне Николаевне Великовской, которая заменила Ростиславу мать. У него также появился старший сводный брат.
Адвокатская деятельность отца успешно развивалась; среди его клиентов были и работники театров. Так мальчик вошёл в театральную среду. Занимался в драмкружке, вначале под руководством Владимира Лебедева, затем — Варвары Соколовой-Залесской, артистки МХАТа, которая познакомила его с системой Станиславского.
В 1926 году окончил 20-ю опытную школу имени Томаса Эдисона. В том же году поступил в драматическую студию Моспрофобра под руководством Юрия Завадского, год спустя реорганизованную в Театр-студию, где играл до 1936 года. Затем вместе со всей труппой переехал в родной Ростов-на-Дону для работы в Театре драмы им. М. Горького.
Плятт был признанным комедийным актёром, создавал образы с острым внешним рисунком и ярко подчёркнутой характерностью, но первый крупный успех на сцене имела роль Фон Ранкена в спектакле 1938 года «Дни нашей жизни» по пьесе Леонида Андреева. Эта роль обнаружила склонность актёра к углублённому, психологически тонкому раскрытию характера. В 1938 году Плятт вернулся в Москву.
В 1938—1941 годах служил в Театре имени Ленинского комсомола. С 1939 года начал работать в кино. Одной из первых и самых ярких ролей стал холостяк в детской комедии «Подкидыш». В этом фильме он снимался вместе со своей многолетней партнёршей по сцене и близкой подругой Фаиной Раневской.
Во время Великой Отечественной войны находился в Москве. Со временем оставшиеся в Москве актёры разных театров создали Московский театр драмы, где ставили пьесы Константина Симонова. В этих военных фронтовых пьесах Плятт впервые проявил себя как мастер психологической игры.
В 1943 году он перешёл в Театр имени Моссовета, где прослужил до конца своих дней. Творчество актёра отличали интеллектуализм, дар внутреннего перевоплощения, ироничность, глубокое обаяние. Он создал много запоминающихся работ на радио, в том числе в передаче «Клуб знаменитых капитанов», которой посвятил 40 лет.
Ростислав Плятт скончался 30 июня 1989 года в Москве на 81-м году жизни. Похоронен на Новодевичьем кладбище.
