Национальные особенности зимне-летнего израильского ceкcа
Меня всегда поражала своей незамысловатостью, непретенциозностью и полным отсутствием гуманизма… израильская архитектура.
А именно — жилые дома.
Нет, я все понимаю: времена были тяжелые, люди — неприхотливые, а присутствие крыши над головой уже считалось роскошью.
Но как можно было строить так, чтобы зимой в квартире было холоднее, чем в сугробе, а летом — жарче, чем в духовке на режиме "турбо"?!
КАК?!
То есть, внутри дома было комфортно каких-то две-три недели в году, при переходе от одного сезона к другому.
В остальное время народ страдал и мучился.
Наверное, как ему и положено.
КЕМ?
Филистимлянами, греками, римлянами, крестоносцами…
Различными партиями и правительствами всяких стран…
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
Израильскими архитекторами, проектировщиками и строительными подрядчиками.
Короче, антисемитами всех мастей.
Именно такие мысли пришли мне в голову, когда я заселился в свою новую съемную квартиру.
Но не сразу — мне повезло.
Я въехал в тот короткий погодный промежуток, когда израильский климат на пару недель решает дать людям передышку и не превращать их либо в мороженое, либо в жареную курагу.
Соответственно, все благоприятствовало душевному равновесию.
Квартира была большой, удобной, с высокими потолками.
Второй этаж из трех в доме старой постройки — золотая середина.
Лакшери-вариант 1950-х.
Район — замечательный: центр, всё рядом, магазины, кафе, банки, шумные соседи, предпочитающие делать ремонт по ночам — полный набор городских радостей.
Что еще нужно новоиспеченному холостяку среднего возраста?
Правильно, подруга.
И Судьба, которая уже подкинула мне жемчужину на скудном рынке съёмного жилья, решила, видимо, не останавливаться на достигнутом и выдать особым бонусом ещё одну редкость.
Премиум-вариант.
Анастасию.
Она же — Анестезия, Стася, Стасик, а иногда, в особо торжественных и тревожных случаях — Стас.
Характер у нее был строгий, нордический и поэтому, учитывая внушительную разницу в возрасте, ко мне она обращалась строго на "вы".
Что придавало нашим отношениям особый шарм.
Особенно в интимные моменты.
И как я ни бился с этим старорежимным обращением, все было бесполезно.
Воспитание побеждало логику и реальность.
Тем не менее, отношения у нас были лёгкие, радостные и вполне себе привольные.
Пока не пришла она…
Зима.
Та самая — израильская, которая не наступает, а просто… появляется. Моментом.
И сразу начинает требовать отопления, слоёной одежды, моральной устойчивости к сквознякам и умения пить кипяток литрами.
Тут-то я и осознал, что мой милый, уютный чертог мечты превратился в сырой, продуваемый всеми ветрами средневековый замок.
Теперь калориферы включались синхронно со светом, бойлер нагревал воду до употребимой нормы два часа, а горячий чай с лимоном победил обязательный кофе с молоком.
Чтобы не замёрзнуть в постели, я переодевался в полноценный арктический комплект: термобельё из спорттоваров, тёплые носки уровня «полярная экспедиция», сверху — пуховое одеяло, поверх которого укладывался толстый, тяжелый плед.
Если бы где-то продавался ночной колпак, я бы, клянусь, стал самым счастливым человеком на Ближнем Востоке.
Потому что мерзли всё те же критически важные точки — уши и нос… И, наверное, даже прическа.
Но все изменялось, когда появлялась Стася.
— Да вы замёрзли! — восклицала она так искренне, будто я только что выполз из-под ледника.
— Как цуцик! — добавляла она после тщательного осмотра степени моей отмороженности.
— Вам нужно больше двигаться! — лукаво подмигивала она, явно предлагая не фитнес.
Сначала мы шли согреваться… изнутри.
Ужинали, пили коньяк и долбанный надоевший чай с лимоном, который стал у нас чем-то вроде священного ритуала времён ледникового периода.
Потом тянули спички: кто вытягивал короткую — шел в душ первым.
Везунчик заходил вторым, в уже нагретое паром помещение.
Затем быстрой перебежкой кидались в постель.
Ее еще нужно было нагреть.
Собой.
Поскуливая от холода, мы накрывались с головой, скукожившись в позы эмбрионов.
Из нужной нам атрибутики стояли только пупырышки на коже.
Неунывающая Стася хихикала:
— Вы — мой Горный Тролль!
А я, случайно наткнувшись на ее ледяную ступню, шипел:
— А ты — моя Снежная Королева!
Через некоторое время, оттаяв, мы решались на… обнимашки.
Так наши фасады нагревались почти мгновенно, а вот тылы… тылы оставались ледяными и непреклонными.
— Нас спасёт только трение! — восклицал я с фальшивым энтузиазмом, — но чур, не раскрываться!
Стася кивала, словно серьёзный инструктор по выживанию в Арктике, и мы осторожно, стараясь не сдвинуть спасительное одеяло, приступали к делу…
И вот тут мы наконец согревались полностью.
Но если какая-то часть тела случайно вываливалась наружу… раздавался душераздирающий вопль:
— Стас! — орал я, когда моя нога выпадала из-под одеяла, и пальцы на ней сводила холодовая судорога. — Стас, твою мать!
— Сорян! — невозмутимо отвечала она, не отвлекаясь от процесса, а через минуту, когда я случайно снова выталкивал её на поверхность, возмущённо взвизгивала:
— Вы совсем оху…ли? Немножко сострадания!
Иногда, когда её тело начинало страстно изгибаться, и я думал: «Вполне ещё себе жеребец», оказывалось, что она просто пыталась снова спрятаться под спасительным одеялом.
В итоге наша «любовь» со стороны больше напоминала пьяную драку двух борцов сумо.
В снегу.
И в сопровождении грязных базарных ругательств, достойных мастер-класса по вульгаризму.
Если утром потом мы случайно сталкивались на лестничной площадке с моими соседями — парой молодых японских аспирантов, живших надо мной — их лица выражали священный ужас и трепет.
В их головах наш саундтрек явно не согласовывался с простыми человеческими отношениями.
Они торопливо кланялись и пытались ретироваться, как будто на их пути внезапно встали два ледовых половых монстра.
— Послушай! — как-то раз сказал я Стасе, смахивая сосульку с носа. — Так больше не может продолжаться. Я задолбался ходить с кашлем и соплями. Да и ты тоже. Нам нужно отложить наши… близкие контакты до потепления…
Секс закрывается на зимний период.
Стася сначала обиделась, демонстративно закатив глаза, но потом, поразмыслив, согласилась.
Правда, перед этим оповестила:
— Хорошо! Но у меня все равно остается осадок, что вы просто хотите… профилонить.
Теперь мы встречались только в хорошо отапливаемых общественных местах: торговых центрах, кинотеатрах, кафе.
А из доступной близости у нас остались лишь редкие прикосновения ладоней и скромные чмоки в щёчку, которые больше напоминали обмен обещаниями, чем поцелуи.
Высокие, высокие отношения!
Они продержались до оттепели.
И вот, наконец, долгожданная, выстраданная интимность вернулась!
Она продержалась долго, очень долго… до первых хамсинов.
Потом все поменялось с точностью до наоборот.
Слово "жара" слабо описывает реальное положение вещей.
Больше подойдет, пожалуй, сравнение с влажной парной в бане.
Вы пробовали заниматься… спортом в таких условиях? Пятиборьем, например? Или бегом по пересеченной местности?
Заверяю вас, не стоит.
Опробовано мной и Стасей. Правда, не совсем спортом, но очень похожей… активностью.
Но если Стася еще держалась молодцом, то я…
Я оказался слабым звеном. Увы!
Она не могла вечно отдуваться за двоих, и когда я вступал в бой, систему начинало сбоить.
Я держался, как мог.
Изо всех сил.
Пресловутая мужская гордость не позволяла мне свалиться без сознания…
Даже когда глаза начинали выпрыгивать из орбит, кровь стучала в висках, а в ушах раздавался нарастающий гул.
С горем пополам мы доводили дело до конца.
Рухнув навзничь, пытались отдышаться и хоть немного прийти в себя.
Пот струился по нашим телам, простыни под нами можно было выжимать.
С третьего этажа в ночной глуши доносилось сочувственное и сострадательное "Банзай!"
Это японцы радовались тому, что мы наконец-то отмучались, и теперь, наверное, угомонимся…
— Купите… кондиционер! — задыхаясь, хрипела Стася.
С трех направлений на нас дули вентиляторы, как в горячем цеху, но облегчения они не приносили — только создавали иллюзию лёгкого ветра перед финальным обмороком.
В моей голове крутился один и тот же навязчивый термин: " Апоплексический удар "…
Следующий… круг я мог уже и не перенести.
Стася как будто понимала это и ободряюще шептала:
— Ничего, утром повторим.… На "бис"!
И мы оба слегка содрогались от ужаса такой перспективы…
В этот раз первой не выдержала Стася.
— Секс закрывается на летний период? — спросила она с еле заметным сожалением… и такой же еле заметной надеждой, что я скажу «да».
Я лишь сокрушенно кивнул в ответ, понимая, что иначе это лето мы можем не пережить.
Так и вышло, что наши отношения прекратились вовсе не по нашей вине.
Не из-за характеров, привычек или несовпадения темпераментов.
Нет.
Их уничтожило лето.
Да и суровая израильская зима.
Климатическая и архитектурная неразбериха, так сказать.
А мы со Стасей поняли одну простую истину — партнера в Израиле необходимо подбирать по жилищным условиям.
Как минимум.
Наверное, поэтому она потом вышла замуж за миллионера и переехала в Западную Европу.
А я остался перевоспитывать… наши погодные условия.
Безуспешно, разумеется…
