Классовая борьба по-израильски – лишь часть политических баталий за светлое будущее тех, кто ее ведет
Мы голосуем за партии с экзотическими названиями, программа которых и их названия не имеют много общего. Что значит “Ликуд” и чем это слово отличается от “Бе-Яхад”? Или что демократического в партии “Демократы”? На самом деле мы голосуем либо за лидеров, либо, точнее, за тот образ, который они создают.
Но есть ли что-то настоящее в нашем выборе? Есть ли за занавесом лозунгов партий и их лидеров что-то еще?
Я думаю, что есть. Это классовая борьба, этническая борьба и религиозная борьба. Причем они настолько переплетены, что не всегда понятны не только избирателю, но, наверное, и самим лидерам.
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
КЛАССОВАЯ БОРЬБА
Не смущайтесь, что я называю ее “по-марксистски”. Просто другого точного определения я не знаю.
Речь идет о борьбе между теми, кто образован и зажиточен, и всеми остальными. Под образованностью я понимаю не любое образование, а такое, которое может привести к хорошему заработку (история искусства сюда, как правило, не относится). Под зажиточностью я понимаю людей, которые являются собственниками квартир, машин, имеют накопления (или ожидают наследства) и не опасаются за завтрашний день.
Конечно, я в курсе, что Гейтс, Джобс и Цукерберг университетов не "заканчивали". Но в среднем существует довольно сильная корреляция между уровнем образования и материальным благополучием.
В условиях Израиля самый успешный класс — это нерелигиозные потомки тех, кто создавал государство, то есть людей, живших здесь еще до 1948 года. Если оставить в стороне сверхбогатых предпринимателей, то окажется, что среди владельцев крупных частных компаний, генеральных директоров публичных компаний, судей, известных адвокатов и президентов университетов непропорционально много потомков старожилов.
Под “непропорционально” я понимаю, например, такую ситуацию: потомки семей, живших здесь до 1948 года, составляют около 15% населения Израиля, но среди судей Верховного суда их, по моим оценкам, более половины.
Есть и еще одна интересная деталь. Среди генеральных директоров крупнейших израильских компаний практически нет людей, говорящих на иврите с заметным акцентом. При этом генеральные директора крупнейших американских компаний — Microsoft, IBM, Nvidia, Google, Palo Alto Networks — ВСЕ говорят по-английски с акцентом. Что бы ни утверждала пропаганда, чужаков в этот верхний класс пускают с большой осторожностью.
Другой класс — это бедные и менее образованные. Это уже не пролетарии и крестьяне в классическом смысле слова — таких почти не осталось. Это работники сферы обслуживания, промышленности, часть муниципального и государственного аппарата.
Отдельными группами стоят ультрарелигиозные — самая бедная часть населения — и мусульманское население, которое в среднем богаче и образованнее харедим, но беднее успешной светской части общества.
Конечно, люди говорят о справедливом суде, демократических ценностях и независимости институтов. Но очень часто за этим стоит стремление сохранить влияние того слоя общества, который привык играть ведущую роль.
Это не означает, что люди лицемерят. Они действительно искренне считают Верховный суд одной из главных ценностей государства, а судей ангелами, которые смотрят с презрением на низость политической борьбы. Просто для них естественно, что все хорошее исходит от потомков тех людей, которые создавали Израиль и жертвовали собой ради его появления.
Интуитивно они понимают, что выборы могут быть проиграны. А значит, единственное, что остается неизменным, — это влияние на институты, которые не избираются напрямую населения.
Что же касается репатриантов из стран Африки, Ближнего Востока и СССР и их потомков, то им, с этой точки зрения, следует быть благодарными уже за то, что им открывают двери во “второй эшелон” власти. Иногда отдельные представители этого слоя становятся министрами, судьями Верховного суда или миллиардерами, но это воспринимается скорее как исключение, чем как новая норма.
ЭТНИЧЕСКАЯ БОРЬБА
Что бы вам ни говорили о том, что этнической проблемы давно не существует, — это неправда.
Поезжайте в богатые районы Тель-Авива. Посмотрите на старшие классы школ. Вы увидите, что манера поведения ребят, которые уже в третьем поколении являются выходцами из Марокко, все еще отличается от поведения потомков семей, приехавших сто лет назад из Литвы.
Конечно, сегодня эти различия гораздо меньше, чем сто лет назад между выходцами из Германии и Йемена. Но они никуда не исчезли.
Никто вслух не скажет: “Я голосую за потомка североафриканских евреев, потому что он лучше понимает отношения с арабами” или “потому что он лучше понимает, как заботиться о ближних”. Но подобные ощущения существуют.
Я хорошо помню разговор в армии. Едем мы в грузовике, и двое военнослужащих обсуждают похороны погибшего солдата, которые показывали по телевизору.
— Ты видел?
— Видел.
— Эти ашкеназы — вообще не люди. Никто не ревет, никто не обливается слезами. Просто идут и хоронят…
Этот беседа между людьми, которые никогда не были в Африке, не говорят по-арабски и Израиль их родина.
Почти все депутаты религиозных партий родились в Израиле. Но ашкеназская и сефардская ультрарелигиозные партии до сих пор не объединяются.
Есть и еще одна этническая группа — выходцы из Советского Союза и постсоветского пространства.
Их дети постепенно становятся просто ашкеназами, просто "бухарцами", просто "грузинами", просто "горскими" или просто израильтянами. Но сами репатрианты, даже приехавшие сорок или пятьдесят лет назад, так и не стали “своими в доску” для потомков отцов-основателей. К ним относятся не как к чужим, но и не как к полностью равным. Скорее как к младшим братьям.
РЕЛИГИОЗНАЯ БОРЬБА
Борьба арабов-мусульман — это прежде всего религиозная борьба. Любая немусульманская власть, тем более еврейская, воспринимается ими как временное явление.
Кроме того, существует борьба между различными течениями внутри самого ультрарелигиозного мира, неприятие харедим религиозными сионистами и, наконец, борьба людей, исповедующих религию современного суперлиберализма, со всеми, кто в нее не верит.
Недавно во время слушаний в Сенате США, посвященных препаратам для прерывания беременности, врач-гинеколог Ниша Верма отказалась дать однозначный ответ “да” или “нет” на неоднократный вопрос сенатора Джоша Хоули о том, могут ли мужчины беременеть.
Понятно, что современный либерализм в своей наиболее радикальной форме — это уже не просто философия. Либерализм превратился в воинственную религию, которая борется с другими религиями, включая иудаизм.
ВЫБОР ВЫБОРА
Ну и что мне дает весь этот рассказ? — спросит читатель.
Попробуйте понять, где кандидат, за которого бы отдаете голос, находится в этой многополярной борьбе. И главное — находитесь ли вы с ним по одну сторону баррикад.
Если вы верите в современный либерализм, но вы бедны — с кем вы?
Если муж выходец из Марокко и преподает в колледже математику — с кем вы?
Достаточно ли для вас то, что лидер партии говорит по-русски?
