Великий танцовщик и хореограф, больной душой, а не разумом
За всеми этими треволнениями пропустила день рождения Вацлава Нижинского.
Нижинский со своим неудобным искусством явился миру, когда art nouveau было вовсе не нуво, одно название; и вот тут-то случилось. Скандал на премьере «Игр» – музыкальный автор оных Дебюсси жутко гневался и роптал, что, дескать, «беспощадная и варварская хореография слишком гениального Нижинского» сорняком обвила его бедные ритмы, да и задушила; жуткий скандал на премьере «Весны», когда парижанки разных сословий – из шестнадцатого ли, из Сен-Жермен – лупили друг друга ридикюлями по голове, визжа и топоча ногами. Новый вид первобытности в искусстве и анти-искусстве поверг господ и потаскух в неслыханное замешательство; из хаоса возникли невиданные формы.
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
Наступила парижская весна.
Главный le narcissique de la saison russe с лицом фавна и пластикой петрушки не отрицал, что жизнь его была эротическим спектаклем. Что он породил грандиозное и абсолютно новое искусство, вазопись, скульптурный модерн, танец на грани приличия. Что его герои – такие же, как он сам, эгоцентрики – преследовали тень собственного желания. Он изображал фавна, занимающегося мастурбацией, и посвящал этому акту целые поэмы. Личность его раздваивалась и растраивалась, она, личность, страдала шизофренией, носила душную прозрачную маску и мнила себя чернокудрым херувимом.
Вацлав Нижинский танцевал как бог, постоянно напоминая, что он не Христос, а Нижинский, ибо Христос был последним гением, который не был эгоистом; а Нижинский эгоистом был, потому что гений творит для себя. В 29 он сошел с ума и оставался там, внизу, так и не взойдя обратно, три десятилетия.
«Магазин обманывал. Я обманывал тоже. Я понимаю ошибки магазинов, а поэтому знаю, что мне надо. Я не буду писать большими буквами, а маленькими, ибо я сэкономлю бумагу. Магазины думают, что люди глупы, ибо у них много денег. Я должен сказать, что не люди глупы, а магазины, ибо они продают вещи для денег, а не для любви. Я люблю людей, а поэтому их не обманываю».
Читать дневники Нижинского непросто – ибо это не просто поток сознания. Это поток воспаленного сознания, сходный с поставленными на поток картинами пациентов лечебницы Сен-Реми. Это поток подсознания, сходный с автоматическим письмом сюрреалистов – правда, им так и не удалось довести его до совершенства, ибо для этого все-таки нужно быть умалишенным.
«Я должен сказать, что я вижу без глаз. Я есть чувство. Я чувствую. Я знаю, что слепые меня поймут, если я им объясню, что глаза есть вещь отжившая. Я скажу, что на Марсе люди без глаз. Что на Марсе люди живут с любовью и что им не нужны глаза, ибо у них нет солнца. Я знаю, что все астрономы закричат, что Нижинский человек глупый и не понимает астрономию. Я скажу, что все астрономы глупы. Астрономы придумали трубы для исследования атмосферы. Астрономы люди самые скучные на свете. Я знаю, что мне скажут, что астроном есть бог. Я скажу, что астроном есть глупость. Я знаю, что мне скажут, что я сумасшедший, ибо я говорю о вещах, которых не понимаю. Я знаю, что я понимаю. Я есть дух в человеке, который носит тело Нижинского».
Эти дневники Нижинский писал лихорадочно и безостановочно в течение шести недель, с января по март 1919-го. Писал по-русски, немного по-польски и по-французски. Ему тогда еще не было тридцати – а он уже застыл в своем безумии, в своей бестелесности. Сбежал от сознания, да и от тела сбежал («Я не могу танцевать, я – сумасшедший»).
«Я есть человек с любовью. Я хочу любви всем. Я хочу жизни всем. Я люблю, чтобы уничтожили фабрики, ибо они наносят грязь на землю».
Из четырех записных книжек, которые Нижинский называл книгой, сохранились все – благодаря его жене Ромоле. Ныне оригиналы трех хранятся в библиотеке нью-йоркского Линкольн-центра, еще одна – в парижском Музее оперы и балета. Опубликованы они были впервые еще при жизни автора в 1936 году – увы, в неточном английском переводе, с которого тексты двадцать лет спустя перевели на французский, а потом обратно на русский. Как бы то ни было, Генри Миллер назвал этот документ самой захватывающей и честной книгой, которую он когда-либо читал.
«Я не Христос, я – Нижинский. Я люблю Христа, ибо он был таким, как я. Я люблю Толстого, ибо он такой же, как я. Я хочу спасти весь земной шар от задыхания. Все ученые должны бросить книги и идти ко мне. Я помогу всем, ибо я знаю много. Я человек в Боге. Я не боюсь смерти. Я прошу не пугаться меня. Я есть человек с ошибками. Меня не надо убивать, ибо я всех люблю одинаково. Я есть разум, а не ум. Я есть бог, ибо я есть разум. Я понимаю толпу. Я знаю ею руководить. Я не полководец. Я человек в толпе. Я не люблю толпы. Я люблю семейную жизнь. Я не хочу размножения детей. Я знаю, к чему приводит размножение детей. Я люблю всех детей. Я есть дитя».
Неженский Нижинский, больной душой, а не разумом. Шут в Боге.
Автор – израильская журналистка и музыковед, главный редактор культурно-просветительского издания Culbyt.com
