В саду всё ещё цветут посаженные Мартой деревья, сохранилась подобранная ею антикварная мебель. Говорят, ещё жива её любимая 200-летняя черепаха. По утрам к воротам виллы подходят серны, привыкшие, что их балуют фруктами
Марк ШЕЙНБАУМ, Берлин
На фото Марта Фейхтвангер (Википедия)
Большинство из многочисленных грантов, премий, фондов, призванных способствовать взращиванию литературных талантов в Германии, названы в честь знаменитых лиц или учреждений-спонсоров. Вспомним хотя бы фонд Шиллера, основанный ещё в 1859 году, фонды Бюхнера, Дёблина, Ласкер-Шюллер (последние двое — писатели-евреи) или премию Палаты Немецких Книготорговцев. На этом фоне необычным может показаться название фонда «Вилла «Aврора». Вилла с таким названием расположена в Калифорнии, на окраине Лос-Анджелеса. Красивый трехэтажный дом на склоне горы, к которому ведёт серпантинная дорога, построен в стиле старинных испанских замков. Просторные залы для проведения конференций и симпозиумов, органный зал, несколько отдельных помещений для гостей, два внутренних дворика и большой сад рядом с домом, солнечная терраса с видом на океан, до которого рукой подать, а главное — большая библиотека, насчитывающая всё ещё около 30 тысяч томов, после того, как 8000 из неё были изъяты и переправлены в библиотеку Южно-Калифорнийского Университета, поскольку этим ценным манускриптам и инкунабулам требовались особые условия хранения.
Вилла эта была куплена фондом в 1990 году и тщательно отреставрирована. Сейчас это «дом творчества», куда на три месяца приезжают стипендиаты фонда из Германии или на целый год стипендиат из любой страны мира, из числа тех, кому на родине не очень уютно, с кем правительство его страны «расходится во вкусах или мнениях». Список стипендиатов ежегодно в мае определяет комитет при министерстве иностранных дел Германии. Май выбран для этой цели, чтобы напомнить о позорной дате сожжения книг в Берлине в 1933 году. Первым из стипендиатов гостил на вилле «Аврора» Хайнер Мюллер — впоследствии известный драматург и режиссёр; Вольфганг Беккер писал здесь сценарий к своему знаменитому фильму «Гуд бай Ленин»; пользовался здешним гостеприимством и Ху Хинг — опальный писатель из Китая, и многие другие.
Вилла «Аврора» выполняет также функции по укреплению германо-американских культурных связей, а заодно и функции мемориала немецкой эмиграции времен нацистского господства. Здесь проходят коллоквиумы, доклады, литературные чтения, круглые столы. Параллельно ряд подобных встреч проводится в Берлине в рамках форума всё с тем же названием «Вилла «Аврора».
Среди патронов фонда, кроме Бундестага и министерства иностранных дел Германии, в разное время были и Вилли Брандт — канцлер ФРГ, и Рихард фон Вайцзеккер — германский президент, и министр иностранных дел Ганс Дитрих Геншер, а также посол США в Германии Ричард Барт, и ряд других заметных лиц из Германии и США. Средства фонду поступают от МИД Германии, Берлинского сената, газет «Tagesspiegel» и «Die Zeit» и Лотереи Берлина.
Столь авторитетный патронат состоялся главным образом потому, что вилла эта хранит память о её прежних хозяевах Лионе и Марте Фейхтвангерах. В саду всё ещё цветут посаженные Мартой деревья, сохранилась подобранная ею антикварная мебель. Говорят, ещё жива её любимая 200-летняя черепаха. По утрам к воротам виллы подходят серны, привыкшие, что их балуют фруктами. Таким образом, вилла «Аврора» — это ещё, и музей Фейхтвангеров. Многое здесь создано руками Марты. Пожалуй, только библиотека — это несомненная заслуга Лиона. При его жизни почта постоянно приносила сюда неимоверное количество книжных каталогов, затем приходили и сами книги; он привозил их из своих многочисленных поездок; был связан с букинистами по всему миру, да и друзья сумели чудом переправить в Америку часть книг, собранных им ещё в Европе. Книжные полки были в этом доме повсюду — они занимали даже большую часть оконных проёмов. Благо, Марта не возражала против этого книжного нашествия.
В 1983 году одновременно в Мюнхене и Вене вышла из печати книга мемуаров Марты Фейхтвангер под названием «Nur eine Frau» («Всего лишь женщина»); в 2008 году в Берлине увидел свет обстоятельный труд Манфреда Флюгге «Die vier Leben der Marta Feuchtwanger» — «Четыре жизни Марты Фейхтвангер». Если доискиваться в мемуарах Марты прямого или скрытого самовосхваления или дифирамбов её знаменитому мужу, то старания окажутся напрасными. Гордость у неё заметна лишь тогда, когда она говорит о своих спортивных достижениях. Она прекрасный пловец, ей великолепно удаются прыжки в воду с трамплина, она ежегодно посещает горнолыжные курорты, ей не чужда и акробатика, отлично водит машину. Лиону она так и не смогла привить любовь к спорту за все 48 лет совместной жизни.
* * *
Марта Фейхтвангер (девичья фамилия Лефлер) родилась в Мюнхене в еврейской семье торговца мануфактурой 21 января 1891 года. В семье соблюдали кашрут (правда, без излишней строгости), по большим праздникам посещали синагогу. Восемь лет она училась в гимназии, дома ей преподавали и иврит. Другого образования не получила. Правда, принцем-регентом Леопольдом она была признана в 1905 году «лучшей гимназисткой Германии» с вручением соответствующей награды. Отцу не нравилось, что она много читала, и когда он выкручивал лампочки — читала при свете фонарика. Когда ей было девятнадцать лет, Марта встретила начинающего журналиста и драматурга Лиона Фейхтвангера. Он был известным сокрушителем дамских сердец. Влюбилась и она, и вскоре переселилась в его холостяцкую обитель.
«Моя жизнь началась в тот день, когда я впервые встретила Лиона», — читаем в её мемуарах. Свадьба по светскому ритуалу состоялась через два года, когда Марта забеременела. У Фейхтвангеров родилась дочь Марианна, которая прожила на свете всего 2 месяца. Больше детей у них не случилось. После свадьбы долго путешествовали по югу Европы. Порой приходилось ночевать в винограднике под звёздным небом Италии или в крестьянском сарае. Иногда оказывались без денег, хотя на счета молодого литератора кое-какие гонорары уже поступали, но не везде в итальянской глубинке на почте находился человек, который мог понять что-либо в немецком паспорте Лиона. Наконец, в одном из городков нашёлся «полиглот», немного знакомый с датским, он, поддавшись неотразимым чарам Марты, решился перевести немецкий паспорт Фейхтвангера на итальянский и, недолго думая, поставил на переводе штамп своего сырного магазина.
Как-то Марта спасла на Адриатике утопающего рабочего, работавшего при ремонте итальянского военного корабля. Спустя несколько дней Фейхтвангеров разыскал блестящий итальянский морской офицер, попросил Марту вызвать Лиона… и торжественно от имени Военного министерства и командования флота поблагодарил его… за мужество жены.
Путешествовали Фейхтвангеры много. В одном из путешествий они оказались в Тунисе в самом начале августа 1914 года. Тунис, в то время — французская колония, Франция — противник Германии в начавшейся Первой мировой войне. Лион, мужчина призывного возраста, был немедленно интернирован. Марта нашла способ убедить французского генерала, что содержать взаперти журналиста, хоть и гражданина враждебной державы, без пижамы и зубной щётки — непозволительно. Его отпустили на два часа для приобретения этих предметов. У Марты уже были заготовлены два билета на итальянский пароход (Италия ещё не вступила в войну), а очарованные Мартой матросы сумели спрятать Лиона в угольном отсеке. Ей удалось смягчить и условия последовавшей вскоре, службы Лиона в германской армии. Она добилась, чтобы он служил в родном Мюнхене. Его отпускали домой на ночь. Правда, низкорослый, несколько неуклюжий Фейхтвангер в солдатской форме производил гротескное впечатление. Из-за своей близорукости он отдавал честь всем, кто облачён в любую униформу: лесничим, водителям трамвая, таможенникам, забывая при этом приветствовать армейских офицеров.
К концу войны, когда в Мюнхене возникли трудности со снабжением продуктами, Марта совершала рейды по сёлам с рюкзаком за плечами. Гонорары Лиона тогда съедала инфляция за время, пока они достигали адресата. Лион долго страдал болями в животе, хлеб, который тогда продавали по карточкам, был практически несъедобным. Марта пекла для него хлеб по ночам: только ночью в мюнхенские квартиры подавался газ.
В первые послевоенные годы у семьи Фейхтвангеров завязалась дружба со многими известными литераторами, некоторые из них остались верными этой дружбе долгие годы, для многих она продолжилась и в эмиграции. Ближайшим другом Лиона был Бертольд Брехт. Часто они работали вместе. Их дискуссии бывали и бурными. Как-то, возвратившись домой, Марта застала испуганную домработницу, встретившую её словами:
«Скорее, там господин Брехт убивает вашего мужа».
Оказалось, что это был принципиальный диспут двух избыточно эмоциональных друзей. Это Фейхтвангер посоветовал студенту-медику Брехту оставить медицину в пользу литературы. Кстати, название «Трёхгрошовая опера» подсказал Брехту тоже он.
Фейхтвангер начинал свою литературную деятельность как журналист и драматург. «Еврей Зюсс» увидел свет поначалу как пьеса, которую охотно ставили театры не только в Германии. По совету Марты, Лион создал на основе пьесы роман, который удостоился перевода на многие языки и принёс ему мировую известность. Марта всегда была первым читателем его произведений, их корректором. Часто подсказывала ему темы будущих произведений. Трилогия об Иосифе Флавии была написана по её подсказке.
Дом Фейхтвангеров всегда был открытым домом ещё на родине, а затем и в эмиграции. Здесь собирался большой круг литераторов, музыкантов, художников. Близкими друзьями этой семьи кроме Брехта, были Генрих Манн, Арнольд Цвейг. Позже у них бывали Ремарк, Синклер Люис с тогдашней его женой журналисткой Дороти Томпсон, во время их пребывания во Франции; заглянул Сергей Эйзенштейн, возвращаясь из Мексики; многие другие знаменитости. Для Арнольда Цвейга Марта делала корректуру его романа «Воспитание под Верденом».
Марта умела вкусно готовить. Её паштет из гусиной печёнки и яблочный штрудель удостаивались восторженных отзывов у самых требовательных гурманов.
Популярность Фейхтвангера как писателя в годы после Первой мировой войны быстро росла. В 1925 году Лион и Марта, по совету Брехта, оставляют Мюнхен и обосновываются в Берлине. Поначалу поменяли несколько квартир, чтобы затем приобрести недостроенный особняк в престижном районе Грюневальд. Заботами Марты строительство было быстро завершено. Марта позаботилась и об антикварной мебели, часть которой нашла в лавках старьевщиков. Ее реставрировали по эскизам Марты. В Грюневальде рядом с их домом был лес, неподалёку — озеро. Пожить в этом великолепном доме Фейхтвангерам пришлось всего лишь немногим больше года. Во время их отдыха на юге Франции пришло известие о переходе власти в Германии к нацистам. Возвращаться домой было опасно уже хотя бы потому, что Лион как-то написал, что «Майн Кампф» содержит ровно столько ошибок, сколько и слов». Их дом в Берлине подвергся разграблению. Ворвавшиеся туда штурмовики, кроме прочего, сорвали со стены и растоптали портрет Рузвельта с дарственной надписью, полученный Лионом во время его пребывания в США. Счета Фейхтвангеров в Германии были заморожены. Лион и Марта оказались временно без средств к существованию, пока на новые счета не стали приходить гонорары. Немецкие друзья в Берлине сумели также придумать некоторые финансовые уловки, часть средств была ими спасена и передана во Францию.
Фейхтвангеры обосновались в местечке Санары на Французской Ривьере. Многие выдающиеся деятели немецкой культуры нашли себе убежище неподалёку. Марте пришлось заново обустраивать семейный очаг последовательно в двух замечательных виллах по найму. Дом Фейхтвангеров стал очагом, к которому стекалась немецкая эмиграция. Салон Марты, а её именовали «гранд-дамой немецкой эмиграции» привлекал. Здесь бывали братья Манны с жёнами, Арнольд Цвейг, Иозеф Рот, Бруно Клемперер и многие, многие из тех, чьи имена составили славу Германии, и кто был ею отторгнут. Как выразилась Марта: «Мы жили в раю, правда, по принуждению». По приёмнику вслушивались в бесконечные грозные речи фюрера. Как вспоминала Марта, многие их друзья — немецкие евреи — не воспринимали Гитлера всерьёз: «Разве можно воспринимать всерьёз того, кто изъясняется на таком ужасном немецком?» Отсюда Лион совершил своё путешествие в Москву, где был принят самим Сталиным. Путешествие это, и книга о нем, не раз впоследствии ставились ему в упрёк.
С началом войны Лион опять оказался интернированным. Его заключили в лагерь французы, как гражданина враждебной им Германии. Опять пригодилось обаяние и житейская хватка Марты. Она сумела через ПЕН-клуб добиться его освобождения. Прошли всего лишь недели, на юге Франции воцарилась власть правительства Виши во главе с маршалом Петеном. Правительство это, во всём послушное Гитлеру, собрало в лагерях тех немецких эмигрантов, кто прятался во Франции от нацистов. Им грозила депортация в концлагеря в Германии. Вновь был интернирован Лион. На сей раз интернировали и Марту, она оказалась в женском лагере. Её спортивные навыки помогли ей, соорудив подкоп, выбраться из лагеря, добраться до американского консульства в Марселе. США ещё не вступили в войну и двое сотрудников этого консульства помогли выкрасть Лиона из лагеря, переодев его в женскую одежду. Они опекали его и Марту до перехода ими испанской границы. Затем, уже в Португалии, другие американцы способствовали их переезду в США. Эти люди были почитателями таланта Лиона. Впрочем, впоследствии стало известно, что существовало также и указание Рузвельта американским дипломатам способствовать побегу из гитлеровского ада выдающихся деятелей немецкой культуры, и в этом указании назывался и Лион Фейхтвангер.
* * *
В Америке приходилось начинать всё сначала. Неисчерпаемая энергия и житейская хватка Марты позволили ей найти и купить за очень скромную по тем временам сумму в 9000 долларов тот самый замок в Лос-Анджелесе, который впоследствии получил название «Вилла «Аврора». Пригодился подоспевший как раз гонорар Лиона за роман «Братья Лаутензак». Замок был в ужасном состоянии. Слой мусора по щиколотки на полу вперемешку с дохлыми крысами убирали вдвоём лопатами Марта с нанятым ею садовником. Вскоре замок был отремонтирован. Марта и здесь позаботилась об антикварной мебели.
Это был уже четвёртый особняк, обустроенный ею. Здесь, кроме их старых друзей, многие из которых поселились в Штатах, у них бывали и новые: Чарли Чаплин, Артур Миллер, Бруно Вальтер, Артур Рубинштейн, Катя и Томас Манны. Приезжал после войны и Брехт с семьёй. Мстислав Ростропович во время своих гастролей в Штатах побывал на вилле Фейхтвангеров вместе со своим аккомпаниатором и дал здесь концерт для хозяев и их друзей. Лион тогда заболел и не смог побывать на его концерте в Лос-Анджелесе.
Марта — вновь хозяйка салона. Она во многом облегчала труд мужу, который был тогда на пике успеха. Она прочитывала газеты, подбирала статьи, с которыми ему следовало, по её мнению, познакомиться, постоянно помнила и напоминала ему, что следует после обеда выпить стакан свежевыжатого апельсинового сока, что по утрам он должен делать гимнастику, пусть не в том объёме, что она, но обязательно ежедневно.
* * *
48 лет совместной жизни! — может показаться, что речь идёт об идеальной супружеской паре. Оба были женаты первым и единственным браком. Брак этот был довольно своеобразным. Биографы Лиона Фейхтвангера едины в том, что он был ярко выраженным эротоманом. Существует его дневник, где все «победы» тщательно им зарегистрированы. Порой биографы приводят обширные цитаты из этого довольно откровенного дневника.
Казалось бы, внешне Лион вряд ли мог производить ошеломляющее впечатление на дам: небольшого роста (165 см.), тощий, близорукий, с тоненьким голосом. Но даже в своё знаменитое путешествие в Москву в 1937 году он отправился не с женой, а с любовницей, которой, пробыв там всего несколько недель, умудрился тоже изменять. Судя по мемуарам Марты, и она не была безгрешной. У четы Фейхтвангеров брак был «открытым».
Как-то на одном из карнавальных балов Марта застала в укромном уголке юное создание на коленях у мужа:
— Сидите, сидите… — успокоила она растерявшуюся соперницу.
В этом, наверно, проявлялась мудрость Марты. Известно, что скандалы у неё были только с одной из секретарш Лиона, которая очень уж откровенно претендовала на роль многолетней «Nebenfrau» — «побочной жены». Большинство его секретарш исполняли не только свои прямые обязанности. Если трудно обуздать скакуна, следует в какой-то момент отпустить поводья. В своих мемуарах Марта писала:
«Мы согласились не вмешиваться в жизнь друг друга… и были абсолютно открыты. Мы не врали».
В молодости долгие годы Лион был заядлым игроком в карты, не брезговал и рулеткой — проигрывался в пух и прах. Марта писала о том, что в некоторых казино ему, окончательно проигравшемуся, покупали за счёт администрации билет на обратную дорогу. Лион в своей автобиографии шутливо замечал, что «в жизни совершил 23257 простительных грехов и только два непростительных». Каким был критерий, отличавший одни грехи от других, осталось неизвестным. А то, что Марта проявляла чудеса терпения, сомнения не вызывает.
Роль жены выдающегося человека Марте явно удавалась. Ей приходилось бывать на приёме в честь её мужа у министра иностранных дел Великобритании Артура Джеймса Бальфура, бывала на приёмах у Ротшильдов, встречалась с Уинстоном Черчиллем, Элеонорой Рузвельт, Хаимом Вейцманом и многими другими выдающимися личностями. Дом Фейхтвангеров служил местом притяжения для многих известных писателей, музыкантов, художников.
Роль хозяйки салона она выполняла прекрасно. Ей удавалось соблюдение пропорции между доверительностью и замкнутостью, раскованностью и сдержанностью в общении. В ней чувствовался врождённый аристократизм, сочетавшийся с практической хваткой, позволившей ей быть ангелом-хранителем её не очень практичного мужа. Она относилась к окружающему миру, как к «раю, который всегда возможно ещё чуть усовершенствовать». Те, кто знал её в молодости, говорили, что она красива. Когда время взяло своё, её называли «величавой».
В 1958 году умер Лион Фейхтвангер. Марта осталась одна в огромном особняке. Ей 67 лет. Она по-прежнему не оставляет занятий спортом. По утрам спуск к океану, плавание без особой оглядки на погоду, зимой — поездка в горы, чтобы покататься на горных лыжах. Её вилла по-прежнему служит местом притяжения для многих деятелей культуры. Их круг не сузился. Часты здесь музыкальные и литературные вечера, вилла становится своеобразным музеем немецкой эмиграции. Марта выполняет роль гостеприимной хозяйки и гида. В последние годы увлеклась музыкой. У неё гостили многие известные музыканты, среди них: Стравинский, Клемперер, Рубинштейн, Вальтер. Она пропагандирует творчество покойного мужа. Ей присвоено звание почётного доктора Калифорнийского университета.
«Вдова — это не профессия», — как-то заметила она. Естественно, финансово ей не под силу было содержать обширный особняк. Она дарит его Калифорнийскому университету вместе с содержимым, включая библиотеку, с условием, что ей будет разрешено здесь проживать до конца её дней. Прожив после смерти мужа ещё 30 лет, Марта Фейхтвангер скончалась 25 октября 1987. Ей было 96 лет.
