К 75-летию падения режима Муссолини: фашистская Италия глазами очевидца-еврея
Александр КУМБАРГ
Италия времен Муссолини… Какой она была для евреев? Интересные ответы на этот вопрос дает малознакомая для русскоязычного читателя книга «Мемуары везучего еврея» израильского дипломата и журналиста Дана Витторио Сегре, который провел в фашистской Италии свои детские и юношеские годы.
В СССР понятия «фашизм» и «нацизм» были тождественными. И до сих пор в массовом общественном сознании постсоветского пространства градации здесь не наблюдается. Между тем, несмотря на большую тоталитарную схожесть, различия у фашизма и нацизма есть. И еврейский вопрос – одно из них. Слово «фашизм» мы привыкли рассматривать как синоним слова «антисемитизм». Однако итальянский фашизм большую часть своей истории антисемитским не был.
ЕВРЕЙСКО-ФАШИСТСКОЕ ДЕТСТВО
Италия после Первой мировой войны… Бедствия масс, угроза коммунистической революции, обескураженность итогами войны, правительство, теряющее нити управления. Такое унылое зрелище представлял тогдашний «итальянский сапожок». Прямо по Ленину: «низы не хотят, верхи не могут». Потребность в «сильной руке» явственно ощущалась в итальянском воздухе. Вот только до руля дорвались не коммунисты.
Октябрь 1922 г. в Италии прошел «марш на Рим», который можно назвать и Октябрьской фашистской революцией. Перепуганный король Виктор Эммануил III дарует портфель премьер-министра лидеру фашистов Бенито Муссолини.
Италия дуче Муссолини. Однопартийность, корпоративная система, популизм, манипуляция массами, отсутствие свобод, цензура, репрессии для политических противников, культ личности, а также своеобразная эстетика, помпезность. Во многом этот режим был мягче, чем в нацистской Германии и сталинской России. Но это был настоящий тоталитарный режим, где даже эра была своя – фашистская…
Но это со второй половины XX в. неприемлемость фашистских режимов стала очевидной для всех здравомыслящих людей. А для Дана Сегре фашизм в Италии был совершенно органичен. Он в нем родился: в конце 1922-го, через месяц после захвата чернорубашечниками Вечного города. И до 16 лет жил в фашистской Италии. Эти годы он без обиняков называет «мое еврейско-фашистское детство». И отмечает, что они были для него столь обычными и беззаботными, что ему затруднительно выделить, «что же было особенного в фашизме». Собственно, не было и возможностей сравнивать фашизм с иными политическими системами. Например, о демократии он знал только то, что это приходящая в упадок плутократия, и удивлялся, как она еще умудряется до сих пор функционировать. А о социализме как политической реальности Дан долгое время вообще и не подозревал.
Семья Сегре и все его друзья принимали фашистский режим без всяких оговорок, как «единственно возможную форму существования». Дан участвовал в парадах чернорубашечников, организованных местным отделением фашистской партии. Две фашистские организации, к которым он принадлежал в детстве, были частью системы образования. И он уважал их так же, как своих учителей из королевской гимназии. В личную жизнь учителя не вмешивались: Дан был нужен им для соревнований по гимнастике, а его мыслями они не интересовались.
В составе группы юных фашистских моряков, принадлежавших к наиболее лояльным к фашистскому режиму семьям, он маршировал по улицам Нью-Йорка и Буэнос-Айреса, помогая собирать в итальянских общинах средства для поддержки военной кампании в Абиссинии. «Я без труда попал в эту группу и был по-настоящему удивлен, узнав, что процент евреев среди юных моряков был значительно выше, чем в общем населении Италии».
И Дан Витторио не помнит ни одного случая – ни в гимназии, ни за ее пределами, – когда бы он почувствовал неловкость из-за своего еврейского происхождения. Более того, он был объектом зависти школьных товарищей, так как отсутствовал на скучных уроках гимназического священника. «Я был убежден, что мое еврейство – угощение, не отличающееся от мармелада „Чирио“».
Это был счастливый для него период жизни. Непоколебимое и безответственное чувство безопасности и невежество. Эхо процесса Дрейфуса доносилось до ушей, но это было где-то далеко и казалось чем-то вроде деяний Чингисхана или Аттилы. «Жил в брюхе монстра, абсолютно не подозревая о его существовании».
БОЛЕЕ ИТАЛЬЯНЦЫ, ЧЕМ САМИ ИТАЛЬЯНЦЫ
Да, продолжительное время итальянский фашизм не был антисемитским. И многие итальянские евреи пели фашистский гимн «Джовинецца», полагая, что фашизм станет новой волной возрождения Италии. Несмотря на отдельные антисемитские высказывания, Муссолини долгое время считался другом евреев и противником антисемитизма.
Евреи были среди идеологов корпоративного государства, участников похода на Рим, спонсоров и видных деятелей Национальной фашистской партии, министров, сенаторов, генералов и адмиралов, видных представителей науки, литературы, искусства. Очень близким соратником и любовницей Муссолини была еврейка Маргарита Царфати. Она написала книгу «Жизнь Бенито Муссолини», переведенную на 18 языков и изданную во многих странах.
Муссолини заявлял, что итальянское правительство не встанет на тропу антисемитизма, который порочит суть фашистской идеи: «Евреи жили в Риме со времен царей. Их было 50 тыс. при Августе, и они призывали сограждан оплакивать Цезаря у его тела. Их никто не тронет». В частных беседах он называл Гитлера «ужасным выродком» и «опасным сумасшедшим».
Дуче не мешал деятельности еврейских организаций в Италии. Контактировал с сионистами-ревизионистами во главе с Жаботинским в надежде использовать их против Британии и для итальянского влияния на Ближнем Востоке. Подразделение «Бейтара» обучалось в итальянской морской академии.
Отсутствие антисемитизма в итальянском фашизме во многом было связано с особенностями истории Италии. Совершая в нее небольшой экскурс, Сегре отмечает, что в период итальянского Рисорджименто – движения XIX в. за объединение Италии – многие евреи, особенно евреи Пьемонта, вышли из гетто, поддержали курс на единую Италию, боролись за свои права. Доля евреев, участвовавших в войнах за независимость Италии, в армии Гарибальди, в 30 раз превышала их удельный вес в населении страны. Более того: «В течение 30 лет критического периода Рисорджименто, между 1840 и 1870 гг., евреи чувствовали себя более итальянцами, чем сами итальянцы». В отличие от других обитателей Апеннинского полуострова, у них не было связей с аристократическо-католическими режимами итальянских государств, которые традиционно отсекали евреев от остального населения. Поддерживая идеи, совпадавшие с его общинными интересами, «безземельное племя» евреев с безграничной преданностью встало на сторону пьемонтцев, чтобы создавать новое отечество, в котором они будут равными среди равных.
Будущий мэр Рима Эрнесто Натан прятал революционера Джузеппе Мадзини в своем доме. Исаак Артом был личным секретарем графа Кавура, который очень много сделал для объединения Италии и стал ее первым премьер-министром. Джузеппе Оттоленги служил офицером в армии Гарибальди, а потом стал военным министром. Дали евреи объединенной Италии и двух премьер-министров.
Пьемонтские евреи, по мнению Сегре, принесли на алтарь объединенной Италии больше, чем любая другая этническая группа полуострова. Получив гражданские свободы, в течение нескольких десятилетий пьемонтские евреи (к которым принадлежала и семья Сегре) чувствовали себя не просто гражданами, но и отцами-основателями новой нации. Осознавали себя одновременно и «настоящими итальянцами», и «настоящими евреями».
И еще один важный момент для понимания Италии эпохи Муссолини. Очень многие итальянские евреи были сильно ассимилированы. Падение стен гетто покончило с дискриминацией, но в то же время обеднило их национально-религиозную идентичность. Деды Сегре уже не могли читать на иврите, а его бабушка читала свои ежедневные молитвы в сокращенном виде и не понимала их смысл: «Более 70 лет подряд она произносила каждое утро на иврите благословение, в котором еврей благодарит Бога за то, что Он не сделал его женщиной».
СКОРЕЕ ГНЕВ, ЧЕМ ИДЕОЛОГИЯ
На примере своих родственников Сегре показывает, почему многие евреи поддерживали фашизм. Отец Дана был богатым землевладельцем, мэром итальянского поселка – самым молодым в то время мэром в Италии. «Местные жители постоянно голосовали за него, потому что он был там самым большим землевладельцем, а также евреем». Это приносило ему доверие в денежных вопросах. Он продавал своим крестьянам земельные участки, отсрочивая беспроцентные платежи. Его любили, уважали и превозносили.
Отец был патриотом Италии, верил в справедливость итальянского оружия, в Первую мировую пошел добровольцем на фронт, переносил тяготы окопной жизни, считая, что выполняет свой моральный и исторический долг. Но в годы войны многие жители поселка погибли, и отношение к искреннему милитаристу Сегре ухудшилось. Когда после войны он ехал по улице в офицерской военной форме, вслед ему выкрикивали лозунги, требуя его свержения. Это вынудило его уехать из поселка.
Отец был глубоко оскорблен и, как и многие землевладельцы того времени, пришел к убеждению, что только сильный патриотический режим сможет бороться с гидрой большевизма и заставить ценить вклад ветеранов войны в развитие общества. «Скорее благодаря своему гневу, чем идеологии, он вступил в фашистскую партию». «Марш на Рим» стал для него триумфом порядка над анархией.
Потом он работал управляющим на фабрике своего брата, был высшим фашистским функционером района. В Йом-Кипур 1937-го был случай, когда в синагогу, где Дан Витторио находился с отцом, вошли трое бритоголовых юнцов с намерением помешать службе. Отец подошел к непрошеным гостям с талесом, обернутым вокруг плеч, вытащил документ, показывающий его положение в фашистской партии. Молодчики встали по стойке смирно, повернулись и вышли из синагоги.
Брат отца, быстро поднимавшийся по ступеням карьеры, был создателем финансовой империи. Женился на христианке, растил своих детей в религии большинства итальянцев, позднее и сам крестился. Общался со многими важными лицами своего времени. Рассказывал о своих дружеских встречах с Муссолини.
Это было поколение уверенных в себе, богатых и уважаемых еврейских буржуа с утилитарным конформизмом в отношении режима Муссолини. Они не подозревали об опасностях, ожидавших их в будущем. Впрочем, как подчеркивает автор книги, и процент антифашистов среди евреев был очень высоким.
ОТ СОЦИАЛИЗМА ДО АНТИСЕМИТИЗМА
Долгое время у Муссолини были достаточно приемлемые отношения с лидерами стран демократии. Они ценили дуче за то, что он нанес в Италии поражение «азиатскому коммунизму». Однако клин вбила итало-эфиопская война. Лига Наций объявила Италию агрессором. Десятки держав вынуждены были ввести против нее санкции. А вот в лице родственного, хотя и отличающегося режима нацистской Германии она нашла поддержку. Вот тогда, в середине 1930-х, и начала складываться ось Рим – Берлин. Противоречия остались позади. Затем была Испания – объединившая Италию и Германию борьба с республиканцами. Все более ощутимой становилась перспектива большой войны в Европе. На чьей стороне оказаться в грядущей бойне? Муссолини сделал ставку на Гитлера.
Дружба с фюрером, возрастающая зависимость Италии от Германии и логика развития тоталитарного режима привели в итоге Муссолини к антисемитизму. Социализм – фашизм – империализм – расизм – антисемитизм. Таким «тернистым» оказался политический путь фашистского вождя.
Вдруг Муссолини озаботился чистотой «итальянской расы», хотя на самом деле считал идею чистоты рас идиотской чепухой. Но была политическая польза: враги, на которых можно перевести стрелки при неудачах. Выяснилось, что итальянцы уже 2000 лет «арийская раса», а «еврейская раса» представляет для нее опасность.
80 лет назад, в июле 1938 г., был опубликован «Расовый манифест». Затем, как снежный ком с горы, посыпались дискриминационные законы. Школы, университеты, газеты, армия, госучреждения, большой бизнес, браки с итальянцами-арийцами – все это стало для евреев запретным.
И все же расовые законы Италии были более мягкие по сравнению с Нюрнбергскими расовыми законами в Германии. Немцы были недовольны. Антиеврейская кампания сдерживалась симпатиями многих итальянцев к евреям, антирасистскими принципами Католической церкви.
РЫБЫ, ВЫБРОШЕННЫЕ ИЗ ВОДЫ
Выход фашизма в Италии на тропу антисемитизма вдребезги разбил мир многих итальянских евреев, которые верно служили Италии, были фашистами и итальянскими националистами. Среди таковых был и отец Сегре. Он не мог объяснить это внезапное потрясшее его землетрясение. Национальные и фашистские заслуги брата отца также не смогли предотвратить конфискации его фабрик. Даже влиятельному выкресту не удалось стереть свое еврейское происхождение.
Итальянка – подружка Дана слышала дома о расистских законах, но не могла понять, что «эти из Рима» хотят от него. Никто в Италии не мог отличить еврея от нееврея. Вокруг много говорили, что «еврейского вопроса» в Италии никогда не существовало, что Муссолини просто был вынужден из политических соображений пойти навстречу Гитлеру, хотя добрую натуру «отца итальянцев» это вовсе не радовало.
Но факт оставался фактом: Дан Витторио как еврей, больше не имел права учиться в итальянской школе. Отец потерял работу. Дороги развития для еврейского юноши в Италии больше не существовало. Так Дан порвал свои связи с итальянской нацией. И сделал это с помощью секретной ночной церемонии: похоронил в саду свой черный фашистский кортик, деревянный томагавк и оловянных солдатиков – символ рухнувших надежд поступить в Королевский военный колледж.
Хотелось «выскочить из этой немыслимой западни», в которую он вдруг попал, «почувствовав себя рыбой, выброшенной из воды». 16-летний Дан Сегре решил эмигрировать в Палестину, жить в кибуце, изучать сельскохозяйственные науки. Он не знал иврита, был невеждой в иудаизме, и портрет Теодора Герцля был ему совершенно незнаком. Но… «Я подумал, что лучше всего мне поехать туда, где никто не сможет преследовать меня за преступление родиться евреем». Интересно, что помог ему отправиться в эмиграцию… фашистский функционер, решивший необходимые для этого финансовые вопросы.
Впечатления Дана Сегре об атмосфере Палестины, умонастроениях и других реалиях, с которыми он столкнулся, также являются интересной темой его мемуаров. Но это уже другая тема.
ПОСЕЛОК БЕЗ НЕГОДЯЕВ
Летом 1943 г. англо-американские войска высаживаются в Сицилии. Было понятно, что дуче проиграл войну, которую вел в союзе с немцами. 24 июля 1943 г. Большой фашистский совет сместил его с поста лидера партии и страны. Режим Муссолини пал. Вождя арестовали и прятали в заброшенном отеле высоко в горах. Новое итальянское правительство капитулировало перед англо-американцами.
Тогда Гитлер оккупировал Северную и часть Центральной Италии. Удалось узнать о местонахождении Муссолини. Немецкий десант во главе с Отто Скорцени освободил его. В сентябре 1943 г. на оккупированной нацистами территории была создана марионеточная Итальянская социальная республика (Республика Сало). Дуче формально вернулся к власти, а фактически стал игрушкой в руках Гитлера.
Для евреев Италии наступили тяжелейшие времена. Тысячи из них были депортированы в лагеря смерти и погибли в газовых камерах. Были и итальянцы, которые арестовывали евреев, устраивали облавы, грабили, вели юдофобскую пропаганду и т.д. Однако многие итальянцы – священники Католической церкви, военные, чиновники, представители других слоев общества – помогали евреям: прятали их в квартирах, домах, монастырях… Порой они платили за это своими жизнями. Так, в 1944 г. за укрытие евреев эсэсовцы расстреляли 60 монахов в монастыре около города Лукка.
После отъезда Дана его родители, сестра и бабушка остались в Италии. Они вернулись в поселок, где отец раньше был мэром. Жили в своем старом фамильном доме. Здесь их знали и уважали. Когда немцы оккупировали этот район, чувство деревенской чести поселковых жителей помогло родителям выжить. Их никто не выдал нацистам. Среди 700 жителей поселка не нашлось ни одного негодяя, хотя раскрытие этого общего секрета могло стоить им жизни.
В октябре 1943 г. главный карабинер района церемонно предупредил отца: ближе к вечеру он придет арестовывать его, жену и дочь. О проживавшей здесь же бабушке речь вообще не шла: она не была прописана в этом доме. Мать и сестра Дана, переодетые в монахинь, отправились в близлежащий монастырь, где лишь изредка устраивались поверхностные проверки. Отец направился в канцелярию мэра, получил фальшивые документы и стал странствующим коробейником. Его арестовывали три раза, но мэр неизменно подтверждал в письме полиции, что это действительно известный бродячий торговец, немного психованный, но безобидный. И отца Сегре отпускали. Позже ему пришлось скрываться в горах. В последние месяцы войны нацисты пришли искать бабушку, но ее спрятала у себя одна из жительниц поселка. Пережил нацистское лихолетье и дядя Дана, который нашел убежище в Ватикане.
За период геноцида погибло примерно 15% евреев Италии. Число жертв трагедии огромно. Но все же по итогам войны Италия оказалась в числе стран, где погибло наименьшее количество евреев.
«ОТЦЫ» И «ДЕТИ»
Дан Сегре вернулся в Италию в составе Палестинской бригады британской армии. Пред ним предстала разбитая, униженная, освобождаемая от фашизма страна. Итальянцы чистили иноземным военным ботинки, продавали им свое имущество и в своей поверженности были похожи на призраков.
Сегре вспоминает свою первую встречу с отцом после пяти лет разлуки и нескольких лет, когда они ничего не знали друг о друге. От волнения он долго не мог переступить порог старого родительского дома… После расставания их с отцом жизни пошли в разных направлениях. Оба уцелели в долгой войне, но отец потерял в этом конфликте свою родину – Италию, а Дан приобрел новую родину – Израиль. «…Между нами образовался разлом… между его разрушившимся итальянским миром и моим новым еврейским миром…»
Отец прошел через шесть лет гражданского бесчестья, два года скрывался в горах, преследуемый тем самым фашистским режимом, созданию которого он способствовал. Человек с белым флагом над своими фашистскими идеалами, свидетель поражения своей страны. Получилось так, что Дан Витторио, уехавший в Палестину, воевавший с нацистами, оказался его единственным триумфом в жизни. «Я вернулся домой победителем, но уже в иностранной форме… Он не имел иной причины для гордости, кроме моего вклада в сионистское движение, против которого он так упорно боролся, будучи итальянским националистом…»
ИСПРАВЛЯТЬ УЖАСЫ
Будучи при власти, дуче часто выступал с расположенного высоко над головами людей балкона дворца «Венеция» в Риме. Ладони на бедрах, массивная челюсть выдается вперед, ноги широко расставлены… Знакомая всем тогдашним итальянцам поза диктатора. И начинал говорить. А толпа внизу с восхищением внимала каждому его слову. И громы оваций сопровождали его экзальтированные, хорошо сконструированные речи.
В апреле 1945 г. Муссолини и его любовницу Кларетту Петтачи захватили в плен итальянские партизаны. Вскоре пленники были расстреляны, их тела привезли в Милан и повесили за ноги на заборе. А потом они валялись в сточной канаве. Толпа, еще вчера восторженно приветствовавшая трибунно-балконные спичи «отца итальянцев», одобрительно улюлюкала и плевала в мертвого экс-вождя. Именно так часто заканчивают диктаторы…
Многие евреи добросовестно служили тоталитарному фашистскому режиму и какое-то время хорошо себя чувствовали в нем, но этот левиафан выплюнул их, как только подоспела подходящая ситуация. Об этом книга Сегре. Любой тоталитарный режим – это монстр. Раньше или позже те, кому выпало жить при таком режиме, понимают это. Особенно если попадают под его жернова. Часто это понимание приходит слишком поздно.
В конце повествования одна из героинь книги, встретившаяся на пути автора, говорит, что нужно «исправить те ужасы, которые люди, лишенные страха, маленькие и великие, натворили, веря в свое право изменить лицо мира». Слова, актуальные не только для той эпохи…
"Еврейская панорама", Берлин
