Как материнство, медицина и Фемида столкнулись в процессе над Линдси Клэнси и что общего в ее истории с делом израильтянки Сигаль Яны Ицкович
Лилит НОКТА
В тихом прибрежном городке Даксбери, штат Массачусетс, жизнь течёт с той размеренной безупречностью, которую могут позволить себе только благополучные пригороды Новой Англии. Здесь аккуратно стриженные газоны упираются в песчаные дюны Атлантики, а шум океанского бриза заглушает любые внешние тревоги. Но зимним вечером 24 января 2023 года эта тишина была разрушена вызовом службы спасения по номеру 911, который навсегда разделил жизнь местной общины на “до” и “после”.
Патрик Клэнси, вернувшийся домой с купленным навынос ужином, обнаружил пугающую тишину. Его жена, 32-летняя Линдси Клэнси — уважаемая медсестра отделения детской реанимации одной из лучших больниц Бостона, — лежала на снегу под окном второго этажа. Она была без сознания, но живая. Настоящий ужас ждал Патрика внутри дома: в подвале он нашел троих их детей — пятилетнюю Кору, трёхлетнего Доусона и восьмимесячного Каллана. Все трое были задушены.
Подписывайтесь на телеграм-канал журнала "ИсраГео"!
С этого момента история семьи Клэнси перестала быть частной драмой и превратилась в громкое судебное и социальное противостояние, обнажившее сложнейшие вопросы современной психиатрии, фармакологии и материнского здоровья.
ПРОФИЛЬ БЕЗУПРЕЧНОСТИ
До январского вечера профиль Линдси в социальных сетях выглядел как идеальная иллюстрациея успешного материнства. Кадры семейных прогулок по побережью, улыбающиеся дети в одинаковых свитерах, тёплые слова о любви к мужу и профессии. Как медсестра, Линдси ежедневно сталкивалась с болью и страданиями чужих детей, спасая жизни в реанимации. Друзья и коллеги описывали её как невероятно чуткого, собранного и заботливого человека.
Однако за этой фасадом скрывалась глубокая и стремительно прогрессирующая психическая деструкция. После рождения третьего ребенка, Каллана, Линдси начала испытывать тяжелейшую тревогу. То, что началось как обычная послеродовая депрессия, быстро переросло в нечто куда более опасное.
— Вернувшись из послеродового отпуска на работу, Линдси во многих ситуациях либо стала срываться на крик, либо надолго умолкала, впадая в ступор – рассказывает ее коллега Джейн Доусон. – Я попробовала во время одного из дежурств поговорить с ней по душам, но она ответила, что с ней все в порядке, просто окружающие стали ее бесить. На всякий случай я сообщила о ее поведении психологу нашей клиники, но тот интереса к состоянию Линдси не проявил.
ФАРМАЦЕВТИЧЕСКИЙ ЛАБИРИНТ
Ключевым аргументом защиты на начавшихся судебных слушаниях стал медицинский анамнез Линдси за месяцы, предшествовавшие трагедии. Выяснилось, что в попытках купировать нарастающую тревогу и панические атаки врачи назначали ей один препарат за другим.
За короткий период Линдси прописали более 13 различных психотропных веществ, среди которых были мощные антидепрессанты, анксиолитики, транквилизаторы и нормотимики (включая Zoloft, Valium, Klonopin, Ativan, Seroquel и другие). Препараты постоянно менялись, дозировки корректировались, одни средства отменялись, а другие добавлялись практически без паузы на адаптацию организма.
Адвокаты и привлеченные медицинские эксперты защиты настаивают: Линдси стала жертвой ятрогенного эффекта — состояний, вызванных непреднамеренным воздействием лечения. По мнению защиты, хаотичная комбинация препаратов и их побочные эффекты спровоцировали у женщины острый послеродовой психоз — редкое (1–2 случая на 1000 родов), но крайне опасное состояние, сопровождающееся галлюцинациями, бредом и полной утратой связи с реальностью.
В состоянии психоза человек может слышать “голоса” или искренне верить, что гибель детей — единственный способ “спасти” их от надвигающегося зла.
ХЛАДНОКРОВИЕ ИЛИ ПСИХОЗ: ПОЗИЦИЯ ОБВИНЕНИЯ
Прокуратура округа Плимут строит абсолютно иную картину происшедшего. По мнению стороны обвинения, действия Линдси были результатом осознанного и спланированного решения.
Прокуроры указывают на деталь, зафиксированную в цифровых следах ее телефона: за несколько часов до трагедии Линдси искала в интернете адреса и прокладывала маршрут до ресторана, куда затем отправила мужа за ужином. Обвинение утверждает, что она точно рассчитала время, которое требуется Патрику на дорогу туда и обратно (около 25 минут), чтобы остаться наедине с детьми.
Кроме того, прокуратура подчеркивает, что Линдси никогда официально не ставили диагноз “послеродовой психоз” до момента совершения преступления, а в своих дневниках и сообщениях она хотя и жаловалась на тревожность, но демонстрировала связное и логичное мышление.
— Несмотря на некоторые срывы, Линдси производила впечатление адекватного человека и хорошего работника, — продолжает Джейн Доусон. – К пациентам она относилась участливо и профессиональные обязанности выполняла в четком соответствии с медицинским протоколом.
ЧЕЛОВЕК МЕЖДУ ДВУХ МИРОВ
Сегодня Линдси Клэнси находится в специализированном медицинском учреждении. В результате падения из окна она получила тяжелейшие травмы позвоночника и осталась навечно парализованной ниже груди. Она не может передвигаться самостоятельно и требует постоянного ухода.
Общество разделилось. Для одних Линдси — хладнокровная преступница, которая должна нести максимальную ответственность по закону за убийство трёх беспомощных детей. Для других, включая тысячи матерей по всей стране и движение в поддержку ментального здоровья, она — трагическая жертва системного сбоя в медицине, пропустившей сигналы бедствия и “заглушившей” тяжелое психическое расстройство горстью химических препаратов.
Самой поразительной деталью этого дела остаётся позиция её мужа, Патрика Клэнси. В своём публичном обращении спустя несколько дней после гибели детей он призвал общество простить его жену:
“Я хочу попросить вас найти в себе силы простить Линдси, как это сделал я. Настоящая Линдси безумно любила наших детей и отдавала им всю себя. То, что произошло — это результат болезни, а не ее воли”.
Дело Линдси Клэнси продолжается в судах Массачусетса, но оно уже вышло за рамки стандартного криминального процесса. Это история о том, где проходит грань между личной ответственностью и биологической уязвимостью человеческого разума, и о том, как легко тонкая грань между нормой и безумием может быть разрушена в тишине благополучного дома.
Если присяжные признают Линдси Клэнси невиновной по причине невменяемости / отсутствия уголовной ответственности (not guilty by reason of a lack of criminal responsibility), её отправят на бессрочное принудительное лечение в закрытую государственную психиатрическую клинику.
ЛИНДСИ И ЯНА
В связи с этой историей вспоминается дело Сигаль Яны Ицкович из Герцлии (июль 2024 года), которое стало одним из самых жутких и резонансных в истории Израиля.
Там тоже в центре трагедии оказалась мать, совершившая жестокое детоубийство в состоянии острейшего психотического приступа.
Напомним, 33-летняя Сигаль Ицкович убила своего 6-летнего сына Лиама и семейную собаку в их доме в Герцлии, после чего, обнаженная и окровавленная, отправилась с топором к торговому центру "Шиват а-Кахарим", где напала на охранника, который смог ее обезвредить.
Как и в случае с Клэнси, защитники и эксперты указывали на тяжелейший психоз. На допросах и освидетельствованиях Ицкович заявляла, что слышала «голоса» и верила, что через неё действуют инопланетные или потусторонние силы, а убийство было «спасением» или ритуалом.
В отличие от американской судебной системы, где прокуратура часто до последнего добивается реального тюремного срока (как в случае с Клэнси), израильский суд на основе государственных психиатрических экспертиз признал Ицкович невменяемой в момент совершения преступления (неспособной осознавать значение своих действий).
В результате уголовное преследование было приостановлено, и её отправили на принудительное лечение в закрытую психиатрическую больницу «Шаар-Менаше» под постоянное медицинское наблюдение.
