Исповедь бывшего шалуна
Когда меня мама отвела в школу, я был уже переростком в 7 лет и два с гаком месяца. Первое, что я сделал, это, посидев за партой – улёгся на сиденье, заявив, что здесь неплохо можно спать.
Моя первая учительница предпенсионного возраста Евгения Ивановна Яновская растерянно посмотрела на маму, которая прицыкнула на меня.
Это была моя первая выходка. Тихоня снаружи с негасимым пламенем чего-то учудить, я представлял несомненную опасность для педпроцесса в классе и глобально для школы.
Шалости первые два года были соизмеримы с возрастом. После второго класса Евгения Ивановна ушла на пенсию, и её сменила Ксения Сергеевна, которая выпустила класс, где училась моя сестра, круглая отличница. Эти два года для меня были годами жуткого террора. Учительница не могла понять, почему два яблочка с одной яблоньки упали на таком большом расстоянии друг от друга. Хотя абсолютная память, природная сообразительность и любовь к точным наукам позволяли мне находиться в числе хорошистов.
После четвёртого класса нас разделили на три пятых – прибыло много детей из соседних с городом деревень. Пятый «А» было собран из отличниц и отличников, 5 «Б» — середняки и 5 «В» слепили из того что, что осталось – скажем, проблемными детьми. Это нам и сообщил наш новый классный Израиль Наумович Печатников. И мы поклялись на всех олимпиадах бить всех.
На физматематических олимпиадах побеждала наша троица – Валя Волкова, Сергей Бондаренко и я, на английских – Крылова. Ещё меня, пятиклашку, пригласили в школьную стенгазету клеймить двоечников и хулиганов в рифму. На мои опасения, что мне разобьют физиономию, два старшеклассника гарантировали мне полную безопасность.
Но я отклонился от темы. В школе я чувствовал себя, как рыба в воде. И на переменках, и на уроках. Дневники мои были исписаны вдоль и поперёк. Пятёрки и четвёрки за знания и двойки с колами за поведение образовывали на страницах дневника такой сюр, что папа старался не показывать его маме. Даже сегодня с ужасом вспоминаю свои «подвиги». Бедных моих учителей уже нет в живых, а мне всё кажется, что это я своим поведением укоротил им жизнь.
Это я установил хлопушку под стулом учительницы пения, планируя бабахнуть за 15 минут до конца урока, но она взорвалась раньше. Перепуганная женщина выскочила из класса, схватив самое дорогое – школьный журнал. Директору класс меня не выдал.
Это я с Аликом Матченко выломали сиденье у стула, планируя, что худенькая учительница английского провалится чуть-чуть, а вместо неё пришла грузная завуч, бывшая партизанка Зоя Даниловна и провалилась по колени. Учтите, как хулиган я сидел всё время обучения на первой парте перед столом учителя. И мне стоило страшных усилий, чтобы не расхохотаться и не описаться от хохота. Пять минут завуч пыталась выяснить фамилию злоумышленника, а потом я выпросился в туалет, где выполнил все свои желания.
Ну и так далее.
Гром грянул в седьмом классе. После третьей четверти меня вызвали на педсовет:
— Смотри, Минин – за две четверти у тебя две тройки по поведению, за третью – двойка. Если ты получишь двойку за четвёртую четверть – мы тебя оставим на второй год по поведению. Несмотря на твои победы в олимпиадах, редактирование стенгазеты и пятёрки по математике и литературе.
Это было самая трудная четверть в моей школьной жизни – можно посочувствовать маленькому хулигану. Но мне удалось получить четвёрку – самую трудную и выстраданную.
Дневник за седьмой класс я долго хранил – он был исписан вдоль и поперёк, как картина абстракциониста.
Когда же старший сын пошёл в школу, жена поинтересовалась, как я его буду воспитывать после того, как он найдёт и «изучит» мой дневник. И я дал слабину – выбросил. Теперь понимаю, что зря…
https://www.isrageo.com/2017/09/01/1boroda/
