От геббельсовской агитки до современного фестивального антисемитизма, в том числе демонстрируемого на потребу юдофобам лицами той самой жестоковыйной национальности
Лилиана БЛУШТЕЙН
Кинематографическая память Венеции удивительно длинна и избирательна. Набережная Лидо, где ежегодно под шелест адриатического прибоя раздают золотых и серебряных львов, помнит времена, когда главным законодателем мод и вкусов здесь выступал доктор Йозеф Геббельс.
В сентябре 1940 года VIII Венецианский кинофестиваль (тогда проходивший под эгидой фашистского режима Муссолини) переживал свой “триумф воли”. На экранах Лидо состоялась премьера фильма Файта Харлана “Еврей Зюсс” — главного кинематографического проекта Третьего рейха.
Геббельс, лично курировавший создание картины, пришел в восторг. 18 августа 1940 года в своем дневнике рейхсминистр пропаганды записал:
«Фильм Харлана „Еврей Зюсс“ — очень крупная, гениальная постановка. Антисемитский фильм, какой мы только можем себе пожелать. Я этому очень рад».
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
Награда фестиваля за “антиеврейскую направленность” и “высокое художественное мастерство” не заставила себя ждать. Венецианская публика — цветастая смесь итальянских фашистов, немецких офицеров и европейских коллаборационистов — аплодировала стоя. Картина, призванная подвести идеологическую базу под предстоящий “окончательный ответ на еврейский вопрос”, получила специальный приз жюри.
В рейхе фильм посмотрели более 20 миллионов зрителей. Он целенаправленно использовался в рамках преследования евреев, в частности, мотивация казни Зюсса нормализовывала репрессии за «осквернение расы». Наряду с фильмом "Вечный жид" Фрица Хипплера фильм адаптировал национал-социалистическую идеологию для широкой публики. Оба фильма содержат предупреждение о том, что евреи склонны к ассимиляции и этим особенно опасны, поскольку маскируются под арийцев.
Судьба “Еврея Зюсса” известна: по личному указанию Генриха Гиммлера фильм стал обязательным к просмотру для эсэсовцев и охранников концлагерей перед отправкой на акцию, а режиссер Харлан после войны предстал перед судом за преступления против человечности.
Однако прошло восемь десятилетий, и Венецианский фестиваль (впрочем, как и его братья по фешенебельному европейскому цеху — Берлинале и Канны) вновь открыл свои объятия для кинематографического антисемитизма. Меню, разумеется, обновилось: вместо откровенной нацистской агитки подается “острая правозащитная критика”, вместо карикатурного швабского финансиста XVIII века — “израильский агрессор”. Но драматургический каркас, методология демонизации и, главное, благоговейный трепет фестивального жюри остались прежними.
Особенно пикантный оттенок этой современной трагикомедии придает то, что подчас роль “Файта Харлана XXI века” берут на себя носители израильских паспортов. Своеобразный купонный доход на демонизации собственной страны — чрезвычайно конвертируемая валюта в кулуарах Лидо.
ФЕСТИВАЛЬНЫЙ ПАНОПТИКУМ: КАК КОНСТРУИРУЮТ “НОВОГО ЕВРЕЙСКОГО ЗЛОДЕЯ”
Если проанализировать главные антиизраильские ленты последних лет, получившие признание и трибуну на Венецианском и других ключевых фестивалях, прослеживается четкая тенденция: классические антисемитские тропы аккуратно переведены на современный лексикон “антиколониализма” и “права на сопротивление”.
- “Нет другой земли” (No Other Land, 2024)
Псевдодокументальная картина, снятая палестинско-израильским коллективом (включая израильского журналиста Юваля Авраама). Фильм с помпой прошел по европейским площадкам, собрав урожай наград (включая приз на Берлинале).
Фильм строится на абсолютном, стерильном черно-белом контрасте. Израильтяне представлены исключительно как бездушная, обезличенная карательная машина — поселенцы и солдаты ЦАХАЛа лишены каких-либо человеческих черт, мотивов или внутренней сложности. Израильское общество изображается как монолитный, садистский аппарат этноцида.
В то же время контекст арабского террора, нападений и сложнейшей структуры безопасности вымаран полностью. Главный эффект картины — легитимация ненависти к любому человеку в форме ЦАХАЛа или с еврейской символикой.
Само собой, ни разу не упоминается, что из воспетой в кинолетнте деревни Ятта близ Хеврона вышли десятки террористов, на счету которых кровь немалого числа израильских и иностранных граждан.
- “NAZA” (и аналогичные короткометражные и документальные агитки)
Режиссер фильма – тот же страдающий несварением еврейского мозга Юваль Авраам, а также его соавтор Рахель Шор.
Подобные проекты, регулярно просачивающиеся в конкурсные и параллельные программы фестивалей, используют метод эстетизации насилия и подмены понятий. Израиль изображается как антиутопическое этнократическое государство, где еврейское население движимо иррациональной жаждой угнетения. Использование эстетики “гетто” и “апартеида” напрямую апеллирует к памяти о Холокосте, но с циничной перестановкой ролей, где евреи назначаются на роль своих прошлых палачей.
Название "NAZA" (аббревиватура от армейского "сопутствующий ущерб" четко кореллирует со словом nazi. Ну что сказать, наци точно аплодировали бы создателям этой юдофобской агитки, а доктор Геббельс с радостью дописал бы в свой дневник восторженный отзыв. Но ампула с цианидом не оставила ему никаких шансов дожить до апофеоза парочки лиц еврейской национальности.
- “Голос Хинд Раджаб”.
Анатомия демонизации: работа с эмоциональным аффектом. Данные материалы подаются через призму абсолютного злодейства израильской стороны, где любые военные действия ЦАХАЛа трактуются как намеренное, осознанное и целеполагающее уничтожение детей. Конструкция воспроизводит древний навет о “кровожадности” — еврейский солдат предстает не защитником своей страны в войне с террористической организацией, а хладнокровным убийцей, получающим удовольствие от страданий беззащитных.
Читайте в тему:
РЕФРЕН ИСТОРИИ: ПОЧЕМУ ВЕНЕЦИЯ С ГОТОВНОСТЬЮ АПЛОДИРУЕТ?
Секрет успехов подобных картин на Лидо прост и циничен.
Во-первых, европейская интеллектуальная элита испытывает подсознательное, глубоко укорененное облегчение. Когда израильтянин со сцены Венецианского фестиваля объявляет свое государство “преступным”, европейский обыватель в смокинге вздыхает с облегчением:
“Значит, наши предки были не так уж и неправы? Значит, евреи сами способны на то же самое?”
Это эффект снятия исторической вины.
Во-вторых, продажа самоненависти от израильских режиссеров — самый прибыльный кинематографический экспорт. Чтобы получить грант от европейских фондов и красную дорожку в Венеции, израильскому автору достаточно привезти материал, где его страна выглядит как инфернальный ад.
В-третьих, целующиеся в десны с исламистами идеологи современной левизны, объявляя сионизм разновидностью расизма и фашизма, сами все четче идут по пути якобы ненавидимых ими нацистов.
Британскому премьер-министру Уинстону Черчиллю приписывается фраза:
"Фашисты будущего будут называть себя антифашистами".
Возможно, она принадлежит американскому политику 1930-х годов Хьюи Лонгу или итальянскому писателю Иньяцио Силоне, но не авторство важно, а суть и прозорливость.
В 1940 году геббельсовский “Еврей Зюсс” учил европейцев тому, что еврей по своей природе коварен, жаден и опасен для здорового общества.
В 2020-х годах фестивальная Венеция аплодирует фильмам, которые учат мир тому, что еврейское государство по своей природе преступно, кровожадно и не имеет права на существование.
Декорации изменились. Век сменился. Но набережная Лидо по-прежнему чутко отзывается на аплодисменты, когда на экране снова демонизируют всё тот же народ.
