Беседа с депутатом Госдумы и мэром Екатеринбурга
Виктор ШАПИРО
Его биография богата на все, от чего русскому человеку велит не зарекаться народная мудрость: и сума, и тюрьма, и думский мандат, и кресло городского головы четвертого по величине российского города. Осенью прошлого года в Екатеринбурге проходил фестиваль еврейской культуры, и мэр приветствовал его участников словами «братья-евреи». Борец с наркотиками и наркоторговцами, коллекционер икон и прочая, прочая оказался своим в тусовке еврейской интеллигенции, ежегодно собирающейся на московскую культурно-образовательную конференцию «Лимуд». Взять интервью у Евгения Ройзмана было трудно: постоянно подходили какие-то евреи, предлагали помощь и советы, хотели просто пожать мужественную руку; были даже такие, которые благодарили за детей, спасенных от пагубного пристрастия. И вот что он сказал для широкой аудитории и для корреспондента «ЕП», начавшего беседу с вопроса:
– Вы еврей?
– Я еврей и корни свои отслеживаю достаточно далеко. Мне 54 года, я родился и всю жизнь прожил в Свердловске. Работал на «Уралмаше», как мои дед и отец. У меня еврей – отец, но я со своей фамилией никогда не мог сказать, что я не еврей. Я всегда это понимал и всегда себя позиционировал как еврей.
– А кто вы по специальности?
– Историк, окончил университет. В детстве со мной произошла такая история. Было 40° мороза, и в школу я не пошел, а пошел гулять, как все нормальные люди. И прямо на помойке обнаружил книги, перевязанные веревкой. Знаете, раньше книги выкидывали реже. Я подобрал. Там был учебник истории за 6-й класс, «История Средних веков». Всё! Я остался дома и эту книжку прочитал полностью. Я думаю, именно это определило… Я всегда знал, что хочу стать историком. Я бился за свое образование, как Филиппок. Я поставил абсолютный рекорд университета. Во-первых, я сдавал историю КПСС 13 раз: не мог выговорить фразу «советский народ под руководством партии и правительства…», мне это не ложилось на язык, я не мог себе этого представить. Несдача – сами понимаете – отчисление, и я с 13-го раза, но сдал. Во-вторых, я проучился в университете 19 лет. Я уходил, возвращался, а там уже программу поменяли… Натерпелся, в общем… Но учился я серьезно, на первом курсе уже писал работы по еврейской истории, по периоду Иудейской войны, по антисемитизму.
– Размышляя над вашей биографией, задаешься вопросом: кто вам ближе из библейских братьев – Эсав или Яков? Охотник, человек полей или мыслитель, человек шатров?
– Расскажу один эпизод из жизни. Были тяжелые моменты, когда тебя могут «закрыть» и боятся только, что за тебя люди выйдут на улицу. А чтобы люди не вышли, должны по тебе постоянно «работать» и ронять твою значимость. И стали «работать» с людьми, которые хорошо меня знали, с брутальными такими людьми. И некоторых из них перекупили, причем легко: где-то помогли устроиться, где-то дали финансирование… А ведь это были люди, повидавшие всего. И в то же время меня пытались лишить диплома. И вот стали копать мою учебу в университете вплоть до старых контрольных работ за 1984 г., пытались надавить на преподавателей. Профессоров, докторов наук по десять часов допрашивали: скажите хоть что-нибудь… И представляете, ни один из моих учителей, научных руководителей ни на миллиметр не прогнулся, не солгал, не дал ни малейшей зацепки! И я понял, что интеллигенция – это не пустое слово.
– А можно подробнее о ваших занятиях в области иудаики? Ведь об этом почти никто ничего не знает.
– Мне много чем приходилось заниматься в жизни. Один из таких приятных проектов – книга еврейских сказок. Она теперь стала коллекционной. Я не знаю, почему издали тогда всего 300 экземпляров. С тех пор я потихоньку накапливаю материал, у меня есть сказки, которые пока никуда не вошли. Это и агада расширенная, и фольклор из местечек, и восточные сефардские сказки. Среди них какие-то – фольклорные, какие-то – литературные сказки, есть сказки, которые появились в годы войны, в годы Холокоста – понятно, что их тоже надо включать. Я никуда на тороплюсь, просто набираю багаж и думаю, что, когда со временем буду немного посвободнее, сделаю большой академический том еврейских сказок. Но знаете, насчет времени… Иду я как-то, а мне навстречу наши художники Волович с Брусиловским. Очень достойные люди, которые прожили жизнь, не вступали в партию, никому на горло на наступили, ни разу себе на изменили. У нас есть скульптурная группа – памятник трем художникам. Город поставил своим художникам памятник при жизни. Ну и двое из них – эти евреи, причем ярко выраженные. Мы разговорились… Брусиловскому – 85 (он совсем недавно умер), Воловичу – дай Б-г ему здоровья – под 90. Я и говорю: «Вот стану постарше, будет больше времени…» А они: «Женя, пойми, чем ты становишься старше, тем меньше у тебя времени». Я это запомнил.
– Но вам сейчас опять не до сказок: началась избирательная компания. Какие у вас планы и амбиции?
– Смотрите, губернаторские амбиции уже появились. У меня их особо не было, но сложилась ситуация так, что мне придется это сделать. Там есть свои препятствия. В свое время, когда Навальный столкнулся в Москве с муниципальным фильтром, Леня Волков – глава его штаба, математик – все посчитал и доказал, что этот фильтр придуман для того, чтоб его невозможно было пройти. Я тоже так считаю, но шансы есть, и я их использую до конца. Если у меня получится зарегистрироваться, то я выиграю эти выборы. А президентских амбиций у меня нет.
– Политолог Станислав Белковский предположил ваше выдвижение в качестве спарринг-партнера Путина. Я понимаю: это, конечно, был стеб. И все же, как вы относитесь к его шутке о том, что еврей будет оттенять фигуру основного кандидата?
– Это, скажем так, чужая повестка. Я профессионал в этой жизни, я по навязанной повестке не живу, у меня есть своя повестка. Естественно, что я все отслеживаю, все слышу, лишнего стараюсь не слушать, чтобы ничего плохого и неприятного не услышать. У Экклезиаста же сказано: «Не слишком открывай уши свои, чтобы не слышать, как твой раб будет злословить тебя». Поэтому я никуда не тороплюсь, внимательно слушаю… Если Белковский это говорит, то я думаю: зачем он это говорит, кому[Виктор ША1] это выгодно. И живу своей жизнью. Я знаю, на что я способен, на что не способен. Ведь снаружи все выглядит совсем иначе, чем изнутри. Расскажу еще об одном уроке жизни. Были времена – мне было тяжело: недоброжелатели громили фонд, сажали моих соратников, заводили уголовные дела. И был в этой ситуации один ход – пойти на выборы мэра Екатеринбурга. Это при том, что я был в жесточайшей оппозиции городским властям. Я не хотел становиться мэром. Я думал: вот сейчас заявлюсь – а я был уверен, что я выиграю, если заявлюсь, – они выйдут со мной торговаться, а я скажу: этих отпустите, этих не трогайте, дайте спокойно работать, ничего мне больше не надо и вообще отвяжитесь. Но мне стали предлагать кривые какие-то решения, первые лица на разговор не выходили, а время шло, и я уже обратился к людям. А если за мной пошли люди, то обратной дороги нет. Пришлось идти и выигрывать эти выборы. Когда я пришел в мэрию, у меня первая мысль была: сейчас я разберусь, как они дербанят народные деньги, где они прячут трупы… Я был очень удивлен, когда увидел, что работает команда, все с высшим образованием, они стараются что-то сделать, в восемь утра уже все на работе, нет никого лишнего… Через два месяца, немного поработав, я был вынужден пригласить мэра города, который был до меня, и публично перед ним извиниться, потому что не понимал, сколько напрасных обвинений пришлось ему терпеть, в том числе и от меня.
– Скажите, а что там у вас была за история с учителем еврейской школы Семеном Тыкманом, которого осудили за экстремизм? Я следил за этим процессом по интернет-сайтам вашего региона, при этом столичные СМИ и российские еврейские организации хранили молчание.
– Вот ты находишься внутри, видишь, что разгорается скандал, и внутри понимаешь, что если ничего не подбрасывать туда, если ничего не говорить, то он постепенно погаснет и все нормализуется. Есть замечательная татарская пословица: «Не чеши, где не чешется». Это тот самый случай. И если бы Тыкману угрожало что-то серьезное, естественно, нашлось бы кому заступиться. А так – керосину не подливать, и тихонечко все погаснет. Ну, я конечно тоже наблюдал… Вот другой пример. У нас есть дело Руслана Соколовского. Парень это такой… Если честно, редкий «дятел», умудрившийся зайти в храм Всех Святых, в земле Русской просиявших (это церковь на месте расстрела царской семьи), и ловить там покемонов. Мало того, что он их ловил, он еще и комментировал это, используя достаточно некрасивую лексику. И вот парень сидит только за лексику. Ну, я за него заступился, потому что Екатеринбург – достаточно свободный и открытый город, и это дело просто позорит город.
– С еврейской общиной, с еврейскими организациями вы как-то связаны?
– Конечно же, они ко мне приходят, когда возникают какие-либо проблемы. Я знаю всех наших «главных евреев». Двери мои всегда открыты для всех. Всегда помогаю пожилым, которых много среди наших людей.
– В Екатеринбурге еврейские организации являются заметным фактором общественной жизни?
– Достаточно серьезным. Любой политик, который собирается на выборы в крупных городах Америки ли, России ли, будет встречаться с еврейскими общинами. Всегда. Потому что там много интеллигенции, много людей творческих… Я даже не говорю, хорошо это или плохо. Это факт.
– А в ходе избирательной кампании ваша фамилия играла какую-то роль? Использовалась вашими оппонентами для того, чтобы скомпрометировать вас?
– Если я – еврей, сидевший человек по фамилии Ройзман, и меня выбирают и депутатом Госдумы и мэром города, то как вы думаете?
"Еврейская панорама", Берлин
