Гениальный советский и российский актёр и режиссёр театра и кино, сценарист, педагог был еще и замечательным поэтом
Василий ИВАНОВ
У великого русского актёра Ролана Быкова не было ни капли русской крови. Отец-поляк, мать еврейка.
И при этом он был именно великий русский актёр, творец русской культуры.
Другого языка он не знал и творил по-русски.
И кроме блестящих ролей он ещё писал и интересные стихи. Очень интересные. Не хуже по уровню таланта тех ролей, которые он сыграл. Совсем не хуже.
Вот такие. Чудесные. Отличные.
Вот, что он писал об этом:
"Стихи пишу с раннего детства — лет в десять я был уверен, что стану поэтом, и это вовсе не мешало мечте скакать на лошади с развевающейся сзади буркой и, совершив подвиг, умереть героем. Втайне горько плакал, когда представлял себя распростертым на земле со смертельной раной на груди, просто рыдал — и тогда чудом все-таки оставался в живых. Мечтал стать артистом, педагогом, ученым и музыкантом (меня однажды поразил звук флейты — я его до сих пор слышу). Как это ни странно, но все мои мечты так или иначе сбылись — не все в виде профессии, но это не важно. Очевидно, немного задержался в детстве — люблю все, особенно все вместе".
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
***
Спаси меня, великий Боже,
От доброты.
Она меня дробит и множит
До срамоты.
Она давно уж не подходит
Под времена
И, как коня, меня подводит
Под стремена.
Вокруг друзья с большой дороги,
Как в страшном сне,
И редко кто не вытрет ноги
О душу мне.
***
Я у Бога моего прошу
Простить меня за то,
Что радость я свою ношу
Отдельно, как пальто.
Ее приходится снимать
На время иногда,
Чтоб не испачкать и не смять,
Когда придет беда.
Но чтоб не стать мне дураком,
Пусть даже счастье, пусть,
Ношу под радостью тайком,
Как душегрейку — грусть.
***
Ничего не прошу,
Я прошу у тебя только ясности,
Я хотел бы без фальши
Прожить свой оставшийся срок,
Я весьма сомневаюсь
В своей абсолютной прекрасности,
Но, какой бы я ни был,
Я так же, как ты, одинок.
Мы бываем с тобой
И чужими, и искренне близкими,
Может, маятник этот
И есть средь людей маята,
И высокие мысли
Бродят рядышком с самыми низкими,
И за проблеском чувства-
Привычка, тоска, суета.
Может, это и так, только всё-таки,
Как ни убийственны
Эти смены сомнений и веры,
А правда проста —
Без тебя не нужны
Ни победы, ни слава, ни истины,
Без тебя даже самая
Полная чашка пуста.
Без улыбки твоей
Я теряю к себе уважение,
Свет мой — свет твоих глаз,
Радость в милом до боли лице.
Остальное, поверь,
Это суетной жизни движение,
Это было и будет
И в самом начале, и в самом конце.
Может, это всё факт
Одного моего самомнения,
Может быть, я, как многие,
Просто набитый дурак,
Я люблю тебя очень
И плыву среди моря сомнения,
И не верь, что бывало
Иль нынче бывает не так.
***
Отчего трагичны лики,
Мудрецы зачем так грустны,
Так печальны все святые?
В их глазах страданий блики,
Их сомненья безыскусны,
В них живые, без покрова
Истины глядят простые.
На печальной этой тризне
Нету большего страданья,
Чем простое пониманье
Нашей жизни.
***
Покуда пролетарии всех стран
К объединенью странному стремились,
Бездарности всех стран объединились
В сплочённый мир бандитов и мещан.
Бездарность лютая идёт по белу свету —
Спасенья нету!
***
Не знаю, право, как другие,
Но я в кругу.
Постичь свою драматургию
Я не могу.
Я на чужую боль и рану
Ложусь, как бинт,
А сам иду, как только встану,
В свой лабиринт.
Бесчисленных зигзагов, линий
Не перечесть,
На голове лишь скудный иней,
Остатком честь,
Иду дорогою поэта,
Хожу-брожу
И знаю, что дороги нету,
А нахожу.
У нас в загробном мире тихо,
За сводом — свод,
И никому не нужен выход,
Всем важен вход.
Я не ищу забытых Таврий
И не зову,
Подите к черту, минотавры,
Я здесь живу!
День все длинней и безоглядней,
Я не ропщу,
Седой и старой Ариадне
Я нить ищу.
Смотрел я телевизор.
Я заболел ангиною.
Какою-то кошмарною,
Лежал с температурою,
Как маленький, стонал.
Пришло выздоровление,
Как жизни откровение,
Я сел у телевизора,
И вдруг в него упал!
Про физику и лазеры
Мне Капица рассказывал,
Потом я два часа смотрел
Про то, что нет дорог,
Потом я слышал пение
И видел вдохновение,
Все в цвете, все в движении,
Все до изнеможения…
И я подумал — может быть,
Вот так все видит Бог!
Войну ведет Британия,
Израиль и Танзания,
И льется в мире кровь.
И рвутся черепа людей
От знаний и незнания,
А песни, главным образом,
Про счастье и любовь.
Мгновения эфирные
Совсем не эфемерные —
Всё временем измерено
И спутано притом:
"Уехал милый надолго",
Стоят на поле надолбы,
Где строить что-то кончили,
Где трудно со скотом!
Там к супу важны специи,
А там проблемы Греции,
А там стихии, бедствия, —
Всё в кашу, всё гуртом.
Я думал о столетиях,
Потом тысячелетиях,
Когда такого из людей
Никто видать не мог,
И в центре мироздания,
Несчастное создание, —
Глядел на это он один —
Один лишь в мире Бог!
***
Одна единственная мысль,
Капризное дитя удачи,
Та, что возносит сразу ввысь,
Та, что решает все задачи.
Искать ее и день, и ночь,
И не найти, вконец отчаясь,
Она уходит сразу прочь,
Едва с тобою повстречаясь.
Она приходит лишь сама,
Когда придется, по наитью,
Все клады твоего ума
Не свяжут с нею даже нитью.
Явись, проклятая, приди!
Нет, не является, не хочет.
Я слышу у себя в груди,
Как надо мной она хохочет.
Постой, треклятая, постой,
Когда-нибудь прибьешься к дому,
Придешь к кому-нибудь другому,
А он пренебрежет тобой!
***
Приходит ночь послушна и тиха,
В ней тайна завтрашнего дня таится,
Так в первой строчке нового стиха
Вторая, как дитя, уже родится.
А к третьей рифма чудом прирастет,
Открыв в созвучии своем нежданность,
Какая, право, в этом странность,
Когда в ней мысль и чувство зацветет!
Что рифма есть? Предчувствие судьбы?
Откуда, например, у слова Вечность
Взялось созвучье дивное — Беспечность?
Иль у Судьбы какие-то Кубы?
Зачем земная Твердь и Смерть созвучны?
Зачем Любовь и Кровь так неразлучны?
Дорога и Тревога? День и Тень?
Все трепетно, все живо и случайно,
Все так обычно и необычайно:
Река, рука, строка и облака…
Живут слова отдельные до срока,
Возникнет ритм и лад,
И вот они уж мчатся издалека
На маскарад!
И есть для слова "сказка" рифма "маска",
И есть для слова "краска" рифма "ласка" —
Всем есть наряд.
И будет музыка над всеми править,
И будет смысл таиться и лукавить,
Нанижет строки и объединит,
Даст цену напряжению движенья,
И все же главное — не объяснит.
А главное, тая пред смыслом мщенье,
Родится только лишь как ощущенье,
И будет правдой вечной и простой,
Как небо синее или стакан пустой,
Или одно незначное мгновенье —
Движение руки — стихотворенье.
***
Сначала мысль, иль боль,
Иль просто сердца стук
В душе рождает отзвук,
Звук певучий,
Приходит рифма,
Как счастливый случай,
В душе рождает тысячи созвучий
И выпадает в строчке, точно соль.
И все это покамест только повод,
И замысел рождается, как вывод,
Как выход из глухого тупика,
Как со скалы упавшая река.
И падаешь ты сам потоком с кручи,
Весь в брызгах слов,
Несясь каскадом строк,
Несет тебя ликующий поток,
Всегда неждан и нов —
Стиха счастливый случай.
***
Я с детства видел свой портрет в оконной раме,
Неясный, смутный, темный силуэт,
Лишь изредка портрет бывал с глазами,
Когда в глаза мне падал яркий свет.
В портрете этом явно было сходство
Со мной, но поражало не оно,
В нем отражалась тайна превосходства
Во всем, что лишь чуть-чуть отражено.
Неясность вызывала напряженье
И заставляла видеть наугад,
Я проникал игрой воображенья
Во все, во что не мог проникнуть взглвд.
И ясно видел я, что все во мне неясно,
Все обозначено едва-едва, чуть-чуть,
И все старания напрасны,
Нельзя проникнуть в собственную суть.
Воочию свою я тайну видел
И делался себе почти чужим,
И смерть свою заране ненавидел,
И пред собой таился, недвижим.
Да, смерть.
О ней я думал тоже,
Когда в себя смотрелся, не дыша.
Я представлял себе: наверное, похожа
На это
Отлетевшая душа.
… Отменный поэт был Ролан Антонович.
ОТ РЕДАКЦИИ
Родители Ролана Быкова:
Отец: Семён Геронимович Гордановский.
— Поляк по происхождению.
— Прошёл четыре войны, включая Гражданскую.
— Был разведчиком: в 1924 году отправлен в Германию как агент советской разведки.
— Использовал фальшивые документы, позже сменил имя на Антон Михайлович Быков — для безопасности и адаптации к советской системе.
Мать: Элла Матусовна Ситняковская.
— Еврейка, дочь нэпмана.
— Мечтала стать актрисой, но из-за политической ситуации была вынуждена сменить имя и статус, чтобы избежать репрессий.
— После регистрации брака стала Ольгой Матвеевной Быковой.
От отца Ролан унаследовал энергию, темперамент и решительность.
От матери — артистизм, любовь к театру и литературе.
Имя «Ролан» родители выбрали в честь Ромена Роллана, но в документах паспортистка ошибочно записала как «Роланд Анатольевич».
В юности Быков сталкивался с предвзятым отношением: в МХАТ и ГИТИС его не приняли, как он сам говорил, из-за «откровенно еврейского профиля и маленького роста».
Хотя Быков не писал эссе о еврейской идентичности, в интервью он упоминал:
«Я был слишком маленький и слишком еврейский, чтобы быть советским артистом», — так он описывал отказ в приёме в театральные вузы.
Быкова в кинематографе называли королём запрещённых картин. Фильм Александра Аскольдова «Комиссар», в котором Быков играл главную мужскую роль еврея Магазаника, пролежал на полке 20 лет. Цензура требовала от Алексея Германа заменить Быкова в фильме «Проверки на дорогах». Из-за категорического отказа режиссёра, фильм не выходил на экраны 15 лет. Обе картины были объявлены антисоветскими.
