Eвpeйский след в биографии великого артиста
Александр КУМБАРГ
«Ален Делон говорит по-французски… Ален Делон не пьет одеколон… Ален Делон пьет двойной бурбон…» – пелось в известной песне «Взгляд с экрана» российской группы «Наутилус Помпилиус».
Образ звезды французского и мирового кино Алена Делона (1935–2024) сложный и, как и у многих других людей, во многом соткан из противоречий. Например, Александр Брагинский, автор книги «Ален Делон без маски», дает ему такую характеристику: это многослойная личность, «в которой хорошее и дурное намешано в таких неравноценных пропорциях, что просто разводишь руками». В какой-то степени противоречивость личности, разномыслие фиксируется и в «eвpeйской теме» Делона.
БЕЛЛА ГУРВИЧ, ГОРДОН, МЕЛЬВИЛЬ
Первым фильмом, где Делон сыграл одну из главных ролей, стала мелодрама «Кристина» (1958). Там он лейтенант Франц, романы… Сценарий картины был написан по пьесе австрийского драматурга, eвpeя Артура Шницлера «Игра в любовь». А первым фильмом, принесшим Делону широкую известность во Франции и за ее пределами, оказалась детективная картина Рене Клемана «На ярком солнце» (1960), где Ален получил роль Тома Рипли – аморального авантюриста, убийцы, легко завоевывающего доверие своим обаянием. И здесь есть своя интересная предыстория. Изначально Делону была уготована Клеманом другая роль в фильме, но он очень хотел сняться именно в роли Рипли, полагая, что она позволит ему лучше раскрыть свои актерские способности. Делон явился домой к прославленному режиссеру, у которого в это время была беседа с продюсерами, и заявил о своем желании.
Аргументация начинающего актера была воспринята весьма скептически, разговор зашел в тупик, но тут в него вмешалась сидевшая в стороне жена режиссера Белла Клеман, родившаяся в семье выходцев из России и в девичестве носившая фамилию Гурвич. Что-то такое она увидела в этом парне. А Рене к мнению супруги прислушивался. Делон «стал» Рипли.
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
Делон неоднократно работал с кинорежиссерами-eвpeями. Например, он снялся в одной из главных ролей в приключенческой комедии «Техас за рекой» (1966) американца Майкла Гордона. Играл неудачника, попадающего в нелепые ситуации. А одна из самых знаковых ролей Делона – профессиональный наемный убийца Джефф Костелло в криминальном фильме «Самурай» (1967) режиссера Жана-Пьера Мельвиля. Сыграл Делон и в других его фильмах: «Красный круг» (1970) и «Полицейский» (1972). В интервью актер отмечал:
«Я всегда был одинок. Мельвиль и другие это поняли, поэтому это так ощущается в их картинах. Это нечто выше моего понимания. „Самурай“ – это я, но всё происходит совершенно неосознанно… Мельвиль инстинктивно это почувствовал. Он знал меня только по кино и решил предложить роль Джеффа Кастелло. Так произошла наша встреча…»
В киноленте же «День и ночь» (1996) Бернара-Анри Леви (более известного в качестве писателя и философа) Делон предстал французским писателем. Позднее он вспоминал: «Бернар… не был похож на случайного режиссера. Он хотел сделать сугубо личностный фильм. Я нахожу, что это превосходно».
Рассказывал Делон и о том, что хотел бы сниматься и у режиссера-eвpeя Романа Поланского: «Я неизменно называю его, когда говорю, с кем хотел бы работать…»
КАК ДЕЛОН ТРОЦКОГО УБИЛ
В 1972 г. Делон играет роль убийцы Льва Троцкого в политической итало-франко-британской картине «Убийство Троцкого». Изгнанный Сталиным из СССР создатель Красной армии Троцкий после длительных скитаний по разным странам находит убежище в Мексике и продолжает развенчание сталинизма. Сталин решает физически убрать своего главного врага, не убитого в свое время в Советском Союзе, так как его выбросили из страны еще до периода Большого террора.
И вот 1940 г., последние месяцы жизни бывшего советского вождя. Первая попытки уничтожить Троцкого, когда его дом был атакован вооруженными мексиканскими сталинистами, успехом не увенчалась. А вошедшему в доверие к Льву Давидовичу испанскому сталинисту, участнику гражданской войны в Испании, агенту НКВД Рамону Меркадеру это удалось. Перед преступлением режиссер фильма Джозеф Лоузи показывает Меркадера (Делона), одолеваемого мучительными сомнениями. Хотя реальный 27-летний Меркадер едва ли был таковым. Известно, что он твердо считал Троцкого противником коммунистов, социализма. Проведя после убийства 20 лет в мексиканской тюрьме, он в 1960 г. вышел на свободу, был доставлен в хрущевский СССР, где стал Героем Советского Союза.
Интересующийся политикой Делон обратил внимание на личность Троцкого в 1968 г. во время студенческих леворадикальных волнений во Франции, когда активно использовались и троцкистские идеи. Он читал книгу Троцкого «Моя жизнь», его статьи. А мировоззренчески далекий от Делона образ фанатика Меркадера заинтересовал его как актера. Кстати, увидев фотографию испанца, Делон поразился своим внешним сходством с ним.
Когда Алену предложили роль Меркадера, он порекомендовал режиссера для фильма. У Лоузи он ранее не снимался, но познакомился с ним на одном из Венецианских кинофестивалей, знал, что кинорежиссер хотел бы с ним поработать и знал об увлеченности Лоузи общественно-политическими темами. В литературе встречается точка зрения, что американо-британско-французский режиссер Д.Лоузи – eвpeй. И Мельвиля, и Лоузи Делон называл великими режиссерами.
Фильм «Убийство Троцкого» вызвал неоднозначные оценки на Западе, его много хвалили (в частности, игру Делона) и много критиковали. Коммерческого успеха он не имел. В СССР к фильму, вызывающему определенное сочувствие к убитому Троцкому – злейшему врагу советской власти, отнеслись, естественно, резко негативно. Понятно, что о демонстрации фильма в Стране советов не могло быть и речи.
ПОЧУВСТВОВАТЬ СЕБЯ EВPEЕМ
В фильме «Месье Кляйн» (1976) оккупированная нацистами Франция, Париж. Делона мы встречаем в роли благополучного торговца предметами искусства Робера Кляйна, который за копейки скупает ценные картины у eвpeев. Им нужны деньги, дабы попытаться покинуть захваченный город. Но он не умеет сочувствовать.
А потом на пороге дома Кляйна появляется газета для eвpeев. Выясняя, как она могла попасть к французу, он узнает, что в Париже живет человек с таким же именем и фамилией, но только eвpeй. Да еще и участник движения Сопротивления. Робер заявляет о недоразумении в полицию, но тем самым зарождает там подозрение, что и он – eвpeй. Кляйн хочет «оправдаться», разыскать данные в архивах, что он не eвpeй. А одновременно стремится прояснить сложившуюся ситуацию, найдя своего однофамильца. Меж тем подозрения о его eвpeйском происхождении сгущают над ним тучи: «У меня забрали машину, картины нельзя покупать и продавать, нельзя заходить в бары, рестораны и кино, даже в общественные писсуары! И всё потому, что метрика моей бабушки еще не пришла», – возмущается Кляйн. Он начинает осознавать eвpeйскую трагедию в оккупированной Франции, к которой прежде был равнодушен, чувствует себя eвpeем, т.е. изгоем.
Друг-адвокат находит для него возможность уехать по поддельной фамилии за границу, но потом Кляйн выходит из поезда, решив всё-таки найти того «другого Кляйна». С ним он так и не встретится, а в финале будет арестован вместе с eвpeями и отправлен в концлагерь. Очевидно, это показана облава «Вель д’Ив» 1942 г., когда в Париже и предместьях схватили более 13 тыс. eвpeев и почти всех из них позже убили.
Рядом с Робером в вагоне товарного поезда стоит человек, которому в свое время за дорогостоящее полотно нидерландского живописца он заплатил сущие гроши…
В последний момент Кляйн еще мог спастись – адвокат сообщил ему, что пришла метрика, но бывший алчный торговец, озабоченный только наживой, отторгает эту возможность, кричит, что вернется. На самом деле так считает? Или не хочет отделять себя от eвpeев? Сюжет фильма, его финал построены автором так, что интерпретации увиденного могут разниться. Это происходит и у критиков, и у «простых зрителей».
Блестящая кинематографическая работа! События, персонажи, их диалоги, тонкие красноречивые оттенки, резкие сюжетные повороты, темы вины, отчуждения, окружающего общественного абсурда – всё это создает смысловую и эмоциональную гармонию кинокартины. Много говорится о ее кафкианском характере – герой попадает в сеть запутанного лабиринта ситуаций, некоторые его действия наполнены иррациональностью или особой «моральной рациональностью», кошмар последних аккордов кинопроизведения… Это роднит фильм Лоузи с творчеством австрийского писателя-eвpeя Франца Кафки.
«Месье Кляйн» – это разговор об очень серьезных темах. О геноциде eвpeев в оккупированной Франции, об антисемитской атмосфере, охватившей многих французов, но далеко не всех. О чрезвычайно болезненной для французов проблеме коллаборационизма в годы Второй мировой войны (показано, что массовые аресты eвpeев проводились именно французской полицией). О том, почему так легко значительная часть французов примирилась с оккупацией. О том, что сегодня ты – неeвpeй, а завтра при нацистском режиме можешь стать и «eвpeем».
Израильское издание «а-Арец» приводит мнение Ариэля Швейцера, французского историка кино, что «Месье Кляйн» «не только важнейший художественный фильм о немецкой оккупации и сотрудничестве Франции с нацистами, но и одна из самых сложных ролей, сыгранных Делоном». Действительно, трудно не заметить сложность образа Кляйна и то, как искусно Делон его воплощает. По мнению многих кинокритиков, это одна из лучших ролей актера. «Невольно спрашиваешь себя, кто бы еще мог сыграть такого героя», – замечает один из интервьюеров Делона.
Интересно, что Делон выступил в фильме не только актером, но и сопродюсером. Изначально у фильма были другие продюсеры, а на главную роли Кляйна прочили Жана-Поля Бельмондо, но он получил травму. Кроме того, между продюсерами возник конфликт, и они решили отказаться от создания этой киноленты. Однако об этом узнал Делон и «вытащил» фильм. Двадцать лет спустя актер заговорил об этом: «„Месье Кляйн“ родился лишь благодаря моей воле. Франко Солинас написал сценарий, кажется, для Коста-Гавраса, но тот не захотел его взять. Норбер Саада (сопродюсер – А.К.) умолял меня дать прочесть сценарий Лоузи, который тотчас отзвонил, сказав: „I do that film“. И спросил, хочу ли я сыграть господина Кляйна. Я ответил: конечно. Так я стал не только продюсером фильма. Это не забывается. Я не жду комплиментов и благодарностей, но всё-таки…».
Делона привлекала тема картины. Уже тогда, в 1970-х он понимал ее важность, актуальность. Прекрасно знал и о том, что эта проблематика остается полузапретной в его стране, что многие сограждане ее просто не воспримут. И он дважды «подставился» – и как продюсер, и как исполнитель главной роли. Тогда эти тяжелые вопросы публично артикулировали редко. Это позже тематика Холокоста и участия в нем французов получит большее распространение в кино – и художественном, и документальном. В 1990-х при президенте Жаке Шираке произошло признание «причастности своих» на высшем официальном уровне (и продолжилось при последующих президентах).
В 1976 г. фильм демонстрировался на знаменитом Каннском кинофестивале и никаких наград не получил. Хотя многие участники кинофорума называли картину шедевральной, восхищались мастерством Лоузи и Делона. В литературе о фильме отмечается, что, возможно, жюри оказалось заложником тогдашней полемики в печати о том, можно ли считать французским фильм американца Лоузи. Не исключается и то, что «не вдохновила» жюри или тех, кто оказывал на него давление, и eвpeйская проблематика. Делон не скрывал, что был «очень обижен, когда не получил ничего за роль в „Месье Кляйне“ на Каннском фестивале. Если я и заслуживаю какой-то премии, то именно за „Месье Кляйна“…».
В 1977 г. «Месье Кляйн» – обладатель национальной кинопремии Франции «Сезар» сразу по трем номинациям: лучший фильм, лучший режиссер и лучший художник. Но Делон снова остался без награды:
«В тот год все получили премии, кроме меня… Я не собираюсь вникать в политико-кинематографические соображения…».
В прокате во Франции «Месье Кляйн» провалился. Комментируя это, Делон говорил, что ему «бывает грустно»:
«Если такой значительный по своей режиссуре, своему постановщику, сюжету и актерскому исполнению, по своим художественным достоинствам и смыслу фильм, как „Месье Кляйн“, не встречает заслуженного приема, я начинаю испытывать страх и невольно задаю себе вопрос: „Что мне делать?“ Между Делоном-актером и Делоном-продюсером всегда возникает конфликт».
Ален отмечал простую механику производства: «Чтобы сделать фильм, нужны деньги, и их надо откуда-то достать. Следует снимать такие картины, которые приносят деньги, чтобы затем вложить их в другие проекты…».
Однако возникают вопросы, какие фильмы следует делать, так как всё время подвергаешься нападкам. Когда киноленты устраивают массового зрителя, то вызывают недовольство у интеллигенции, а если импонируют ей, то не нравятся массам. «Какой фильм способен удовлетворить всех? Лично я этого не знаю…» – обескуражено разводил руками Делон и акцентировал на востребованности в кино разных жанров. Но, возможно, применительно к «Месье Кляйну» ответ не только в плоскости «интеллигенция – массовый зритель», но и снова-таки в той самой «eвpeйской теме» и нежелании многих проникаться виной за безучастность к разворачивавшемуся на их глазах Холокосту.
«Месье Кляйн» Делон считал одним из важнейших своих произведений в амплуа актера и в амплуа продюсера. «Он гордился тем, что сыграл г-на Кляйна, и поэтому с презрением относился к нападкам со стороны всех, кто никогда не менялся в антисемитских убеждениях», –констатирует в своей книге о Делоне А.Брагинский.
На советских экранах фильм не показывали вплоть до перестройки.
ДЕЛОН В «ТЕГЕРАНЕ»
Снялся Делон и у советских режиссеров-eвpeев Александра Алова и Владимира Наумова (eвpeй по отцу) в фильме «Тегеран-43» (1979), повествующем о Тегеранской конференции 1943 г., на которой Рузвельт, Черчилль и Сталин обсуждали открытие Второго фронта и другие проблемы. Делон сыграл в киноленте французского инспектора полиции Жоржа Фоша, который много лет спустя ведет поиск проживающих во Франции террористов-гитлеровцев, готовивших покушение на «Большую тройку». Изначально роль была маленькой, но ради Делона ее заметно увеличили. Интересно, что антикоммунист Делон согласился сыграть в советском фильме.
ДЕЛОН И ЛЕ ПЕН
Много лет Делон дружил с Жаном-Мари Ле Пеном, лидером в те времена крайне правой, расистской, антисемитской французской партии «Национальный фронт». Они познакомились, когда Ле Пен еще не был в политике, но и его последующие политические телодвижения отнюдь не помешали Делону поддерживать с ним отношения: «он мне симпатичен», «его общество мне нравится».
В интервью звезда кино отмечал, что Ле Пен – единственный политик, который говорит «о том, что другие только думают про себя», что «со всеми своими недостатками и достоинствами – единственный, кто сегодня думает в первую очередь не о своих интересах, а об интересах Франции».
«Я тоже выступаю за предоставление прав иммигрантам, – говорил Делон, – но они не должны занимать рабочие места коренных французов. Если так думаешь, это не значит быть фашистом».
Когда Ле Пен назвал Холокост «незначительной деталью истории», Делон его не осуждал (по крайней мере, публично). Подчеркивал, что у него есть «точки согласия и несогласия» с Ле Пеном.
У самого Делона антисемитских высказываний не наблюдалось. Многие его рассуждения о Ле Пене проходили в контексте текущей французской политики, при порицании иных политсил. Так, актер атаковал левые правительства, «социалистические эксперименты Миттерана», утверждал, что «страна нажралась наркотиков из фальшивых слов», ругал правых политиков Жискар д’Эстена и Ширака, «которые навязали нам Миттерана».
В то же время Делон не избирался по спискам лепеновской партии («не мое это дело»), хотя ему предлагали, не участвовал в его президентских и парламентских кампаниях, как и в кампаниях его дочери. Вообще идти в политику он никогда не собирался: «Кино полностью удовлетворяет мои амбиции. Я не мечтаю стать Рейганом. Хотя тот был не ахти каким актером, я считаю, он стал великим человеком в политике».
Однако, естественно, уже сами по себе признания Делона о дружбе с Ле Пеном шли в копилку «Национального фронта». На выборах актер голосовал за Ле Пена или за правоцентристов. Хвалебно отзывался не только о Ле Пене. Будучи сторонником правых сил, одно время он восхищался голлистом, президентом Жоржем Помпиду, неоднократно заявлял, что ему внушает доверие Раймон Барр –голлист, экономист, премьер-министр Франции в 1976–1981 гг. при президенте Жискар д’Эстене:
«Он всё, что угодно, но не политик. Поэтому я люблю его… Барр всегда заявляет о готовности служить интересам государства… на выборах я буду с ним…».
А любимой героиней из реальной жизни Делон называл Луизу Вейс – французскую писательницу, журналистку, политика, eвpeйку.
Ну, а главным своим фаворитом во французской политике, любимой исторической фигурой Делон часто именовал генерала Шарля де Голля – в годы Второй мировой войны руководителя французского движения Сопротивления, а позднее президента Франции. Де Голль антисемитом не был.
Но, конечно, контакты Делона с Ле Пеном возмущали демократическую общественность Франции. Например, из-за этих отношений и отдельных неполиткорректных высказываний возникла скандальная ситуация в 2019 г., когда жюри Каннского кинофестиваля наградила Делона Золотой пальмовой ветвью «за выдающуюся карьеру». Пошла волна критики, организаторы фестиваля вынуждены были оправдываться и заявить, что чествуют Делона как легендарного актера и часть истории фестиваля, а его политические взгляды они не поддерживают.
АПЛОДИСМЕНТЫ С КОМОМ В ГОРЛЕ
Французский журналист, eвpeй Жак Себаг в своей статье «Eвpeй, как Делон» в газете La Regle du Jeu рассказывает о роли Делона в своей жизни. Себагу было восемь лет, когда он увидел плакат к фильму «Месье Кляйн», где лицо его кумира-актера Делона было изображено в окружении звезды Давида. Для ребенка это стало «поистине головокружительным», потому что «эта звезда была моей. Та, которую я носил. Та, которой я был. Та, что составляла всю глубину моей юной личности… Я видел лицо моего героя, окруженного моим миром, и только моим. Какое невероятное ощущение! Мой герой становился мной. Я был им. И в каком-то смысле я сам становился героем самого себя».
Выставленная напоказ звезда рядом с Делоном сделала уверенным шаг Жака по улицам, он выпятил грудь, а звезда Давида на конце цепочки теперь дерзко висела поверх его футболки. Он жадно ловил взгляд каждого прохожего и «начинал невнятный и воображаемый диалог:
«Что? Я eвpeй, ты не знал? Я тоже… Ну… Не совсем. На самом деле, я только что узнал: я eвpeй, как Ален Делон, и Ален Делон eвpeй, как я“».
Конечно, юный Себаг всерьез не задумывался о eвpeйстве Делона, но ему «так нравилось верить в это, что я притворился, что верю» Он пошел в кино смотреть этот фильм. Несмотря на юный возраст, ребенок понял показанную ему трагедию, хотя тогда лишь отчасти был посвящен в ужасы Холокоста.
Выйдя из темного кинозала, будущий журналист осознал, что на его идентичность «пролился новый свет… если я „знал“, что я eвpeй, до того, как вошел в эту комнату, то, выйдя оттуда, я впервые „почувствовал“ себя eвpeем. Мы рождаемся eвpeями, но становимся ими на протяжении жизни… Для меня это произошло после просмотра «Месье Кляйна»… я понял, что быть eвpeем – значит находиться в опасности… через восемь лет после моего рождения я стал eвpeем».
После «Кляйна» Себаг продолжал смотреть и другие шедевры с участием Делона, его восхищение актером росло и не покидало его на протяжении всей юности. А потом в 15-летнем возрасте он увидел телеинтервью Делона, где тот к великому разочарованию подростка заметил: «Справа я немного склоняюсь к крайне правым». Пламенная сила героя в глазах Жака «вдруг преобразилась во что-то свирепое и темное, и я не испытывал к ней ничего, кроме отвращения… Герой умер на моих благоговейных глазах…». А позже Жак еще услышал от Делона и хвалебные слова в адрес «пузатого блондина» Ле Пена. Нельзя быть одновременно «месье Кляйном» и другом Ле Пена – резюмирует Себаг.
Однако он замечает, что «редко встретишь художника, чье имя воплощает не только произведение, но и само искусство, которому он служит… Делон не актер… он Кино». И, когда Каннский кинофестиваль вручил Делону Золотую пальмовую ветвь, Себаг встал с комом в горле и аплодировал ему.
Таким был Ален Делон. Личность незаурядная.
"Eвpeйская панорама", Берлин
