На прошлой неделе исполнилось двадцать лет со времени знаменитого "стояния у Кфар-Маймона" — последней попытки противников плана Ариэля Шарона по одностороннему размежеванию с сектором Газы и сноса еврейских поселений Гуш-Катифа предотвратить его. Моя 17-летняя дочь была одной из тех десятков тысяч юношей и девушек, которые в конце июля 2005 года находились в Кфар-Маймоне, так что я хорошо помню эти события
Петр ЛЮКИМСОН
Для начала, наверное, стоит вспомнить, что им предшествовало. План Ариэля Шарона вызвал волну протеста среди сторонников правого лагеря, в первую очередь, религиозных сионистов. "Итнаткут итпоцец лахэм ба-паним!" — "Размежевание взорвется вам в лицо!" — таков был главный лозунг этой волны. Лидеры протестного движения утверждали, что вывод ЦАХАЛа из Газы и снос расположенных там поселений приведет к непрестанным ракетным обстрелам сначала юга и Негева, затем и всей страны и в конце концов может обернуться попыткой террористов прорваться на ее территорию и устроить резню.
"Перестаньте, наконец, говорить чушь!" — сказал тогда с трибуны кнессета лидер партии "Авода" и оппозиции, будущий президент Израиля Шимон Перес, горячо поддержавший план своего давнего политического противника. Его слова были широко растиражированы в СМИ, которые развернули массированную кампанию в поддержку плана Шарона. Противники размежевания, ядром которых была молодежь в вязаных кипах, в ответ организовали живую цепочку от Иерусалима до сектора Газы, девизом которой стали слова "Есть у нас любовь (к Земле Израиля — ред.), и она победит!" Потом была попытка организовать демонстрации протеста в Тель-Авиве и вдоль главных автомагистралей страны, но Ариэль Шарон объявил эти акции покушением на порядок и законность, БАГАЦ его поддержал, и сотни религиозных юношей, девушек и подростков 13-15 лет были арестованы с применением силы и брошены в тюрьмы.
Как рассказывала мне Елена Бусинова — позже она совершила акт самосожжения в знак протеста против сноса поселений, а тогда оказалась в СИЗО вместе с другими демонстрантами, — этих детей больше суток держали в жестко затянутых пластиковых наручниках и кандалах, не разрешая пользоваться туалетом. Родителям запретили передать задержанным даже сменную одежду и предметы гигиены. Часть из них продержали в заключении несколько месяцев, а уголовные дела были закрыты лишь десять лет спустя по настоянию Юлия Эдельштейна, занявшего пост спикера кнессета.
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
Наша старшая была тогда очень послушной девочкой и подчинилась родительскому запрету на участие в таких демонстрациях (чего она, кстати, до сих не может нам простить). Тем не менее, в движении протеста против размежевания она активно участвовала — расклеивала листовки и наклейки с призывами осознать всю опасность этого шага. Однажды она раздавала их в Северном Тель-Авиве, взяв в напарницы младшую сестренку, которой было тогда десять лет, и на одном перекрестке их страшно обругала некая жительница Рамат-Авива. Она буквально исходила ненавистью к противникам размежевания. И если на старшую ее вспышка ярости, сопровождавшаяся дикими криками, не произвела особого впечатления, то для младшей это стало серьезной психологической травмой.
21 июля 2005 года лидеры волны протеста против плана Шарона заявили, что единственный способ его остановить — это направить в Газу несколько десятков тысяч человек, которые окажут сопротивление сносу поселений, и армия, дескать, не решится предпринимать репрессивные меры против такого количества людей. Согласно плану, протестующие должны были собраться в небольшом поселке Кфар-Маймон, расположенном в 15 километрах от Газы, и оттуда маршем пройти в Гуш-Катиф, преодолев, если потребуется, заслоны армии и полиции. Ариэль Шарон дал генинспектору полиции Моше Каради указание предотвратить прорыв в сектор любой ценой. В район Кфар-Маймона были направлены почти 20.000 солдат и полицейских. В воздухе отчетливо запахло кровью, и наша старшая заявила, что с двумя подругами едет в Кфар-Маймон, нравится нам это или нет. Мы пытались убедить ее отказаться от столь опасной поездки, но на сей раз она была непреклонна. Единственное, на что дочь согласилась, это держать нас в курсе своих перемещений и выходить на связь, как минимум, каждые три часа – благо, мобильные телефоны тогда были уже у каждого ребенка.
Первый звонок от дочери поступил с Тель-авивской центральной автостанции, откуда она с подругами надеялась на автобусе добраться до Сдерота, а там уже до Кфар-Маймона было рукой подать. Но тут выяснилось, что и доехать до Сдерота не так-то просто: очередной рейсовый автобус перед отправлением осматривали полицейские и высаживали всех, кто выглядел как активист молодежного движения религиозных сионистов "Бней-Акива".
"Ну, так скорее возвращайтесь домой!" — сказала на это жена, но девчонки и не подумали это сделать. Вместо этого они нашли еще восемь своих ровесников и договорились с водителем микроавтобуса, что тот отвезет их в Сдерот.
Вечером дочь позвонила уже из Кфар-Маймона, рассказала, что там собралось огромное множество людей, и уже завтра они собираются двинуться в сторону Газы. По ее словам, местные жители распахнули перед ними двери домов, разрешают пользоваться туалетом и то и дело приносят разные вкусности. Но на душе у нас оставалось тревожно и, как вскоре выяснилось, неспроста.
На следующий день огромные силы полиции наглухо блокировали Кфар-Маймон, образовав живую цепь вокруг поселка. Командовал ими бригадный генерал полиции Нисо Шохам (позже он будет приговорен к десяти месяцам тюрьмы за сексуальные домогательства и развратные действия по отношению к женщинам-подчиненным, мошенничество и обман доверия). Шохам дал стоявшим в оцеплении полицейским указание "ломать ребра" — его буквальное выражение — тем, кто попытается прорваться через заслон. "Я хочу крови! Я хочу увидеть кровь этих сукиных детей!" — добавил он. Эти его слова услышал один из стоявших рядом журналистов, и они мгновенно разлетелись по всей стране. Думается, читателю не нужно объяснять, что почувствовали мы и десятки тысяч родителей по всей стране.
Заявления Ариэля Шарона и высокопоставленных офицеров полиции вызвали смятение и у политических и духовных лидеров религиозных сионистов. Марш было решено отложить на день-два, пока самые авторитетные раввины "вязаных кип" не решат, как действовать дальше. В Совете поселений Иудеи, Самарии и Газы почти двое суток продолжались непрерывные совещания. И все это время несколько десятков тысяч юношей и девушек проводили в Кфар-Маймоне демонстрации, вновь и вновь напоминая предвыборный лозунг Ариэля Шарона "Дин Нецарим — ото дин Тель-Авив" ("Закон для Нецарим (одно из еврейских поселений сектора Газы — ред.), тот же, что и закон для Тель-Авива!" и скандируя "Размежевание взорвется вам в лицо!" Дочь по телефону держала нас в курсе происходящего, и мы знали, что у ребят кончается еда; они, по сути дела, живут за счет местных жителей, и хотя те все еще очень доброжелательны, им явно начинает это надоедать. Да и территория поселка просто не рассчитана на такое количество людей.
Как стало известно 23 июля, группа видных раввинов-религиозных сионистов во главе с ныне покойным равом Авраамом Шапира решила, что участники акции в Кфар-Маймоне должны действовать исключительно в рамках закона, ни в коем случае не оказывать силового сопротивления армии и полиции, а значит, и отказаться от прорыва в сектор Газы. Совет поселений поддержал это решение. Свое решение раввины объяснили так же, как и в принятом чуть ранее постановлении, запрещающем военнослужащим ЦАХАЛа и религиозным призывникам отказываться в знак протеста против плана Шарона от службы в армии и выполнения приказов. Сохранение единства израильского общества, гражданский мир, по их мнению, был одной из важнейших ценностей, и действия демонстрантов могли его нарушить. А заодно поставить под угрозу безопасность еврейского государства, что, считали они, уж совершенно недопустимо.
Молодежные лидеры планировавшегося марша на Газу — будущие министры Бецалель Смотрич и Итамар Бен-Гвир выразили категорическое несогласие с позицией раввинов и заявили, что прорыв в Газу должен быть осуществлен любой ценой. Именно в тот день возник острый конфликт нового поколения религиозных сионистов не только с государством, но и с руководством Совета поселений и старшим поколением в целом. Именно тот день породил движение "Молодежь холмов", считающее себя не обязанным подчиняться указаниям Совета, а способствовать созданию новых еврейских поселений и оказывать сопротивление арабским соседям так, как считает нужным. Именно в тот день начался закат партии МАФДАЛ, которая более сорока лет считалась главным представителем интересов "вязаных кип" в кнессете: перед выборами 2008 года МАФДАЛ был расформирован и преобразован в партию "Еврейский дом".
Однако тогда, после постановления раввинов, большинство собравшихся в Кфар-Маймоне решили возвращаться домой. Лишь несколько сотен самых отчаянных юношей и девушек остались непреклонны в намерении прорваться в Газу. Им это удалось, но к критическому перелому, на который рассчитывали инициаторы марша, это привести не могло.
Наша старшая дочь поначалу планировала присоединиться к группе прорыва, но когда жена сказала, что у нее предынфарктное состояние и она вот-вот поедет в больницу, решила вернуться. Боже, какой она подняла скандал, когда поняла, что мать ее обманула! Хотя обмана как такового не было: все эти дни и ночи жена не спала и сходила с ума, представляя, как ее девочке полицейские дубинки ломают ребра.
Позже я как-то поделился нашей семейной историей с Натаном Щаранским. "Что же вы такие плохие родители?! — сказал Анатолий Борисович. — Конечно же, вы не должны были мешать дочери занять активную гражданскую позицию и действовать так, как она считала нужным, ведь это так важно в юном возрасте!"
Оглядываясь назад, невольно думаешь о том, как бы все сложилось, прими раввины иное решение, и участникам трехдневного стояния в Кфар-Маймоне удалось осуществить задуманное. Предотвратило бы это снос поселений Гуш-Катифа и выход ЦАХАЛа из Газы, а значит, и все последующие события, включая резню 7 октября? Или просто сделало процесс размежевания еще более кровавым и жестоким?..
И, конечно, напрашивается множество параллелей между летними днями 2005 года и тем, что происходит в Израиле сегодня. Разница в действиях полиции, судов, СМИ, демонстрантов тогда и сейчас слишком бросается в глаза. Да и разница в подходах остается: если для одних неприемлемо насилие против полиции и идеологических противников и сама идея гражданской войны, а интересы государства и его безопасности превыше всего, то другие открыто призывают к такой войне, отказу от службы в армии, блокируют автотрассы и вступают в силовое противостояние с полицией. Но ведь их не бросают за это за решетку, а возбужденные против них уголовные дела закрываются не через десять лет, а через пару дней. Как бы все повернулось, если бы уже тогда известная в узких кругах, а ныне властительница дум значительной части израильского общества Гали Бахарав-Миара заявила что "не бывает эффективного протеста без нарушения порядка". Как знать…
"Новости недели"
