Кошмарный холодец

7

То, о чем я сейчас напишу, не для слабонервных. Поэтому заранее прошу прощения и, если вы не уверены в крепости вашей нервной системы, советую дальше не читать

Лилиана БЛУШТЕЙН, Амбуаз, Франция

Мирра Соломоновна была тихой еврейской старушкой. Типичный божий одуванчик. Я ее воспринимала как родственницу, хотя таковой она не была — просто знала эту бабушкину соседку с детства. Меня удивляли в ней почти всегда упертая в бок правая рука и вечно перебинтованная левая нога.

Она приходила к моей бабушке, опираясь на костыль, а потом они часами чаевничали и обсуждали мировые проблемы.

После чаепития бабушка Мирра не давала убирать со стола, а сметала крошки кривой рукой в левую ладонь и, сладострастно подержав во рту, проглатывала.

Один раз она увидела, как я собралась выбрасывать завалявшийся в портфеле бутерброд с сыром, и принялась ругать меня, а потом зарыдала.

— Отдай, отдай его мне! — кричала она. — Отдай, я умру с голоду! Венечка умрет с голоду! Стасечка умрет с голоду! Женечка умрет с голоду!

Я протянула ей помятый бутерброд и ушла — неприятно было смотреть, как она поспешно, будто кто-то может его отобрать, запихивает в почти беззубый рот этот кусок хлеба с растаявшим сыром.

Едва Мирра Соломоновна отковыляла домой, я пристала к бабушке с расспросами.

— Блокада, Лилечка, всё блокада, — последовал ответ. — Нам повезло, твой дедушка сразу после начала войны был отозван в Москву и захватил с собой семью. А Миррочке не повезло, страшно не повезло… Повзрослеешь — расскажу тебе ее жуткую историю.

Вы когда-нибудь пытались отвязаться от четырнадцатилетней девочки, которую распирает любопытство? Вот и моя бабушка не смогла.

— До окончания блокады было еще далеко, — поведала моя бабуля. — Уже скончались бабушка и мама Мирры, муж ее был на фронте, на ее руках оставались трое детей — Веня, Стася и Женя. Она возвращалась со скудным пайком домой, когда кто-то толкнул ее в спину. И так находившаяся в полуобморочном состоянии от постоянного недоедания, Мирра потеряла сознание. Очнувшись, обнаружила, что паек кто-то забрал. Это означало голодную смерть не только для нее, но и для детей.

Мирра, шатаясь, пошла домой. По дороге в ее голову пришла идея, которая нам сегодня кажется бредовой. Но мыслила она тогда вполне четко и ясно: детей надо накормить, а для этого следует что-то приготовить. Из чего? Ни кошек, ни ворон, ни крыс уже вокруг не было. Мешочек с картофельными очистками, который она несколько дней назад где-то добыла, ситуацию не спасал — их оставалось ничтожно мало. Зато были спички и дрова из стула, который уже не нужен был недавно умершим соседям… Была бутылка медицинского спирта, оставшаяся с довоенных времен (как я понимаю, бабушкина соседка ее экспроприировала из больницы, где работала). И еще был довоенный опыт хирургической медсестры — увы, из-за перелома правой руки после рождения третьего ребенка эту профессию пришлось оставить…

Три пары огромных детских глаз с надеждой смотрели на нее. Старшему, Вене, было девять лет, Стасе семь, Женечке четыре года. Они были страшно голодны. И то, что в тот вечер сделала бабушкина соседка, в сознание не укладывается…

Холодца из ее ступни хватило на три дня. Боли Мирра практически не чувствовала. Топор покойного соседа-мясника был отточен идеально, и на рубку дров его не использовали. Перетянув культю жгутом, она ковыляла по комнате, опираясь на палку от старой металлической вешалки. Веня, наверное, понимал, откуда взялась такая вкуснятина, но вопросы матери не задавал.

Сама Мирра не могла есть. И чтобы детям досталось больше, и, наверное, даже в такой ситуации трудно заставить себя съесть свою же плоть…

Спустя несколько дней она потеряла сознание. Очнулась от того, что нечто теплое и вкусное полилось в ее рот. Открыла глаза. Это Веня чайной ложечкой пытался влить в нее бульон. Мясной бульон! Откуда?

— Мама, Женечки больше нет, — произнесла стоящая у материнского изголовья Стася. — Прости.

— Это… это бульон из Женечки? — ужаснулась Мирра, не осознав в тот момент, что ее младший сын умер, а лишь подумав, что он стал едой. — Да как вы могли…

Как оказалось, когда мать потеряла сознание, Веня и Стася, оставив ее на попечение Женечки, отправились на поиски чего-то съестного. И первыми успели подбежать к упавшей женщине с пайком в коченеющей руке со скрюченными пальцами. Паек по тем голодным временам был невероятно богатым: солидный кусок хлеба, несколько картофелин, яичный порошок и мясная кость. Откуда взяла его несчастная, куда шла — неведомо…

Мирра Соломоновна выжила — скончалась она уже в глубокой старости. Блокадные времена, конечно же, сказались на ее психике, но производила она впечатление не более, чем то, что характеризуется выражением «женщина со странностями».

Веня, окончив после войны школу, поступил в мединститут и стал хирургом. Ныне он, успев поработать в одной из израильских больниц, пенсионерствует.

Стася, не доучившись в пединституте, вышла замуж за однокурсника-финна и уехала с ним на его родину. Бывает она в гостях у брата в Израиле, где сейчас живет и ее дочь.

По моей просьбе мама на днях позвонила Вениамину Петровичу, с которым периодически общается, спросила его, помимо прочего, помнит ли он про тот кошмарный холодец. Точнее, спросила она, помнит ли он, что спасло ему жизнь во время блокады.

— Да, помню, — мрачно ответил каннибал поневоле. — Такое не забывается…

* * *

Эту страшную историю я вспомнила несколько лет назад, прочитав рассказ Стивена Кинга «Оставшийся в живых«, в котором хирург, оказавшийся на необитаемом острове, съел самого себя. Но это плод воспаленного воображения, а Мирра Соломоновна была вполне реальным человеком, которого я хорошо знала.

Написать же решилась только сейчас, просмотрев фильм, который связывает с моими детскими воспоминаниями о перенесенном бабушкиной соседкой ужасе только тема ног. Впрочем, вы можете посмотреть его сами — если еще не видели документальную ленту победителя «Кинотавра-2011″ Михаила Местецкого «Ноги — атавизм». На мой взгляд, это невероятно сильная кинолента — настоящая журналистская удача.

А я вижу описанную выше бытовую блокадную историю и как сценарий для будущего кинофильма. Реального триллера, который пострашнее любой выдумки…

 

7 КОММЕНТАРИИ

  1. владимир
    А без блокады? В послевоенной Сибири, в послевоенной Одессе? Слухи ходили такие, что волосы дыбом вставали.
    Попавшие в ЭТО говорили:»Сладковатое такое…» Не слабо? Скажите, да мол — это слухи! А это в те времена заменяло «ВВС» и «Голос Америки», только точнее и узнаваемо. Фильм «Лисы Аляски» — два пилота с»ели третьего.
    Выходим после сеанса и какой-то дядька:»Тоже мне удивили! Да мы на Таймыре…»
    Страна была такая, что странно, что безболезненно развалилась… Вот так-то милая Лили.

  2. Лилиана, меня впечатлила Ваша страшилка. Разве может она испугать человека, родившегося в первой трети ХХ столетия? У нас вся душа в мозолях! Я по рождению Ленинградец, но родителей (а с ними и всю семью) выжили оттуда после убийства Кирова — и тем заранее спасли от блокады. Потом сталинская бдительность спасла моего отца, исключённого из партии за троцкизм, от гибели на фронте: его и призвали было, а потом (в октябре 1941-го!) отбраковали. Но в 1950-м и его, и мать в один день посадили и заочно приговорили к 10 годам особых лагерей. А в блокаде умер от голода мой двоюродный брат, в конце 30-х живший в нашей семье, т. к. кго отца расстреляли, а мать тронулась умом. Он испытывал мистический ужас перед (как он почему-то предвидел) неизбежным голодом и собирал суз\хари, пряча под матрас. Потом мать выздоровела, забрала его в Питер, а тут грянула война, они там остались, и он умер в январе 1942 за два дня до своего 18-летия. Они ели столярный клей. А мать его выжила и в 1990-м проводила меня в Израиль. У меня нервов — нет. Спасибо. ..

  3. Сейчас много шума вокруг того, что телеканал "Дождь" задал вопрос о возможности сдачи Ленинграда гитлеровцам. Возможно, и в самом деле жертв было бы меньше и каннибализма удалось избежать. Но у ленинградских евреев уже не было бы даже иллюзорного шанса на спасение. И не следует забывать идею фюрера уничтожить город, затопив его водой — ведь в противном случае он должен был передать его Финляндии, что в планы Гитлера не входило.

  4. Ситуации в жизни бывают разные,а вот на что способна мать ради спасения своих детей уму непостижимо.

Добавить комментарий