Эту статью я написала в 2003 года, после того, как встретилась с замечательным актером, легким и приятным человеком Сефи Ривлиным. 3 декабря 2013 года Сефи Ривлина не стало…
Марина ЯНОВСКАЯ
Фото: Wikipedia (Yoni S.Hamenahem)
Ему было 66 лет, он скончался в результате долгой и тяжелой болезни (рак горла). Сефи Ривлин ушел всего лишь неделю спустя после Арика Айнштейна.
С первых дней своего пребывания в стране Израиля, с самого начала 90-х, я возненавидела эту физиономию. Прежде всего я начала шарахаться от фигуры с широко раскинутыми руками и нагловатой щербатой улыбкой, стоящей возле каждого киоска спортлото. Каждый раз мне казалось, что это живой человек, а поскольку его лицо сразу стало знакомым, мне хотелось с ним поздороваться. Но вскоре я узнала, как зовут существо, вырезанное из фанеры. И поняла, что он – единственный актер Израиля, лицо Израиля для внутреннего пользования. Сефи Ривлин, он был везде – и «по дороге в банк», и в телесериале «Иче» (израильская версия «Арчи Банкер»), и во всевозможных рекламных листовках. Со временем мои познания в израильской культурной жизни углубились, появились другие знакомые лица, и Сефи Ривлин стал раздражать много меньше. А когда я узнала, что у него обнаружен рак горла и что он длительное время почти не мог говорить, а если говорил, то лишь шепотом, я почти полюбила его – за муки.
До тех пор, пока я не познакомилась с его биографией, думала, что Сефи, Йосеф Ривлин, из «испанцев». Однако оказалось, что Сефинька-то наш, «русский». В 2005 г. вышел на телеэкран сериал «Сипурей (истории) Сефинька», который вела Ширли Деше, дочь знаменитого продюсера Авраама Деше, известного по кличке «Пашанель». Пашанель, по созвучию, конечно, с Паганелем, был «четвертым», потайным «гашашем» из знаменитой троицы «Бледнолицых следопытов»: Исраэль Поляков, Шайке Леви и Гаври Банай. Несмотря на семейную закалку, юная и нежная Ширли столкнулась с твердым русским орешком, который не так-то просто было раскусить ее девичьим зубкам. О чем угодно готов болтать со скоростью пулемета жизнелюбивый Сефи, но только не о себе. О брате Эфраиме, который начинал блестящую карьеру пианиста, а затем стал послом во Франции, где живет и сейчас. Об отце, который дома был натуральным дядюшкой Поджером, а для окружающих – активистом «Бейтара». И вдруг Сефи берет гитару и громким голосом поет «бейтаровскую» песню. «Ну какая же она бейтаровская, — не выдерживаю я и кричу прямо в лицо телевизора, — она же чисто наша, бардовская!»
И вот я набираю номер мобильного телефона Сефи Ривлина. Из своего дома. На его экране высвечивается мой хайфский номер.
— Откуда ты мне звонишь, из Хайфы?!
Изумление в его голосе можно было пощупать рукой.
— И ты приедешь в Ришон ле-Цион? Да нет, не в Ришон, а в «Рашен» ле-Цион.
Знаешь, у нас здесь очень много русских.
Но и я в долгу не осталась:
— В твой «Рашен» я приеду из своего «Хайфова» – Хайфа плюс Харьков.
Ах, замечательный язык иврит! Даже к самым важным людям обращаешься на «ты». Но Сефи – вовсе не важный, в смысле – не заносится, не «персона». Вот я приезжаю в его Рашен, вхожу в кафе «Пола», на площадке перед которым установлена статуя Бен-Гуриона с ребенком. Сефи сверкнул мне навстречу голубыми глазами и ослепил белозубой улыбкой. А уж с моего-то лица улыбка не слезала в течение всей нашей встречи.
Раиса Борисовна, Гриша и другие Ривлины
— Сефи, значит, у тебя есть и личная русская связь?
— И еще какая! У меня огромная связь с собственными русскими корнями. Мама Сара, которой сейчас под 90, двухлетним дитенком попала в Эрец-Исраэль из России, отец Липа – из Риги. Семья осела в сионистском городе под названием Ришон ле-Цион, а точнее, в Нахлат-Йегуда (в настоящее время часть Ришон ле-Циона – М.Я.). Я родился в семье, где все стремились говорить на иврите. Это был такой странный иврит, который звучал совсем как русский. И не только из-за акцента, но и потому, что родители вставляли в речь много русских слов. А их имена! Отца звали Липа, его брата – Гриша, были еще Раиса Борисовна, Толя, Боря, бабушка Рыся.
Тут Сефи вовсю разошелся, подчеркивая раскатистое русское «р».
— В доме доминировала русская культура. Книги – Пушкин и Лермонтов, Достоевский и Гоголь, музыка – Шаляпин, «Борис Годунов». Звучало много живой музыки, отец играл на гитаре, мать на мандолине, приходил друг семьи с балалайкой. А еще был такой инструмент… как это по-русски… гармоника?
— Гармошка.
— Ну да! Вот такое простое название. Каждую субботу родственники собирались у нас в в кибуце. Времена были тяжелые, в стране питались по карточной системе, а у нас можно было, кроме овощей, поесть еще дефицитные фрукты, прямо с плантаций – апельсины, мандарины. Вот, наевшись, они устраивали посиделки, как на настоящей русской даче. Пели песни, в основном русские. А теперь смотри, что делается: пришли русские, поют эти песни по-русски – украли наши песни!
В начале своей актерской деятельности Сефи выступал в иерусалимском театре «Хан» в спектакле «Слуга двух господ». Видела я пару фрагментов – и мимика, и фактура, и подача очень напоминает Константина Райкина! Однако свою «звездную» актерскую карьеру Сефи раскручивал в звездной сатирической программе «Никуй рош» («Головомойка»). Туда порекомендовал его Тувья Цафир (знаменитый комический актер), и Моти Киршенбаум, видный режиссер, сегодня один из пары ведущих программы новостей на 10-м канале (второй – Ярон Лондон) охотно согласился. Сефи оказался единственным «правым» в программе. Кстати, и один из немногих «правых» в израильском искусстве, но об этом позже. Вместе с ним играли Ализа Розен, Ривка Михаэли, Тувья Цафир и другие. Передачи смотрел весь народ – кто соглашаясь, а кто и протестуя. Авторами текстов были Эфраим Сидон, Коби Нив и другие. По прошествии стольких лет Сефи считает, что современная сатира более поверхностна.
В его актерском резюме – участие в немалом количестве чудных детских программ, а также в детских спектаклях:
— Много лет я снимался в бесконечном сериале для детей «Ха-баит шель фистук» («Дом фисташки»), ему уж лет, наверное, 120 будет. Да вот сегодня утром кусочек одной серии увидел. Я там и песни пою.
Однако большинство своих передач, кино- и театральных ролей Сефи направляет взрослым. Так, он играл в спектакле «Парпар ба решет» («Бабочка в сачке»), который шел в театре «Бейт-Лесин» — пикантная история о мужчине, который запутался в сетях двух женщин. Умение импровизировать – необходимое качество, и этого Сефи не занимать стать. И еще: комический актер видит обратную сторону луны. Видит смешное в напыщенном. Сефи, женатый на «англичанке», приводит мне пример английского чувства юмора: «Своему тестю я рассказываю анекдот в июне, а смеется тот в августе». Зато в личной жизни Сефи, по его словам, вполне серьезный человек. Он не любит мыльные оперы и сериалы. Новости смотрит, а газет не читает: его раздражает «слишком много арабского и восточная музыка». Кроме того, Сефи любитель спорта и документального 8-го канала.
Воспитанность по-израильски
Однажды Сефи Ривлин был приглашен сняться в рекламном ролике, для чего артистов повезли аж …в Индию.
— Съемки происходили на фоне волшебной архитектуры Тадж-Махала. Вместе со мной в съемках был занят один знаменитый местный актер. Мы сидели под тентом, к нему то и дело подходили индийцы, останавливались на расстоянии, складывали ладошки в приветствии. Некоторые просили разрешения сфотографироваться вместе с артистом и скромно подходили поближе. Все было чинно-благородно. Тут подъехал автобус с израильтянами. Раздались радостные вопли, вмиг ко мне на колени плюхнулась женщина, другая обхватила за шею, на руках оказался голосящий ребенок, один мужчина на радостях навесил мне здоровенный подзатыльник, другой хлопнул по плечу, защелкали и зажужжали камеры… Когда израильтяне, покончив со мной, исчезли, индийский актер робко спросил: «Это все твои родственники? Они что, нездоровы?» – «Ни в коем разе!» — успокоил я его. Но мне было очень стыдно.
Сефи может быть спокоен. Совсем недавно Министерство туризма одной азиатской страны (Сингапура, кажется) приняло решение не впускать израильтян на свою территорию – именно из-за неадекватного, согласно мягкой формулировке, поведения. И то сказать, там ведь на улице даже плюнуть нельзя – тут же в тюрьму загремишь. Так что нечего израильтянам туда и соваться.
Музыка, политика, друзья
Среди друзей Сефи не только актеры, но самые разные люди. Он ценит Ципи Шавит, и эта любовь взаимна. Однако самая его большая любовь – спорт. Сефи – преданный болельщик «Маккаби» Тель-Авива, но он не только сидит у телевизора, он и сам бегает много с теннисной ракеткой по корту. Ракетку всегда носит с собой. И еще он очень любит музыку, особенно старинную. В рамках своей муниципальной должности он старается помочь единственному в Израиле оркестру биг-бэнда, который размещается в Ришоне. Музыканты оркестра в течение 10 пытаются выжить. Нет, не выжить кого-то, а выжить сами. Жаль, что мне не удалось перевести эту игру слов на русский, Сефи бы это оценил. И вовсе не случайно похож Сефи Ривлин на испанца. В машине у него диски «Лос парагвайос», кубинского «Буэна виста», кантри. Его это успокаивает. К восточной музыке он относится настороженно, несмотря на то, что в армии служил вместе с друзами и наслушался арабских мелодий. За границей с ним заговаривают по-итальянски и не удивляются, когда он отвечает – он же знает хотя бы общепринятые музыкальные термины: типа форте, пиано, престо.
Год назад Сефи получил Премию за дело жизни. Церемония награждения, концерт в его честь, трансляция по ТВ. Он сидит в зале возле жены, живо реагирует на то, что делают на сцене его друзья и коллеги. А мне рассказывает забавную «внутреннюю» историю:
— Эту премию дают обычно тогда, когда лауреат стоит одной ногой в могиле. Что-то мне рано дали. На церемонии я, как положено, выразил благодарность жене, детям, признательность за награду. Но одно было крайне важно мне рассказать. За месяц до того я навещал внука в больнице. Вышел из палаты, ко мне подходит медсестра и спрашивает: «Можешь со мной пойти кой-куда?» – «Нет-нет, что ты, сейчас футбол, «Маккаби» Хайфа, святое, я не могу опоздать». «Ничего, ты не опоздаешь, я знаю, где ты живешь. Всего несколько минут». Все знают, где я живу. Короче, уступил я женщине. Думаю, молодая, красивая медсестра, луна светит, несколько минут. Ладно, несколько минут я еще продержусь. Ведет она меня куда-то закоулками, в самые темные углы. Подводит к дверям, стучится, оттуда выходит врач, солидный мужчина. Я, желая блеснуть компетентностью, говорю: «Вроде бы я был у тебя как-то на приеме» – «Да, ты думаешь? Я ведь гинеколог». Тут я смотрю, а у него надет клоунский нос. И в комнате сидят еще несколько десятков таких. Они веселят тяжелых больных – на диализе, онкологических. Наша страна имеет право на существование, когда такие люди в стране обетованной есть.
Сефи Ривлин с гордостью заявляет, что недавно вошел в муниципальный совет своего города.
— Что это тебе дает?
— Очень много. В первую очередь то, что я могу помогать людям. Свою жизнь я уже устроил, и теперь могу что-то делать для других, для города. Я участвую как в самых крупных делах, так и в таких, которые кажутся на первый взгляд незначительными. Возражал против установки газовой подстанции, которую собирались соорудить в городе. Да вот совсем недавний пример: ко мне обратилась музыкант Галина Ким с просьбой помочь организовать детский концерт, и я помог ей найти и оплатить зал. Удалось разрешить проблему инвалида, который не мог въехать на коляске в собственный дом. Участвую в программах по развитию искусства, образования, улучшения безопасности. Недавно начал вести собственную рубрику в местной газете.
— Сефи, несколько лет назад ты тяжело заболел, я читала об этом в газетах и волновалась.
— Да? Знаешь, я тоже. Но сейчас основные проблемы позади, гораздо лучше. Кстати, когда я болел, мой врач велел мне говорить с ним только при наличии квитанции (смеется).
Тут Сефи Ривлин заказывает милк-шейк – только чтобы без клубники, ему нельзя, «медицина не разрешает». Порывистым движением сразу сажает пятно на джинсы: «ладно, это лишь джинсы, пусть подозревают, что это пятно от чего-то такого…».
— Сефи, как ты думаешь, знают ли тебя на «русской» улице?
— Те, кто приехал в начале 90-х, меня знают очень хорошо, в основном по рекламе «Мифаль а-паис» (ага-ага, об этом смотрите в начале статьи! – М.Я.). Но вот недавно я выступал в программе «Семь сорок» на канале «Исраэль-плюс». Сегодня ко мне в поликлинике подошел пожилой человек и говорит: «Шпиллер, гут шпиллер. Телевизор, театр». Он не думал, что я знаю слово «актер». Да меня и на арабской улице знают. Все это благодаря телевидению. Есть много прекрасных театральных актеров, которые всю жизнь проработали в театре, но их не знают, потому что по ящику не видели.
— Тебе нравится пародировать?
— Я вообще не слишком много занимался пародиями, но если и делал, то в основном типажи, характеры. Не личностей. Пародировал русских, йеменцев, поляков, румын. Могу с уверенностью сказать, что самый выдающийся наш пародист – Тувья Цафир. Он умеет буквально влезть в шкуру любого субъекта своей пародии.
Сефи нередко выступает на корпоративных концертах, в ночных клубах, чаще всего один или в компании с одним-двумя партнерами:
— Это гораздо труднее, чем играть в театре. Я играл в скетчах, наподобие вашего Райкина. Нужно было привлечь внимание жующей публики чем-то ярким, ударным. Например, развешиваю белье по теме «Супружеская жизнь – это не мелочи вроде носков, трусов, это со временем растет», и тут я вынимаю из корзины и «вешаю» гигантских размеров бюстгальтер. Публика – моя!
Сефи Ривлин – правый
Говорю Сефи, что в русском языке слова «правильный» и «правый» вышли из одного корня. Он это знает! И вот он, «правый»: Сефи Ривлин стал первым артистом, посмевшим выразить личные политические взгляды не традиционно левого направления. Он член партии Ликуд. Правой, то есть правильной. Потому что вырос в семье ревизионистов:
— Мы, тогдашние олим из России, чувствовали себя обманутыми, ущемленными со стороны государственных структур. Ты уж извини, но власть у нас была самая что ни на есть большевистская.
— Да ладно, не надо извиняться, кому, как не нам, это знакомо до боли.
— В правительстве одно направление главенствовало 29 лет, это ненормально. Когда ко мне обратились с призывом влиться в ряды Ликуда, я и минуты не раздумывал. И до сегодняшнего дня социалисты считают, что мы у них украли страну. Правда, они действительно работали, строили кибуцы. С одной стороны, артисты в политике – вещь опасная, рискуешь потерять свою публику, если будешь придерживаться одного направления. Обычно артисты в Израиле или нейтральные, или левые. Многие до сих пор наивно думают, что могут изменить мир при помощи одной песни. Сегодня идеология важна, как никогда. Мы не можем быть вне мирового течения, развития. А то получится, как с Албанией – останешься за пределами мира. А сейчас… когда я слышу, как позиции Ликуда нога в ногу с Мерецом – голова идет кругом. Я три раза выступал за Ликуд – в 1981, 1984 и в 1987 годах. Это было настолько непривычно, что меня до сих пор связывают с Ликудом, будто это было вчера. Память все еще свежа.
— Сефи, как ты считаешь, юмор спасет мир?
— Без юмора, Марина, жизнь не жизнь, а болото. Благодаря юмору я действительно воспринимаю многие вещи иначе, под другим углом. Когда я вижу вокруг себя всякие чванные, надутые персоны, меня так и тянет подорвать их собственный пузырь изнутри. А вообще-то специальность актера – катастрофа. Я не родился актером и не мечтал, как многие дети, быть актером. Однако помню себя лет с восьми, как веселил своих друзей. Актерская игра стала для меня специальностью, потому что я отнесся к этому серьезно. Три года учился в школе драмы, там моя успеваемость была намного лучше, чем в обычной школе. Бабушка первое время относилась критически к моему выбору, называла меня «артист погорелого театра» (произносит по-русски), потом поверила в меня. Это профессия очень требовательная и неблагодарная. Пройдет лет тридцать, и разве кто-нибудь вспомнит об актере по имени Сефи Ривлин? От актеров, от театра остаются лишь знаковые имена: театр Вахтангова, театр Станиславского. Сами же актеры стареют, уходят, и ничего не остается людям.
— Звучит очень грустно. Но что-то же после тебя останется?
— Мое лучшее наследие, то, что меня увековечит – мои внуки. Вот они, подлинные произведения искусства, которыми я горжусь от всей души.
— Скажи, тебе не скучно вести эту беседу?
— Да что ты, Марина, я ведь говорю о себе!
В конце нашей беседы Сефи настойчиво убеждает меня проехаться по городу, к морю, чтобы увидеть, насколько красив Ришон ле-Цион. Каюсь, я этого не сделала, надо было успеть вернуться в Хайфу до того, как начнутся дорожные пробки. Ничего, Сефи, еще не вечер, Хайфа вовсе не на краю света, да и в Ришон ле-Ционе скоро откроется железнодорожная станция. Тогда можно будет приехать на поезде, а не на машине, и вовсю «проришониться».
— Сефи, каковы твои планы на будущее?
— Близятся муниципальные выборы, в чем я активно участвую. Спектакль «Парпар ба решет» пользуется успехом и требует много времени. Работаю над собственной программой на телевидении. Стараюсь, чтобы она была на более интеллигентном уровне. Сделал сатирическую программу о спорте, такого еще не было. Вообще-то я много занят для своего возраста. Еще помогаю организации «Яд Сара», которая обеспечивает больных санитарными принадлежностями.
Наконец мы завершаем нашу беседу. Сефи встает, подает мне жакет:
— Думаю, что ты задавала верные вопросы, я хорошо отвечал, и все довольны.
Спустя недели две статья была опубликована в одной из наших газет, и я послала ее Сефи. Через несколько дней он позвонил мне, поблагодарил, сказал, что ему прочитали статью на иврите и ему очень понравилось.
Сефи Ривлина его друг Мони Мошонов определил так: «Когда Сефи Ривлин появился на свет, Бог улыбнулся». Маститый актер театра («Габима») и кино Мони Мошонов за одну неделю лишился двух настоящих друзей: Арика Айнштейна и Сефи Ривлина. Провожая Сефи на церемонии прощания в театре «Габима», Мони попросил передать привет Арику.
