Дина МЕЕРСОН | Три дня в Иерусалиме

0

Столица, вдохновляющая не только древностью

Фото автора

Вот я как чувствовала, что скоро все это кончится. Что нас в очередной раз закроют наглухо. Что, так и не успев вдохнуть полной грудью, мы снова с головой погрузимся в – кто сказал «в разврат? Ах, если бы! – в карантин мы погрузимся.

Когда-то три раза в год весь Израиль отправлялся в Иерусалим. На Песах, Шавуот и Суккот поднимались в Храм. Теперь Храма нет, и – ша, уже никто никуда не идет. Может быть, именно поэтому нас закрывают дома аккурат на эти праздники?

Да, так я и говорю: как чувствовала. А я привыкла доверять своим предчувствиям. По всему по этому, и по множеству других причин я в конце августа внезапно ощутила неизбывную тоску. Работа, дом, дорога, продуктовые магазины, котлеты, стиральная машина… А где отпуск? Где смена впечатлений? Потребность вырваться из плена рутины была острой, хорошо отточенной.

Но куда податься? За границу не пускают. На Север рванула вся страна. В Эйлат в конце августа меня калачом не заманишь. В этой трагической обстановке на помощь пришла семья. Рассказ о том, как родня сняла в Иерусалиме номер и славно погуляла, этот безыскусный рассказ запал мне в душу. И я сняла номер. В качестве компании выбрала родную дочь, у которой в жизни всегда есть место подвигу. И мы рванули на конец недели в столицу.

Отель нам достался скромный, но приятный, в двух шагах от Яффских ворот. Тихая улочка в центре города, до отказа заполненная крохотными художественными салонами и разнообразными питательными заведениями. Ночлег был обеспечен кроватями, душем, кондиционером и телевизором, а также удивительно обильным завтраком – чего ж вам боле? Мы объявили себя счастливыми людьми и принялись отдыхать, невзирая на. Не взирать пришлось на погоду, которая взбесилась и выкатила такую жару, что … впрочем, все в курсе. Такое не забывается. Но нас на мякине не проведешь.

С вечера, в перерыве между жарой и темнотой мы гуляли. Пили ледяные соки, делали чрезвычайной важности покупки в кондиционированных магазинах, не отказывали себе ни в сладком, ни в мучном, ни в овощном. Назавтра, когда столбик термометра окончательно распоясался, мы пригласили гостей в кафе-мороженное, и это была по-настоящему хорошая идея. Тут следует пропеть оду Бельгийским Вафлям, которые … ах, любите ли вы Бельгийские Вафли, как люблю их я?! Толстенький блин мягкого, нежно пропеченного теста полит сиропом. Вам какой? Я предпочитаю кленовый. Посыпан свежими фруктами -любые три из десятка на ваш выбор, и орехи по вкусу. Две башни кондитерских сливок и тяжеленький шарик ванильного (шоколадного? орехового?) мороженого завершают натюрморт. Ну полный гастрономический разврат, издевательство над диетой и пиршество богов. И чашечка эспрессо, разумеется.

Не то чтобы у нас в Беер-Шеве негде было поесть «вафель бельги», отнюдь. Но вы же понимаете – отпуск, Иерусалим, улица Яффо…антураж! И милейшие, душевные гости за столиком, роскошь общения, на которую никогда не хватает времени, хоть с рассвета до заката просиди бок обок.

Насладившись чудесным утром, откушав вафель и распростившись с гостями, мы … поехали в гости. Собственно, все эти невозможно жаркие дни мы только тем и занимались, что переходили из рук в руки. Точнее, переезжали, поскольку Иерусалим все же большой город, и пешком при любой погоде из Рамота в Армон а-Нацив не очень-то догуляешь. Интересно, что в каждом доме нас ожидала собака. Чудная такса не хотела слезать с рук. Сладкая йорк-терьерочка любит всех людей, а гостей – особенно. Мы гладили, чесали за ушком, любовались и наслаждались. Между делом нам повезло оказаться в доме у мастера по созданию потрясающих украшений. Браслеты и серьги, украшения на шею, на сумку и на что хотите, кожаное, резное, тисненое, металлическое – глаза разбегаются, и не хватает слов для одобрения, восхищения, удовлетворения.

После обеда – святое дело, сиеста. Все равно, в этом адовом пекле больше делать нечего, кроме как спать под мазганом. В 6 часов вечера мы проснулись, высунули нос на улицу, выяснили с помощью информера погоды, что температура упала аж до +36 и решились пойти к Стене плача. Наступал шаббат. У Стены, на площади, оформленной в лучших традициях борьбы с вирусом, людей было не много и не мало, а ровно столько, чтобы чувствовать себя непринужденно. Никакой суеты, никакой толкотни, никаких отвлекающих маневров. Подойди спокойно, коснись рукой теплого камня и говори с Ним. Потом это ощущение теплоты и- общения? контакта? открывшегося канала связи? — можно носить с собой, оно материально.

А пока в наступающих сумерках мы идем обратно. В еврейском квартале вполне кипит жизнь, люди возвращаются из синагог, люди идут к Котелю. В мусульманском квартале, разумеется, все закрыто – туристов уже нет, все магазины, лавочки и кафе давно опустели. Проходим, невольно убыстряя шаги и вздыхаем облегченно, выйдя к Яффским воротам. Торопливо собираясь, мы сдуру выскочили в обуви на каблуках, поэтому после марш-броска по булыжникам Старого Города чувствуем себя утомленными, но удовлетворенными. Домой возвращаемся под крупными звездами.

Последним пунктом нашего пребывания в столице было посещение Музея Израиля. Первоначально мы планировали его на пятницу, но в последний момент музей сменил расписание с летнего на осеннее, и их рабочий день упал на субботу. Все по-взрослому: приобретение билетов заблаговременно, через сайт, очередь на вход в лучших традициях социальной дистанции, маски привычным жестом натягиваются до глаз. Мы в музее.

Тихие, пустые, спокойные залы. На пути к живописи мы попадаем в экспозицию всяких-разных древних богов – с оскаленными мордами, с головами чудовищ, и все как один, худые. Ну просто ребра торчат! Мне особенно понравилась одна фигура, там не только ребра, но и позвонки на спине торчали. Бедного божка хотелось подкормить.

Описывать наши впечатления от картин я не буду, оставлю это дело тем, кто как Tatyana Razumovskaya, у нее все равно лучше получится. А я просто смотрела, просто вдыхала. Я никогда прежде не видела у Мурильо такого «Спаса нерукотворного». Ну да, здесь он называется «Платок Св. Вероники», но смысл-то тот же. Я никогда не видела такого Матисса, эти «Две девушки в Ницце» очаровательны. Да, я тёмная и малообразованная, у меня при имени «Матисс» встают перед глазами эти мальчики в сумасшедшей пляске, красные тела на зеленой траве, и раскованная пластика, см.Эрмитаж. А тут такие милые барышни. Контраст, слом шаблона, замечательно. Шагал – да, видела, полюбовалась, испытала нежность. На границе двух залов с одной точки осмотра можно было увидеть и Брейгеля, и Босха одновременно. Интересное ощущение, тут – ирония, там – издевательство. Экспрессионисты захватывают дух, как-то в этот раз они очень хорошо пошли. Неожиданно – Соломон Дж.Соломон, «Портрет актрисы Мэри Рубинштейн», очень выразительно, на мой взгляд. Не столько красоты, сколько ума и достоинства. Но я вообще к портрету как жанру питаю слабость.

Одним словом, экспозиция, о которой я вам так толком ничего и не рассказала, в очередной раз подарила приподнятое настроение и ощущение, что дышалось всей грудью, как будто без маски.

Вот такие три дня в Иерусалиме. Не то отпуск, не то бег от рутины. Хорошо, что это было. И на прощанье сдаю нашу явку: отель Post, заказ через Букинг. Дёшево и сердито. Если вы отличаетесь взыскательностью при скромных запросах — берите, не пожалеете.

Напоминаем: позиция авторов рубрик "Автограф" и "Колумнистика" может не совпадать с мнением редакции.

Добавить комментарий