В Соединенном Королевстве усилился юго-восточный ветер: сэра Уинстона Черчилля отменяют за консерватизм и поддержку сионистов, леди Джейн Остин — за то, что в своих романах она не вывела среди главных героев ни aфробританцев, ни исламошотландцев, мастера романтического пейзажа Джозефа Мэллорда Уильяма Тёрнера – за то, что на его полотнах не нашлось места для мечетей и минаретов, а великого математика Алана Тьюринга, разгадавшего нацистские шифры, — за то, что он был белым, скрывал свою принадлежность к ceкcуальным меньшинствам и спасал eвpeйских беженцев после Хрустальной ночи
Владимир ПЛЕТИНСКИЙ
КАПИТУЛЯЦИЯ ПЕРЕД “ПОВЕСТКОЙ”
Банк Англии официально утвердил шорт-лист из 18 видов британской фауны (включая лисиц, тупиков, ежей и акул), которые в рамках “большого обновления” должны полностью вытеснить портреты великих британцев с национальной валюты. С пяти-, десяти-, двадцати- и пятидесятифунтовых купюр исчезнут лица, ковавшие величие, культуру и науку Соединенного Королевства: сэр Уинстон Черчилль, Джейн Остин, Уильям Тёрнер и Алан Тьюринг.
Официальное объяснение монетарных чиновников звучит подчеркнуто технологично: якобы изображения животных сложнее подделать, а сама концепция “дикой природы” объединяет нацию и уберегает банкноты от политических расколов. Однако за этой стерильной формулировкой скрывается куда более жесткая реальность. Современный британский истеблишмент, парализованный страхом перед леворадикальным движением Woke (“проснувшихся”) и культурой отмены, нашел самый трусливый способ избежать обвинений в “системном расизме”, “империализме” и “элитизме” — он просто стер людей.
Если убрать человека вообще, левым активистам будет некого сносить. У ежа или шмеля невозможно найти колониальное прошлое или “недостаточно инклюзивные” высказывания двухсотлетней давности. Цена этой трусости — демонтаж национальной идентичности, превращающий государственную валюту из символа имперской гордости в подобие детских фантиков.
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
КТО И ПОЧЕМУ ПОПАЛ ПОД КАТОК “ИНКЛЮЗИВНОГО” СТИРАНИЯ
Каждая из фигур, предназначенных на вылет с британского фунта, — это не просто исторический персонаж, а кость в горле неомарксистской идеологии. Чтобы понять, почему их заменяют фауной, достаточно посмотреть, чем они не угодили адептам “прогрессивного” пересмотра истории.
Сэр Уинстон Черчилль (пятифунтовая банкнота): сионизм, Фултон и победа над нацизмом.
Черчилль — главная мишень левых радикалов. В эпоху, когда британские университеты и левые медиа пытаются переписать историю Второй мировой войны, выставляя Британскую империю “абсолютным злом”, фигура спасителя Европы выглядит для них оскорбительно.
Главный грех перед левыми и любезными их сердцу исламобританцами: Черчилль был убежденным, последовательным сторонником сионизма. Он не просто поддерживал Декларацию Бальфура, но и на протяжении всей карьеры жестко оппонировал любым попыткам ограничить еврейскую репатриацию в подмандатную Палестину. В условиях сегодняшнего всплеска антиизраильских настроений и заигрывания левых партий с радикальным исламским электоратом, Черчилль с его безоговорочной поддержкой создания еврейского государства стал для чиновников “слишком токсичным”.
Фултонская речь: его знаменитое выступление 1946 года, заложившее основы противостояния советскому тоталитаризму, вызывает историческую ненависть у неомарксистов, которые винят в Холодной войне западный капитализм.
Влажная мечта леваков и пропалестинцев – сбросить статую Черчилля, стоящую напротив Британского парламента. К счастью, эта попытка была пресечена – и не столько полицией, сколько простыми лондонцами, пришедшими на место проведения разрушительной демонстрации с ломами и арматурой. Радетели идеи "Палестины от реки до моря", ругаясь и проклиная наймитов мирового сионизма, сбежали с "поля боя".
Джейн Остин (банкнота в 10 фунтов стерлингов): “Белый привилегированный элитизм”.
Казалось бы, чем могла помешать создательница классического английского романа? Но для современных критиков деколонизации Остин — символ “белой, патриархальной, чаепьющей старой Англии”. В эпоху, когда академическая элита требует оценивать литературу исключительно через призму расы, гендера и классовой борьбы, романы Остин обвиняются в “эскапизме” и игнорировании страданий колоний. В её романах среди главных героев — о, ужас! – нет ни одного афробританца и исламошотландца. Банк Англии предпочел не рисковать и заменить писательницу птицей тупиком. Воистину, тупик национального самосознания…
Уильям Тёрнер (двадцатифунтовик): слишком британский художник.
Мастера романтического пейзажа Джозефа Мэллорда Уильяма Тёрнера знают даже те британцы, которые далеки от искусства. Иногда Тёрнера оценивают как предшественника французских импрессионистов, часть из которых (Клод Моне, Огюст Ренуар и Альфред Сислей, кстати, соплеменник Тёрнера) называли художника в числе своих предтеч. Искусствоведы считают его инициатором системы современного искусства. Наследие художника составляют более 550 картин маслом, 2000 акварелей и 30000 работ на бумаге. Тёрнера отменили, похоже, за то, что на его полотнах не нашлось места для мечетей и минаретов.
Алан Тьюринг (50 фунтов стерлингов): Символ подлинной трагедии, замененный на удобный эрзац.
Отец современной информатики, взломавший немецкую шифровальную машину “Энигма”, Тьюринг долгое время считался иконой в том числе для ЛГБТ-сообщества из-за его трагической судьбы и преследований в послевоенной Британии. Однако Тьюринг был прежде всего гениальным ученым-математиком и патриотом, работавшим на оборонную мощь империи. Современной левой доктрине не нужны сложные, трагические герои, напоминающие о реальных заслугах перед государством — им нужны плакатные жертвы. Обезличивание 50-фунтовой купюры стирает память о человеке, который приблизил победу над Гитлером.
Идея с примитивизацией понятий — это важнейший элемент мозаики. Без него картина “нового дивного мира” инклюзивности будет неполной. Внедрение этого аспекта позволяет показать, что отмена исторических личностей — не случайная ошибка чиновников, а закономерный результат целенаправленного упрощения смыслов.
Вот расширенный и дополненный вариант материала, куда интегрирован разбор понятийного аппарата и механизмов современного “образовательного” конвейера.
Едва ли при этом сторонники "отмены" Тьюринга в курсе его дополнительных "грехов" перед исламобританцами: в его биографии есть два важнейших пересечения с еврейской историей и будущим государством Израиль, о которых мало кто знает.
В отличие от многих теоретизирующих интеллектуалов того времени, Тьюринг доказал свое отношение не словом, а делом. В начале 1939 года, после ужасов «Хрустальной ночи», 26-летний Тьюринг вместе со своим другом Фредом Клейтоном лично отправился в лагерь для беженцев в Харвиче.
Они стали официальными финансовыми спонсорами двух еврейских мальчиков, вывезенных из нацистской Германии и Австрии в рамках программы Kindertransport. Тьюринг взял на себя полную ответственность за подростка из Вены — Роберта Аугенфельда (которого он называл просто Боб). Он не просто дал деньги, а активно занимался его судьбой: нашел для него британскую школу-пансион, следил за его образованием и поддерживал связь, уже работая в сверхсекретном Блетчлей-парке над взломом "Энигмы". В Великобритании эта история получила широкую огласку относительно недавно — в 2017–2019 годах, когда в Кембридже выставили архивные документы, а Банк Англии как раз презентовал концепт 50-фунтовой банкноты с портретом Тьюринга.
Ну и уж совсем ужас-ужас-ужас — сюжет с "Энигмой" и ЦАХАЛом, что можно считать исторической иронией.
Второе пересечение произошло уже после создания Израиля и связано с главным детищем Тьюринга — дешифровкой немецких кодов.
В конце 1940-х годов, уходя из подмандатной Палестины, Великобритания оставила (а фактически — подарила) молодой израильской армии три десятка трофейных немецких шифровальных машин "Энигма". Израильтяне обрадовались, перевели интерфейс на иврит (добавив 22 буквы еврейского алфавита) и начали использовать их для шифрования своих самых секретных военных депеш.
Британцы рассчитывали на циничный трюк: они "забыли" сказать израильтянам, что благодаря Тьюрингу и его команде МИ-6 умеет щелкать эти шифры как орехи. Лондон планировал читать всю внутреннюю переписку ЦАХАЛа в режиме реального времени.
План сорвался благодаря чистой случайности. Один из математиков, работавших во время войны в Блетчлей-парке в команде Тьюринга, репатриировался в Израиль и устроился профессором в Технион. Случайно узнав от своего студента (офицера связи), что ЦАХАЛ использует "Энигму" как сверхнадежную систему, профессор пришел в ужас и немедленно связался с руководством израильской разведки. Он раскрыл им государственную тайну Великобритании: "Энигма" взломана, англичане вас читают. Машины тут же сняли с дежурства.
ОРУЖИЕ НЕОМАРКСИЗМА: ПРИМИТИВИЗАЦИЯ ИСТОРИИ И ПОНЯТИЙНЫЙ ВИНЕГРЕТ
Чтобы запустить процесс подобного “стирания”, левым идеологам потребовалось сначала подготовить почву. Главным инструментом здесь стала сознательная примитивизация гуманитарного знания и школьного образования. Современная британская академическая среда годами взращивала интеллектуальный дальтонизм, сознательно смешивая в один винегрет принципиально разные исторические явления.
Яркий пример — умышленное размывание границ между нацизмом и фашизмом. В угоду плакатной пропаганде эти термины слились в единое ругательство, лишенное научного содержания. Черчилль как политический гроссмейстер прекрасно видел разницу.
Нацизм (немецкий национал-социализм) он справедливо считал экзистенциальной угрозой человечеству — людоедской системой, построенной на расовом биологизме и доктрине тотального уничтожения целых народов. В борьбе с этим абсолютным злом Черчилль был бескомпромиссен.
Фашизм (итальянского толка) виделся ему скорее как жесткая форма авторитарного государственного устройства. В 1920-е годы Черчилль даже сдержанно-положительно отзывался о Муссолини, рассматривая его как временный “барьер против большевизма”, пока дуче не совершил роковую ошибку, став сателлитом Гитлера.
Но для современных “прогрессивных” активистов эти исторические тонкости вредны. Им не нужен сложный прагматичный стратег — им необходим плоский картонный злодей. Смешивая понятия, они обвиняют Черчилля в “симпатиях к правым диктатурам”, полностью обнуляя тот факт, что именно его жесткая и бескомпромиссная позиция по отношению к Германии спасла европейскую цивилизацию от превращения в один огромный концлагерь.
История больше не преподается как сплетение сложных геополитических интересов, компромиссов и личных трагедий. Она сведена к черно-белому комиксу, где весь прошлый мир делится на “угнетателей” (в число которых автоматически попадают все белые исторические деятели) и “угнетенных”. Когда образование примитивизируется до уровня лозунгов, “отменять” героев становится предельно просто.
ГОЛОС ПРОТЕСТА: “МЫ СТИРАЕМ СОБСТВЕННУЮ ИСТОРИЮ”
Решение финансового регулятора вызвало шквал возмущения среди правых и центристских политиков, которые прямо называют происходящее безумием.
Лидер консерваторов Кеми Бэйденок жестко отреагировала на инициативу:
“Удаление Уинстона Черчилля с банкнот — это прямое стирание нашей истории. Я огромная поклонница Черчилля. Он по праву считается величайшим премьер-министром этой страны военного времени. Заменять картины великих людей дикими животными — это просто глупость”.
Депутат от Тори Клэр Коутиньо подчеркнула, что нация теряет внутренние ориентиры:
“Это может показаться кому-то мелочью, но именно эти напоминания о нашей истории связывают нас вместе. Тёрнер, Тьюринг, Черчилль, Остин… Мы теряем те маленькие повседневные моменты, которые заставляют нас помнить, что делает эту страну великой”.
Даже лидер Либеральных демократов Эд Дейви не скрывал иронии и возмущения:
“Уинстон Черчилль помог победить нацизм в Европе. Он заслуживает большего, чем быть замененным барсуком. Я не могу придумать худшего времени для этого: когда в Европе снова идет война, мы должны прославлять неповиновение Британии нацистам, а не наоборот”.
Консервативный журнал The Spectator резюмирует настроения интеллектуального большинства:
“Традиционно центральные банки опирались на важные, серьезные фигуры из прошлого, чтобы придать банкнотам авторитет, непрерывность и постоянство… Замена людей животными имеет лишь один скрытый плюс для трусливых чиновников: когда толпа в следующий раз придет сносить статую очередного великого человека из прошлого, Банку хотя бы не придется перепечатывать банкноты”.
КУДА ВЕДЕТ ДОРОГА “ИНКЛЮЗИВНОСТИ”: ОТ ШМЕЛЕЙ К ТЕРРОРИСТАМ?
Главная опасность заигрывания с радикальной левой повесткой заключается в том, что у нее нет конечной точки остановки. Уступка в виде замены национальных героев нейтральными ежами и бабочками — это не компромисс, а капитуляция. Логика “инклюзивистов” неумолима: если историческое наследие коренных британцев признано “слишком спорным” и “разделяющим общество”, то следующим шагом станет требование отразить на деньгах “демографическую реальность” современной Британии.
Когда государственные институты отказываются от права утверждать свои ценности через национальный пантеон, они создают вакуум. Сегодня Банк Англии заявляет, что 60% опрошенных якобы проголосовали за природу. Но завтра под давлением улицы, агрессивных лоббистских групп и леворадикальных муниципальных советов Лондона, Манчестера и Бирмингема “общественный запрос” изменится.
Если Черчилль “токсичен” из-за сионизма, а Остин — из-за цвета кожи, то по этой логике идеальными кандидатами для “новой инклюзивной Британии” могут стать радикальные проповедники. Еще немного, и в рамках “борьбы с исламофобией” и ради “уважения к меньшинствам” на купюрах потребуют изобразить радикальных имамов, годами собиравших толпы на улицах британских городов.
В худшем сценарии это безумие способно докатиться до оправдания террора. На фоне того, как левое крыло британского истеблишмента годами закрывало глаза на антисемитизм и радикализацию в анклавах, стирание Черчилля открывает окно Овертона. Если нация не способна защитить память о человеке, победившем нацизм, у нее не найдется аргументов против того, чтобы завтра ради “примирения и понимания причин радикализации” на деньгах не появился условный Салман Абеди — манчестерский террорист, устроивший кровавую бойню на стадионе, или радикалы, штурмующие синагоги и еврейские центры под видом “антиколониального протеста”.
Деньги — это не просто средство обмена, это визитная карточка цивилизации. Отказываясь от своих героев в угоду фауне, Великобритания расписывается в собственной цивилизационной усталости и готовности добровольно сойти с исторической арены.
