Современная хасидская притча
Ребе Исроэль из Ружина рассказывал:
— Однажды реб Зуся, будущий ребе из Аннополя (который евреи назвали Аниполи), сидел в комнате, рядом со своим учителем, Великим Магидом из Межерича, и повторял про себя последний урок. К Магиду пришел посетитель и принялся пространно распространяться о своих делах, перемежая рассказ многочисленными просьбами. Магид внимательно слушал, не перебивая просителя.
Поначалу реб Зуся старался не обращать внимания на монолог. Но комната была небольшой, и, хоть посетитель говорил шепотом, каждое слово ударяло реб Зусю, словно сосновая шишка, свалившаяся с дерева прямо на голову.
«Вот же бессовестный невежа! – подумал реб Зуся, – Он действительно считает, будто Магиду больше нечем заняться, как выслушивать бесконечный рассказ о неудачных торговых сделках и семейных неурядицах?!»
Реб Зуся поднял голову, взглянул на посетителя и сразу увидел, что тот совсем недавно, буквально несколько часов назад, совершил весьма неблаговидный поступок.
«Как этот человек набрался наглости прийти к Магиду? – изумился реб Зуся. – Хватает у него дерзости стоять перед святым человеком без малейшего раскаяния в сердце и не просто просить, требовать многочисленных благословений!»
Не выдержал реб Зуся и обратился к просителю с гневным упреком:
– После учиненного тобой безобразия, – тут реб Зуся подробно описал прегрешение, – ты еще надеешься получить благословение праведника? Огонь ада, вот, что тебе полагается, а не благословение! Да как ты осмелился переступить этот порог, не раскаявшись в содеянном? Неужели ты думаешь, будто твои грехи скрыты от глаз цадика?
–Тише, Зуся, тише,– успокоил ученика Магид. – Продолжай повторять урок по хасидизму.
Магид дослушал до конца смущенного посетителя, благословил его и отправил восвояси. Тем временем реб Зусе стало стыдно за свою выходку.
– Что, Зуся, – спросил Магид, когда они остались вдвоем, – тяжело любить евреев?
– Тяжело, – вздохнул реб Зуся. – Особенно грешников. Их проступки все время стоят перед моими глазами: ни молитвой пронять, ни талесом прикрыть.
– Я благословляю тебя, – вместо ответа произнес Магид, – с этой минуты не видеть в евреях никакого изъяна.
Так и случилось. До самого конца жизни реб Зуся не мог отыскать в евреях даже малейшего недостатка, замечая в них только хорошее и находя оправдания каждому поступку.
