Почему знаменитая нидерландская певица Хелена Убертина Йоанна Кюр, которая победила на "Евровидении" в 1969 году, выступала в шоу-программе Жоржа Брассенса и покорила привередливую Европу, окончательно и бесповоротно меняет Амстердам на Тель-Авив
Лилиана БЛУШТЕЙН
Эту историю невозможно рассказать просто как новость из светской хроники. Это глубокий, почти библейский сюжет о возвращении домой, который разворачивается на фоне пылающей Европы и неспокойного Ближнего Востока.
… Когда в 1969 году 19-летняя девушка в простом платье с гитарой в руках пела в Мадриде своего “Трубадура”, Европа видела в ней символ новой искренности. Ленни Кюр принесла Нидерландам победу на “Евровидении”, став национальной героиней.
Но спустя 57 лет та же Европа провожает ее не аплодисментами, а выкриками “террористка”, "геноцидница" и “детоубийца”.
Еще в феврале 2026 года Ленни Кюр сделала заявление, которое стало точкой в долгой дискуссии о судьбе европейского еврейства: она уходит со сцены и навсегда переезжает в Израиль. И вот этот шаг сделан.
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
УЗЕЛ ИДЕНТИЧНОСТИ
Взаимоотношения Ленни с иудаизмом — это вопрос не происхождения, а сознательного выбора. Она перешла в еврейство еще в молодости, когда вышла замуж за своего первого мужа-израильтянина. После того, как она прошла гиюр, Хелена вполне справедливо стала ощущать себя еврейкой. Этот союз подарил ей двух дочерей, которые давно живут в Израиле, и внуков, ставших частью израильской жизни.
Недаром же в ее репертуаре есть песни не только на нидерландском, французском и английском языках, но и на иврите.
В то время как Ленни строила карьеру в Нидерландах, ее сердце давно перекачивало кровь в сторону Тель-Авива. Ее дочери, Шарон и Наоми, рожденные в браке с израильским врачом, выбрали его родину своим домом еще в 1980-х.
Это не было эффектным жестом — это была жизнь. Они вышли замуж, родили детей, вросли корнями в израильскую землю. Пока Ленни пела в Амстердаме, ее дочери переживали интифады, обстрелы и радости обычной израильской жизни. Певица десятилетиями жила на две страны, курсируя между тихими каналами Нидерландов и шумными улицами Израиля. Но с каждым годом возвращаться в Европу ей становилось все труднее.
Для Кюр Израиль никогда не был абстрактной точкой на карте. Это место, где ее внуки надевают военную форму ЦАХАЛа.
7 октября 2023 года стало для Ленни Кюр не просто международной новостью, а личным апокалипсисом. Ее внук, имя которого семья старается не афишировать в прессе из соображений безопасности, как и тысячи молодых израильтян, отправился защищать страну.
В ходе тяжелых боев он получил ранение. Ленни, находясь в Нидерландах, пережила те страшные часы ожидания у телефона, которые знакомы многим израильским женам, сестрам, матерям и бабушкам. К счастью, ранение оказалось не смертельным, но оно навсегда изменило оптику певицы.
И "черная суббота", и ранение внука — события, которые, по всей видимости, стали катализатором ее внутреннего решения. Но отнюдь не последней точкой, после которой она решила больше не жить на две страны, а покинуть ставшие неуютными Нидерланды.
СЦЕНА КАК ПОЛЕ БОЯ
Переломным моментом стал март 2024 года. Произошло это во время ее концерта в Валвейке.
В разгар выступления на сцену ворвались агрессивные субъекты в куфиях. Скандируя “Ленни — террористка” и “Израиль — детоубийца”, они размахивали "арбузными" флагами перед лицом 74-летней женщины. Певицу, чья вина заключалась лишь в любви к своей семье и поддержке права Израиля на защиту, оплевали отнюдь не только фигурально. Полиция действовала медленно, а зал замер в оцепенении.
Для Ленни это стало моментом истины. Она не просто увидела агрессию — она почувствовала, что ее многолетняя связь с голландской публикой разорвана идеологическим фанатизмом черноволосых "новых европейцев" и поддерживающих их блондинистых леваков.
Нападки в Валвейке выглядели особенно чудовищно потому, что прохамасовцы недобрым словом помянули и ее внука, проливавшего кровь за свою землю, причем, назвав его имя (интересно, кто "слил" им эту информацию?). Ленни поняла: в Европе ей предлагают выбирать между своей идентичностью (семьей, верой, любовью к детям) и общественным спокойствием. Она выбрала семью.
“Сцена всегда была моим домом, местом безопасности. В тот вечер я поняла, что дома больше нет”, — скажет она позже.
В своих последующих интервью она говорила горькие слова:
“Евреи больше не могут жить беззаботно, к чему привыкли после покаяния многих европейцев за Холокост. Евреи ныне вновь живут на грани жизни и смерти. Я вижу это, я чувствую это. И мы с мужем уезжаем в Израиль. Навсегда”.
Второй муж и менеджер Роб Франк поддержал ее в решении о репатриации.
К 2026 году атмосфера в Нидерландах для людей с ее позицией стала удушающей. Решение о переезде — это не бегство в поисках безопасности (ведь Израиль сейчас трудно назвать самым безопасным местом на земле), а поиск духовного и физического дома.
И, наверное, последняя капля, впрочем, переполнившая чашу ее терпения уже после принятия решения — бойкот "Евровидения". Эта тема стала глубоко личной, особенно на фоне решения нидерландской телекомпании Avrotros выдвинуть ультиматум: Нидерланды откажутся от участия в конкурсе 2026 года, если к нему будет допущен Израиль.
Кюр открыто выступила против инициативы Avrotros. В интервью местным СМИ она заявила, что если Израиль не допустят к участию, то она как артистка тоже не хотела бы иметь к этому конкурсу отношения и готова отказаться от своей давней награды. Для нее такая сегрегация "непонятна и очень печальна".
Ее отъезд, запланированный на ближайшие дни, сразу после прощального тура, символичен. Мать последнего Трубадура Европы умолкает там, где ее когда-то боготворили, чтобы найти свой голос там, где ее корни проросли мощными деревьями через детей и внуков.
Ее переезд в Израиль — это не уютная жизнь пенсионерки и не релакс на берегу Средиземного моря. Это манифест артистки, которая предпочла находиться со своим народом в бомбоубежище, чем в европейском концертном зале, где ее могут в любой момент предать.
