Эту историю мне хотелось записать давно. Она связана со старинным самоваром, который стоит у меня в Иерусалиме
Леонид СМИЛОВИЦКИЙ, Иерусалим
Когда-то самовар принадлежал моему дедушке по отцу Мотелю-Боруху Смиловицкому. Достался же он ему по наследству или был куплен, уже не узнать. Но, судя по царским медалям и надписям с буквой «ять», самовар относится к началу ХХ века. На крышке самоваре читается: «Товарищество торгового дома БР.Шемариных» и «По заказу склада В.С.Ваулина». Из немногих реликвий, которые сохранились в нашей семье, самовар можно не только посмотреть и потрогать, но и использовать по назначению.
В еврейской семье среднего достатка в Беларуси наличие самовара всегда считалось признаком благополучия. Самоваром пользовались, когда принимали гостя или встречали субботу, поскольку разогревать его только для того, чтобы выпить стакан чаю, было хлопотно. Я хорошо себе представляю, как дедушка выставлял самовар на стол. Кипяток разливали в стакан в подстаканнике, а не в кружку, чтобы не ошпарить пальцы.
Самовар дедушки был компактного размера, и его можно было без труда перевозить с места на место, положить в телегу. Термосов или газовой горелки тогда не знали, а вскипятить чай в поездке, если не пользоваться самоваром, можно было только в котелке на костре. Самовар был разборный, что было немаловажно, когда его приходилось чистить, как правило, речным песком и золой. И тогда самовар сверкал своими латунными боками как именинник.
Самовар пережил оккупацию Речицы. В годы войны в нашем доме по улице Комсомольская, 20 жили немцы. Мою прабабушку Басю, мать Мотеля-Боруха, немцы убили вместе с другими евреями Речицы, но самовар они не нашли. В 1944 г. после освобождения Беларуси дедушка Мотель-Борух отыскал самовар в тайнике, куда он спрятал его, отправляясь в эвакуацию. В послевоенные годы самовар опять играл главную роль в семейном застолье, в котором участвовали мои бабушка и дедушка, их дети Лейба (мой папа), Хаим (Ефим) и Рахмиэль (Эмиль). В середине 1970-х годов вся улица Комсомольская пошла под снос в связи с реконструкцией Речицы и строительством нового микрорайона. Бабушка Лиза к тому времени умерла, а дедушка вместо своего просторного дома с садом и огородом на берегу Днепра получил однокомнатную малогабаритную квартиру. По этой причине места для самовара не нашлось и мой папа забрал его себе в Минск.
Я помню как, будучи подростком, я выезжал с родителями на отдых в охотничий домик в Маковзу. Папа брал с собой самовар и показывал, как он работает – накладывал угли внутрь, заливал во внутренний цилиндр воду, которая там вскипала. Чай, согретый на дровах, имел неповторимый вкус, и этот запах с дымком мне не забыть никогда.
Когда я вырос и женился, наша семья засобиралась в Израиль. Отец взял с собой самовар, который занял свое место уже на съемной квартире в Элькане в Самарии. Ни у кого не было и мысли продать его перед отъездом, как мы поступили с большинством наших вещей. 1 декабря 1997 г. папа умер, и самовар я забрал себе в Иерусалим. Он оставался в рабочем состоянии, и за столько лет с ним ничего не случилось. При желании им можно было воспользоваться именно так, как делал отец в моем детстве.
Годы шли, у меня родились дети и мы с женой переехали уже в собственную квартиру в восточном Иерусалиме, а дедушкин самовар занял почетное место в моем домашнем кабинете. Самовар очень вдохновлял меня. Я воспринимал его как связующее звено между прошлым и настоящим, относился как к проверенному товарищу, почти живому существу.
Через год после переезда на новую квартиру, в 2001 г., я неожиданно обнаружил пропажу в самоваре ключа в форме вензеля. Он как палец вставлялся в отверстие, откуда подавался кипяток. В конструкции самовара существовало два типа крана. Первый «вензель» являлся самым старым, но со временем его заменили ручкой с поворотом, которую не нужно было вынимать, чтобы наполнить стакан. Такой краник нельзя было вынуть, его нельзя было случайно потерять или украсть. У меня же был старый вариант самовара с «вензелем», которым я очень дорожил.
Итак, «вензель» исчез, куда он подевался, я ума не приложу. Но я подозреваю, что кто-то из друзей моего трехлетнего сына Моше «позаимствовал» эту важную деталь самовара, поскольку тот легко вынимался. Я обыскал всю квартиру, но следов его не нашлось. Сказать, что я огорчился, значит, ничего не сказать.
С другой стороны, я надеялся возместить эту потерю, поскольку кран в виде вензеля был съемным, а значит, имел свои аналоги. Свои поиски необходимой детали к самовару я возобновлял каждый раз, когда приезжал в Беларусь в научные командировки. Я обходил вещевые рынки, бывал в клубе коллекционеров, обзванивал своих знакомых, которые занимались антиквариатом. Мне показывали самые разные краники к самоварам, но они не подходили. Я даже был готов раскошелиться, но никто не мог предложить мне то, что я искал. Однажды мне указали на человека, который заверил, что у него есть то, что мне было нужно, но попросил за это 50 долл. Цена меня смутила, и я отказался даже смотреть.
Время шло, и я начал собирать материалы для своей новой книги «По следам еврейских кладбищ Беларуси». Я объезжал одно бывшее еврейское местечко за другим, бывал в музеях, встречался с краеведами, посещал еврейские кладбища или то, что от них осталось, и не забывал спросить про ключ к самовару. В Смиловичах в школьном музее я, впервые, увидел то, что искал – точную копию самовара дедушки. И кран в форме вензеля там оставался на месте, но он был намертво приварен, чтобы ни у кого из посетителей не возникло искушения его «позаимствовать».
Наконец, в августе 2018 г. я попал в Ивенец, где меня принимала директор музея традиционной культуры Валентина Тадеушевна Адамович. Она познакомила меня с Валерием Генриховичем Мазуро, местным любителем истории и коллекционером. Валерий оказался моим бывшим студентом, когда я преподавал в Минском институте культуры в 1985-1992 гг. Мазуро обходил заброшенные дома и время от времени с помощью металлоискателя делал интересные находки. Так, он подарил мне несколько свинцовых миниатюрных волчков «савивон», которые еврейские дети традиционно крутили на Хануку.
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
У Валентины Тадеушевны как раз это время гостил Радек, который приехал на велосипеде из Варшавы снимать фильм про Армию Крайова, один из отрядов которой укрывался в Налибокской пуще вблизи Ивенца. Назавтра к вечеру после нашего знакомства Адамович пригласила меня на ужин и передала за столом… ключ-вензель от самовара, который я столько лет безуспешно искал. Мое сердце забилось, а сам я вздрогнул. Оказалось, что накануне утром Валерий повез Радека в пущу на место стоянки солдат АК, где они обшарили все с помощью металлоискателя. Находки оказались скромными – две кокарды с орлами с кивера (польского солдатского головного убора), шпора кавалериста, лопаты, гильзы, штык от старой винтовки, котелки, несколько ложек и мисок. Но среди этого ржавого хлама оказался ключ-вензель, который Валерий положил себе в карман, не показав Радеку, поскольку собирался сделать мне сюрприз. Не исключено, что этот ключ от самовара польские повстанцы нашли в Ивенце после того как летом 1942 г. немцы убили евреев в гетто.
За общим столом у Адамович я не мог скрыть своей радости и не знал, как ее благодарить. Радек же изменился в лице. Сначала он принялся выпрашивать находку, заявляя, что та принадлежит ему, поскольку была найдена в бывшем польском лесном лагере. Потом, когда я наотрез отказался, Радек попытался уговорить продать ключ-вензель. Я не соглашался ни в какую. Тогда я услышал от Радека в свой адрес, что я хочу украсть достояние польского народа, что я фальшивый историк, поскольку настоящие историки так себя не ведут. Когда и это на меня не подействовало, он использовал новый аргумент и сказал, что они с товарищами в Польше ухаживают за еврейскими кладбищами, берегут еврейское наследие, поэтому я как честный человек доложен ему это вернуть.
В конце концов, Радек пообещал найти для меня у местных коллекционеров такие же краны к самоварам, чтобы выменять находку из пущи. Разговор стал тягостным, и, чтобы его завершить, я пообещал посмотреть, что он завтра предложит. На следующий день прямо к автобусу «Минск-Ивенец» Радек привез 15 кранов от разных самоваров, но все они оказались другой конструкции, а не «вензель». Поэтому я сообщил, что уступать не сбираюсь. Радек вскипел и готов был взять меня за грудки. Я подумал, что если бы это происходило в Польше, то, наверное, он дошел бы до рукоприкладства. Но поскольку Радек был в гостях, то не мог себе этого позволить. Я же с нетерпением ожидал, когда автобус отойдет от станции, чтобы расстаться с Радеком навсегда.
Когда я прилетел в Иерусалим и добрался домой, то первым делом распаковал чемодан и пошел к самовару. Ключ-вензель легко встал на место, будто никогда оттуда не выходил. Тютелька в тютельку или, как говорят на иврите, «буль». Справедливость восторжествовала — через много лет ключ-вензель вернулся к людям, он попал в руки еврейского историка и находится в Иерусалиме. Круг замкнулся.
